Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8184
В принципе, предположение о существовании бродячего серийного убийцы-дестройера, т. е. такого убийцы, который не осуществляет с жертвой полового акта или манипуляций сексуального характера, а лишь мучает и убивает её, вполне вероятно. Классическими примерами убийц-дестройеров могут служить Джек-Потрошитель, Тропман, Чикатило. Все эти преступники не просто убивали свои жертвы без осуществления полового акта до-, во время или после нападения, но и крайне жестко и изощрённо разрушали тела. При этом разрушение тел производилось не с целью сокрытия следов преступления, а являлось самоцелью посягательства. Насколько вероятно то, что именно Генри Ли Мур являлся таковым «серийником»?
С точки зрения современных представлений об этом феномене, считается, что убийцей такого сорта (серийным либо массовым — неважно) становится человек, неспособный к нормальному половому акту в силу психоэмоциональных или физических ограничений (импотенции, нечёткой сексуальной самоидентификации, ранения половых органов, хирургической операции и пр… Сексуальная энергия, выходу которой такие люди не могут придать общественно-приемлемую форму, рождает агрессию, проявляющуюся в виде крайнего ожесточения, необъяснимого в глазах окружающих. Когда эта агрессия направлена на её носителя — человек кончает жизнь самоубийством, причём в крайне изуверской форме, причиняя самому себе чудовщиные повреждения. В истории судебной медицины описаны случаи суицидов, во время которых самоубийца наносил самому себе несколько сотен порезов разной глубины, буквально не оставляя на теле живого места. Если же упомянутая неконтролируемая агрессия проецируется на окружающих, то носитель такого неуправляемого гнева вполне может стать на путь убийств. Чикатило, например, задолго до начала убийств, прекратил половую жизнь с женой ввиду неспособности осуществить полноценный половой акт. И хотя он имел любовницу, коитус с последней он также осуществить не мог и в сексуальных играх добровольно принимал на себя роль унижаемого раба. Может показаться удивительным и нелогичным, но даже будучи импотентом, он потребовал от любовницы, чтобы та вовлекла в их извращённые сексуальные игры свою 14-летнюю дочь. Любовница согласилась, сознавая, что девственности её дочери ничего не угрожает (о психологическом аспекте растления мать не думала). Ни одна из более чем полусотни жертв Чикатило не подверглась сексуальному насилию — всё, что мог себе позволить убийца — это мастурбация над трупом (и то, далеко не всегда заканчивавшуюся эякуляцией). Что-то подобное можно видеть и в случае Жана-Батиста Тропмана, массового убийцы, прославившегося на всю Европу в последней трети 19-го столетия, изуверски забившего горняцким заступом мать с пятью детишками, а перед тем отравившим их мужа и отца. Формальным мотивом страшного преступления, совершённого Тропманом, явилось желание убийцы завладеть имуществом жертв, но на самом деле его случай отнюдь не так прост. Тропман был молод, производил впечатление разумного и вполне адекватного молодого человека, но он определённо имел серьёзные психосексуальные проблемы, в чём-то аналогичные тем, что мы видим у Чикатило. Регулярно насилуемый рабочими на фабрике, куда его устроили работать в 14-летнем возрасте, Жан с течением времени до такой степени свыкся с отведённой ему ролью пассивного гомосексуалиста, что даже никогда не пытался ухаживать за женщинами (которые, кстати, находили его весьма привлекательным и романтичным молодым человеком; после ареста Тропмана дамы всех возрастов буквально ломились в тюрьму, добиваясь свидания с ним).
В этом отношении Генри Ли Мур весьма мало соответствовал тем качествам, которые криминальная психология приписывает убийцам-дестройерам. Он не был импотентом, а напротив, вёл активную беспорядочную половую жизнь, демонстрировал традиционную половую ориентацию, в возрасте 26 лет стал отцом. Если считать, что убивать он начал осенью 1911 г., то тогда ему было уже почти 37 лет — а это поздновато для серийного убийцы.
Скорее всего, Генри Ли Мур не имел ни малейшего отношения к убийствам второй половины 1911 г. — первой половины 1912 г. на Среднем Западе, но столкнувшись с интересом к собственной персоне, проявленой МакКлогри, решил подыграть последнему. Выбранная им тактика поведения была совсем недурна — она позволяла выклянчивать разнообразные поблажки и подачки, от сигарет, до улучшения условий содержания. Тюремная администрация до известной степени могла прислушиваться к ходатайствам МакКлогри, принимая во внимание как его должность, так и потенциальную возможность раскрытия серии таинственных убийств. В общем, Генри Ли Мур мог некоторое время не без успеха водить за нос МакКлогри, а когда последний поспешил объявить о собственном успехе и заключённому потребовалось официально подтвердить свою предполагаемую причастность к нераскрытым убийствам, Ли Мур тут же «отработал назад». Навешивание на себя новых преступлений никак не могло смягчить участь пожизненно осуждённого, напротив, это могло окончательное его погубить и Генри прекрасно это сознавал.
