Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8191
Упомянутые детали невольно заставляют подозревать, что за всей этой историей стоит некий политический заказ, интрига политических противников сенатора Фрэнка Джонса, в интересах которых и действовал детектив Уилкерсон. Уж больно гладко, ловко и быстро проворачивал свои дела последний — в обыденной жизни так не получается. Как бы там ни было, Джеймс Уилкерсон по праву прибыл в Виллиску в июле 1916 г. как национальный герой, как настоящий триумфатор. Ему, разве что, лаврового венка на голове недоставало: детектива знал в лицо весь город, все спешили засвидетельствовать ему своё почтение и на его стороне совершенно явно были симпатии всего общества. О сенаторе Джонсе говорили с презрением и все ждали, что в ближайшие недели Большое Жюри округа официально признает его причастность к убийству семьи Мур и сестёр Стиллинджер, а потому сенатор непременно закончит тюрьмой.
В это время в Канзасе произошло событие, внешне никак не относящееся ни к Мэнсфилду, ни тем более к убийству в Виллиске, но безусловно, повлиявшее на весь ход связанных с ними событий. Джек Бойл, ближайший соратник Уилкерсона в его независимом расследовании, преуспевающий журналист и писатель, был арестован по обвинению… в изготовлении и сбыте наркотиков. Надо сказать, что к тому времени в САСШ действовало одно из самых строгих анти-наркотических законодательств в мире и эта страна в начале века даже явилась инициатором международных конференций по проблемам, связанным с распространением наркотиков (в Шанхае, а затем в Гааге). В 1909 г. Конгресс принял «Закон о запрете опиума», запрещавший ввоз и использования опия в немедицинских целях, а в декабре 1914 г. был принят т. н. «Закон Гаррисона», названный так по имени его инициатора Френсиса Гаррисона, 41-летнего конгрессмена от штата Нью-Йорк. Этот закон распространял ограничения, связанные с оборотом опия, практически на все, известные к тому времени наркотические средства (единственное, пожалуй, исключение — это героин, который в то время позиционировался его создателем Байером как «анальгетик, не вызывающий привыкания». Вообще, история создания и внедрения в массовый оборот героина является отличным примером научной ошибки, когда достижения науки оборачиваются колоссальным вредом для всего человечества. Такого рода ошибки достойны самого глубокого философского осмысления). «Закон Гаррисона» вступил в силу с 1 марта 1915 г.
Джек Бойл, обвинявший «Блэки» Мэнсфилда в том, что тот является наркоманом-кокаинщиком, сам оказался наркоманом со стажем. Как выяснилось, журналист покупал в больших количествах опий-сырец у китайских поставщиков в Чикаго, и в домашних условиях изготавливал из него очищенный (т. н. экстракционный) опий. Сей продукт он потреблял сам и раздавал (и продавал) довольно широкому кругу лиц, принадлежавших к среднему и высшему классу штата Канзас. В отношении Бойла, безусловно, была проведена серьёзная полицейская операция с хорошей оперативной подготовкой, без которой успех полиции представляется труднообъяснимым. Журналиста«взяли» с поличным — поздним вечером, в момент изготовления зелья, когда сосуд с перегоняемым раствором стоял на печи его кухни. В целом, русская пословица«попал как петух в ощип» как нельзя лучше подходит к ситуации, в которой совершенно неожиданно для самого себя оказался журналист. Ещё вчера он с упоением травил сенатора и вот сегодня уже ему приходится думать о спасении из тюрьмы собственной шкуры! Воистину, Судьба играет человеком…
Кто бы ни стоял за этой полицейской операцией — сенатор Джонс, его политические союзники или какие-то иные недоброжелатели Джека Бойла — успех оказался неоспоримым, а компрометация журналиста — 100%-ой. Арест Бойла и выдвижение против него очень серьёзных обвинений явился для Уилкерсона настоящим ударом ниже пояса, полученным в самый канун слушаний Большого Жюри округа Монтгомери в отношении Уилльяма Мэнсфилда. Пафосные разоблачения, озвученные Бойлом в его статьях, в глазах общественности немедленно обрели оттенок наркотического бреда, а сама идея «заговора сенатора» стала казаться параноидальным кошмаром. В самом деле, мало ли что понапишет обдолбанный нарколыга, пусть он хоть самый талантливый журналист на свете (чем талантливее, тем интереснее напишет, кстати)!
