Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19179
Всего же за календарный год — с мая 1992 г. по июнь 1993 г. — он по меньшей мере 14 раз обращался к психиатрам добровольно, либо направлялся на обследование принудительно. Последнее обследование, кстати, имело место в первой половине дня 5 мая 1993 г., как раз в день убийства мальчиков в«Робин Гуд хиллс». Объём медицинских записей, предоставленных упомянутыми учреждениями в распоряжение следствия, превышал 500 листов.
И там было что почитать…
Некоторые выходки Эколза, безусловно, представляли интерес для инспектора Гитчелла и следственного прокурора Фоглемана. Так, например, 1 июня 1992 г. Дамиан в компании со своей подружкой, имя которой не было оглашено, предприняли попытку… сжечь ребёнка с целью принесения его в жертву. В последнюю минуту девица испугалась последствий и убежала от Эколза. Дома она рассказала о неудачной затее и родители, узнав подробности, тут же позвонили в местную полицию. В тот же день Эколза поместили в Центр временного задержания в Джонсборо, где он быстро обратил на себя внимание своими придурочными разговорами на тему сатанизма и поклонения духам. 8 июня психиатр Льюис Брай (не путать с детективом Браем, однофамильцем, работавшим в группе Гитчелла!) побеседовал с Эколзом и посчитал, что тот здоров. Через три недели Дамиена перевели в окружную тюрьму, но там быстро поняли, что арестант не в дружбе с головой и 25 июня направили его на психиатрическую экспертизу в стационар. Там Эколза признали психически больным и… отпустили домой, посоветовав не нарушать график приёма прописанных лекарств. Формально Дамиен считался поступившим под контроль Джерри Драйвера (Jerry Driver), офицера службы шерифа по надзору за условно освобожденными, но статус поднадзорного не особенно мешал Эколзу радоваться жизни.
10 сентября 1992 г. Дамиен, согласно записи в истории его болезни, сосал кровь из раны на руке подростка. Об этом стало известно надзирающему офицеру, который направил Дамиена на консультацию с психиатром. Эколз сходил, проконсультировался и, получив новую порцию рецептов на вкусные таблетки, вернулся домой.
Через несколько дней он отправился с матерью и сестрой в Орегон к отцу. Там приключился новый неприятный эпизод — Дамиен с ножом в руках проник в комнату, которую занимала его бабка, и закрылся в шкафу. После чего пригрозил папашке, что убьёт его. Присутствовавшая при перебранке тётка Эколза в ужасе примчалась в полицию с просьбой сделать что-нибудь, чтобы утихомирить племянничка. Полиция поступила просто и без затей — вытащила придурка из шкафа и направила к психиатру на очередную беседу… Эколз очень обиделся на то, что его сдали полиции, и покинув психиатра, отправился на автобусе в Вест-Мемфис.
Уже при обследовании 2 сентября 1992 г. Эколз признался врачу в употреблении наркотиков и поклонению Сатане. Поскольку суд при рассмотрении особо тяжких преступлений имеет власть освободить медицинского работника от обязательства сохранять врачебную тайну и вправе потребовать от него открыть всю известную информацию, это давало следственной группе отличный шанс вызвать врача в суд в качестве свидетеля обвинения. Эколз мог сколь угодно долго отрицать свою склонность к сатанизму и называть себя «викканином», но записи в истории болезни в случае представления их суду, перевешивали всю его демагогию.
Врач, принимавший Дамиена 13 января 1993 г., оставил такую любопытную запись о состоянии пациента: «Сообщает, что не чувствует привязанности к какому-либо конкретному месту. Имеет историю бродяжничества. Хочет быть нормальным, но чувствует себя ненормальным. Дискутировал [с врачом] по вопросам власти и контроля. Очень сильна вера в колдовство». В общем-то, ни прибавить, ни отнять, по-настоящему больной человек, про таких в России говорят дурак на всю голову — и вот такой парень обвиняется в убийстве. Мог такой человек убить? Казалось бы, да, но как сказано выше, с уликами было совсем негусто.
Эколз занял позицию полного молчания — он ничего не говорил и отказывался от допросов. Он даже не заявлял о собственном alibi, его позиция свелась примерно к такой формуле: «заносите свои улики в обвинительный акт, я его прочту и буду оспаривать в суде».Т. е. до суда обвиняемый не шёл ни на какой контакт с представителями правоохранительных органов.
17 июня прокуратура округа Криттенден обратилась в суд за постановлением о назначении принудительного изъятия образцов крови, слюны, волос и отпечатков пальцев обвиняемых для проведения сранительных экспертиз в рамках проводимого расследования. Обращение это было оспорено защитой Джесси Мискелли, кроме того, защитники Джейсона Болдуина потребовали исключить из дела все улики, изъятые во время обыска при аресте. Формальным основанием для этого послужил действовавший в Арканзасе запрет на проведение обысков в вечернее и ночное время, т. е. позднее 22 часов. Эти адвокатские ходатайства были отклонены. Кстати, защитники Эколза подобных телодвижений не предпринимали, очевидно, сознавая их бесполезность в деле, получившим такой общественный резонанс.