С точки зрения современных представлений об этом феномене, считается, что убийцей такого сорта (серийным либо массовым — неважно) становится человек, неспособный к нормальному половому акту в силу психоэмоциональных или физических ограничений (импотенции, нечёткой сексуальной самоидентификации, ранения половых органов, хирургической операции и пр… Сексуальная энергия, выходу которой такие люди не могут придать общественно-приемлемую форму, рождает агрессию, проявляющуюся в виде крайнего ожесточения, необъяснимого в глазах окружающих. Когда эта агрессия направлена на её носителя — человек кончает жизнь самоубийством, причём в крайне изуверской форме, причиняя самому себе чудовщиные повреждения. В истории судебной медицины описаны случаи суицидов, во время которых самоубийца наносил самому себе несколько сотен порезов разной глубины, буквально не оставляя на теле живого места. Если же упомянутая неконтролируемая агрессия проецируется на окружающих, то носитель такого неуправляемого гнева вполне может стать на путь убийств. Чикатило, например, задолго до начала убийств, прекратил половую жизнь с женой ввиду неспособности осуществить полноценный половой акт. И хотя он имел любовницу, коитус с последней он также осуществить не мог и в сексуальных играх добровольно принимал на себя роль унижаемого раба. Может показаться удивительным и нелогичным, но даже будучи импотентом, он потребовал от любовницы, чтобы та вовлекла в их извращённые сексуальные игры свою 14-летнюю дочь. Любовница согласилась, сознавая, что девственности её дочери ничего не угрожает (о психологическом аспекте растления мать не думала). Ни одна из более чем полусотни жертв Чикатило не подверглась сексуальному насилию — всё, что мог себе позволить убийца — это мастурбация над трупом (и то, далеко не всегда заканчивавшуюся эякуляцией). Что-то подобное можно видеть и в случае Жана-Батиста Тропмана, массового убийцы, прославившегося на всю Европу в последней трети 19-го столетия, изуверски забившего горняцким заступом мать с пятью детишками, а перед тем отравившим их мужа и отца. Формальным мотивом страшного преступления, совершённого Тропманом, явилось желание убийцы завладеть имуществом жертв, но на самом деле его случай отнюдь не так прост. Тропман был молод, производил впечатление разумного и вполне адекватного молодого человека, но он определённо имел серьёзные психосексуальные проблемы, в чём-то аналогичные тем, что мы видим у Чикатило. Регулярно насилуемый рабочими на фабрике, куда его устроили работать в 14-летнем возрасте, Жан с течением времени до такой степени свыкся с отведённой ему ролью пассивного гомосексуалиста, что даже никогда не пытался ухаживать за женщинами (которые, кстати, находили его весьма привлекательным и романтичным молодым человеком; после ареста Тропмана дамы всех возрастов буквально ломились в тюрьму, добиваясь свидания с ним).
В этом отношении Генри Ли Мур весьма мало соответствовал тем качествам, которые криминальная психология приписывает убийцам-дестройерам. Он не был импотентом, а напротив, вёл активную беспорядочную половую жизнь, демонстрировал традиционную половую ориентацию, в возрасте 26 лет стал отцом. Если считать, что убивать он начал осенью 1911 г., то тогда ему было уже почти 37 лет — а это поздновато для серийного убийцы.
Скорее всего, Генри Ли Мур не имел ни малейшего отношения к убийствам второй половины 1911 г. — первой половины 1912 г. на Среднем Западе, но столкнувшись с интересом к собственной персоне, проявленой МакКлогри, решил подыграть последнему. Выбранная им тактика поведения была совсем недурна — она позволяла выклянчивать разнообразные поблажки и подачки, от сигарет, до улучшения условий содержания. Тюремная администрация до известной степени могла прислушиваться к ходатайствам МакКлогри, принимая во внимание как его должность, так и потенциальную возможность раскрытия серии таинственных убийств. В общем, Генри Ли Мур мог некоторое время не без успеха водить за нос МакКлогри, а когда последний поспешил объявить о собственном успехе и заключённому потребовалось официально подтвердить свою предполагаемую причастность к нераскрытым убийствам, Ли Мур тут же «отработал назад». Навешивание на себя новых преступлений никак не могло смягчить участь пожизненно осуждённого, напротив, это могло окончательное его погубить и Генри прекрасно это сознавал.
Страница 31 из 59