Нетрудно понять с каким настроением члены Большого Жюри округа Монтгомери приступили к своей работе по исследованию доказательств причастности к убийству в Виллиске Уилльяма Мэнсфилда (ещё раз уточним, что задачей Жюри является решение вопроса о правомерности выдвижения обвинения против конкретного лица, а не вынесение вердикта о его виновности и уголовной ответственности. Т.е. Большое Жюри не является уголовным судом первой инстанции в привычном нам, жителям России, понимании). Заседания Жюри продолжались в период 15-21 июля 1916 г., Жюри работало за закрытыми дверями, без допуска прессы.
В это время в Канзасе произошло событие, внешне никак не относящееся ни к Мэнсфилду, ни тем более к убийству в Виллиске, но безусловно, повлиявшее на весь ход связанных с ними событий. Джек Бойл, ближайший соратник Уилкерсона в его независимом расследовании, преуспевающий журналист и писатель, был арестован по обвинению… в изготовлении и сбыте наркотиков. Надо сказать, что к тому времени в САСШ действовало одно из самых строгих анти-наркотических законодательств в мире и эта страна в начале века даже явилась инициатором международных конференций по проблемам, связанным с распространением наркотиков (в Шанхае, а затем в Гааге). В 1909 г. Конгресс принял «Закон о запрете опиума», запрещавший ввоз и использования опия в немедицинских целях, а в декабре 1914 г. был принят т. н. «Закон Гаррисона», названный так по имени его инициатора Френсиса Гаррисона, 41-летнего конгрессмена от штата Нью-Йорк. Этот закон распространял ограничения, связанные с оборотом опия, практически на все, известные к тому времени наркотические средства (единственное, пожалуй, исключение — это героин, который в то время позиционировался его создателем Байером как «анальгетик, не вызывающий привыкания». Вообще, история создания и внедрения в массовый оборот героина является отличным примером научной ошибки, когда достижения науки оборачиваются колоссальным вредом для всего человечества. Такого рода ошибки достойны самого глубокого философского осмысления). «Закон Гаррисона» вступил в силу с 1 марта 1915 г.
Джек Бойл, обвинявший «Блэки» Мэнсфилда в том, что тот является наркоманом-кокаинщиком, сам оказался наркоманом со стажем. Как выяснилось, журналист покупал в больших количествах опий-сырец у китайских поставщиков в Чикаго, и в домашних условиях изготавливал из него очищенный (т. н. экстракционный) опий. Сей продукт он потреблял сам и раздавал (и продавал) довольно широкому кругу лиц, принадлежавших к среднему и высшему классу штата Канзас. В отношении Бойла, безусловно, была проведена серьёзная полицейская операция с хорошей оперативной подготовкой, без которой успех полиции представляется труднообъяснимым. Журналиста«взяли» с поличным — поздним вечером, в момент изготовления зелья, когда сосуд с перегоняемым раствором стоял на печи его кухни. В целом, русская пословица«попал как петух в ощип» как нельзя лучше подходит к ситуации, в которой совершенно неожиданно для самого себя оказался журналист. Ещё вчера он с упоением травил сенатора и вот сегодня уже ему приходится думать о спасении из тюрьмы собственной шкуры! Воистину, Судьба играет человеком…
Кто бы ни стоял за этой полицейской операцией — сенатор Джонс, его политические союзники или какие-то иные недоброжелатели Джека Бойла — успех оказался неоспоримым, а компрометация журналиста — 100%-ой. Арест Бойла и выдвижение против него очень серьёзных обвинений явился для Уилкерсона настоящим ударом ниже пояса, полученным в самый канун слушаний Большого Жюри округа Монтгомери в отношении Уилльяма Мэнсфилда. Пафосные разоблачения, озвученные Бойлом в его статьях, в глазах общественности немедленно обрели оттенок наркотического бреда, а сама идея «заговора сенатора» стала казаться параноидальным кошмаром. В самом деле, мало ли что понапишет обдолбанный нарколыга, пусть он хоть самый талантливый журналист на свете (чем талантливее, тем интереснее напишет, кстати)!
Нетрудно понять с каким настроением члены Большого Жюри округа Монтгомери приступили к своей работе по исследованию доказательств причастности к убийству в Виллиске Уилльяма Мэнсфилда (ещё раз уточним, что задачей Жюри является решение вопроса о правомерности выдвижения обвинения против конкретного лица, а не вынесение вердикта о его виновности и уголовной ответственности. Т.е. Большое Жюри не является уголовным судом первой инстанции в привычном нам, жителям России, понимании). Заседания Жюри продолжались в период 15-21 июля 1916 г., Жюри работало за закрытыми дверями, без допуска прессы.
Страница 38 из 59