И там было что почитать…
Некоторые выходки Эколза, безусловно, представляли интерес для инспектора Гитчелла и следственного прокурора Фоглемана. Так, например, 1 июня 1992 г. Дамиан в компании со своей подружкой, имя которой не было оглашено, предприняли попытку… сжечь ребёнка с целью принесения его в жертву. В последнюю минуту девица испугалась последствий и убежала от Эколза. Дома она рассказала о неудачной затее и родители, узнав подробности, тут же позвонили в местную полицию. В тот же день Эколза поместили в Центр временного задержания в Джонсборо, где он быстро обратил на себя внимание своими придурочными разговорами на тему сатанизма и поклонения духам. 8 июня психиатр Льюис Брай (не путать с детективом Браем, однофамильцем, работавшим в группе Гитчелла!) побеседовал с Эколзом и посчитал, что тот здоров. Через три недели Дамиена перевели в окружную тюрьму, но там быстро поняли, что арестант не в дружбе с головой и 25 июня направили его на психиатрическую экспертизу в стационар. Там Эколза признали психически больным и… отпустили домой, посоветовав не нарушать график приёма прописанных лекарств. Формально Дамиен считался поступившим под контроль Джерри Драйвера (Jerry Driver), офицера службы шерифа по надзору за условно освобожденными, но статус поднадзорного не особенно мешал Эколзу радоваться жизни.
10 сентября 1992 г. Дамиен, согласно записи в истории его болезни, сосал кровь из раны на руке подростка. Об этом стало известно надзирающему офицеру, который направил Дамиена на консультацию с психиатром. Эколз сходил, проконсультировался и, получив новую порцию рецептов на вкусные таблетки, вернулся домой.
Через несколько дней он отправился с матерью и сестрой в Орегон к отцу. Там приключился новый неприятный эпизод — Дамиен с ножом в руках проник в комнату, которую занимала его бабка, и закрылся в шкафу. После чего пригрозил папашке, что убьёт его. Присутствовавшая при перебранке тётка Эколза в ужасе примчалась в полицию с просьбой сделать что-нибудь, чтобы утихомирить племянничка. Полиция поступила просто и без затей — вытащила придурка из шкафа и направила к психиатру на очередную беседу… Эколз очень обиделся на то, что его сдали полиции, и покинув психиатра, отправился на автобусе в Вест-Мемфис.
Уже при обследовании 2 сентября 1992 г. Эколз признался врачу в употреблении наркотиков и поклонению Сатане. Поскольку суд при рассмотрении особо тяжких преступлений имеет власть освободить медицинского работника от обязательства сохранять врачебную тайну и вправе потребовать от него открыть всю известную информацию, это давало следственной группе отличный шанс вызвать врача в суд в качестве свидетеля обвинения. Эколз мог сколь угодно долго отрицать свою склонность к сатанизму и называть себя «викканином», но записи в истории болезни в случае представления их суду, перевешивали всю его демагогию.
Врач, принимавший Дамиена 13 января 1993 г., оставил такую любопытную запись о состоянии пациента: «Сообщает, что не чувствует привязанности к какому-либо конкретному месту. Имеет историю бродяжничества. Хочет быть нормальным, но чувствует себя ненормальным. Дискутировал [с врачом] по вопросам власти и контроля. Очень сильна вера в колдовство». В общем-то, ни прибавить, ни отнять, по-настоящему больной человек, про таких в России говорят дурак на всю голову — и вот такой парень обвиняется в убийстве. Мог такой человек убить? Казалось бы, да, но как сказано выше, с уликами было совсем негусто.
Эколз занял позицию полного молчания — он ничего не говорил и отказывался от допросов. Он даже не заявлял о собственном alibi, его позиция свелась примерно к такой формуле: «заносите свои улики в обвинительный акт, я его прочту и буду оспаривать в суде».Т. е. до суда обвиняемый не шёл ни на какой контакт с представителями правоохранительных органов.
17 июня прокуратура округа Криттенден обратилась в суд за постановлением о назначении принудительного изъятия образцов крови, слюны, волос и отпечатков пальцев обвиняемых для проведения сранительных экспертиз в рамках проводимого расследования. Обращение это было оспорено защитой Джесси Мискелли, кроме того, защитники Джейсона Болдуина потребовали исключить из дела все улики, изъятые во время обыска при аресте. Формальным основанием для этого послужил действовавший в Арканзасе запрет на проведение обысков в вечернее и ночное время, т. е. позднее 22 часов. Эти адвокатские ходатайства были отклонены. Кстати, защитники Эколза подобных телодвижений не предпринимали, очевидно, сознавая их бесполезность в деле, получившим такой общественный резонанс.
Страница 48 из 108
