Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8195
После этого досталось на орехи и самому Джеймсу Уилкерсону.
Судья в самых нелестных эпитетах охарактеризовал его действия, разрушающие единство тесного сообщества жителей Виллиски, назвал детектива чужаком, создающим себе репутацию на нераскрытом покуда преступлении и обвинил Уилкерсона в неуважении к Суду. После чего потребовал представить данные, если только таковые имеются в распоряжении Уилкерсона, прямо подтверждающие сговор сенатора Фрэнка Джонса с Уилльямом Мэнсфилдом. Уилкерсон извивался как уж на вилах, но красноречие ему не помогло, ведь доказать сговор он действительно не мог! И надо ли удивляться тому, что процесс в конечном итоге оказался Уилкерсоном с треском проигран?
Впрочем, вердикт жюри присяжных оказался на удивление мягким. Постановив, что не обнаружено никаких свидетельств существования сговора сенатора Джонса с «Блэки» Мэнсфилдом, а стало быть, все рассуждения на эту тему являются лживыми домыслами, присяжные, однако, не удовлетворили требование сенатора о выплате ему компенсации в размере 60 тыс.$ и даже судебные издержки отнёсли на счёт истца (т. е. Фрэнка Джонса). Очевидная двоякость такого решения может быть объяснена стремлением угодить общественному мнению, по-прежнему настроенному доброжелательно к Уилкерсону и недоверчиво к сенатору. Многие жители округа Монтгомери придерживались того мнения, что дыма без огня не бывает и раз детектив Уилкерсон утверждал, будто сговор сенатора с убийцей существовал, то значит так оно и было. Просто доказать это пока не удалось.
Тем не менее, Джеймс Уилкерсон всё правильно понял — у него не было шансов добиться обвинения сенатора Джонса в суде. Его свидетели были ненадёжны и могли быть легко скомпрометированы. Его совместное с журналистом Джеком Бойлом расследование окончилось пшиком.
Детектив уехал из Виллиски с твёрдым намерением никогда больше не возвращаться в этот город, отнявший у него столько сил и явившийся в итоге источником огромного разочарования. Однако совершенно неожиданно знамя Уилкерсона подхватил человек, от которого никто этого не ожидал. Им оказался молодой адвокат из небольшого городка Ред-Оак по имени Оскар Вэндстрэнд (Oscar Wendstrand). Логика Вэндстрэнда была довольно простой и на первый взгляд неопровержимой: не надо создавать сложную конструкцию «заговора сенатора» и ломать копья в попытках её доказать, следует пойти от обратного — имея отличного кандидата в убийцы,«Блэки» Мэнсфилда, дождаться признания его виновности в одном из нескольких инкриминируемых эпизодов и уже после этого побудить его дать показания о сговоре с сенатором, пообещав снисхождение при вынесении приговора. Другими словами, Вэнстрэнд вынашивал идею судебной сделки после того, как Мэнсфилда осудят по другим эпизодам…
Адвокат обратился к Генеральному прокурору штата Айова Горацию Хэвнеру с предложением провести слушания Большого Жюри для изучения вопроса возможности повторного выдвижения обвинения Мэнсфилда в массовом убийстве в Виллиске. Предполагалось, что на этот раз преступник не станет запираться, а даст признательные показания в обмен на снисхождение при вынесении приговора (Грубо говоря, прокурор штата должен был предложить Мэнсфилду сделку: тот даёт признательные показания и «топит» сенатора, а Большое Жюри выносит ему обвинение со всевозможными смягчающими оговорками, исключающими вынесение смертного приговора в уголовном суде). Как было написано выше, в июле 1916 г. Большое Жюри округа Монтгомери сняло с Мэнсфилда все подозрения в причастности к этому преступлению, но на свободе тот оставался недолго — не надо забывать, что ордер на его арест содержал перечень из нескольких очень опасных преступлений (в т. ч. и убийство членов собственной семьи). Так что Мэнсфилду, отбившись от одного обвинения, в скором времени пришлось отбиваться и от остальных.
В то самое время, пока прокуратура Айовы обсуждала предложение Вэндстрэнда, Мэнсфилд находился в Иллинойсе и пытался доказать свою непричастность к массовому убийству в Блю-Айленд. Если бы ему вынесли там обвинительный приговор, то перспектива судебной сделки в Айове оказалась бы очень и очень неплохой. В конечном итоге идея «расколоть» убийцу, предложив сделку, пришлась по душе Генеральному прокурору штата Айова Горацию Хэвнеру и тот дал«добро» на проведение новых слушаний Большого Жюри. Он поручил своему помощнику Фреду Фэйвеллу (Fred F. Faville) курировать это дело и представлять интересы штата на предстоящих слушаниях. Вэндстрэнд, приободрённый успехом, написал Джеймсу Уилкерсону письмо, вызывая того в Айову на решающий бой с сенатором Фрэнком Джонсом. Уилкерсон не устоял и примчался на зов, как боевой конь на звук трубы.
Бесконечная история начала заход на очередной круг.
Теперь, правда, Уилкерсон играл уже не главную роль, инициатива была в других руках, но детектив не отказал Оскару Вэндстрэнду в посильной помощи.
Судья в самых нелестных эпитетах охарактеризовал его действия, разрушающие единство тесного сообщества жителей Виллиски, назвал детектива чужаком, создающим себе репутацию на нераскрытом покуда преступлении и обвинил Уилкерсона в неуважении к Суду. После чего потребовал представить данные, если только таковые имеются в распоряжении Уилкерсона, прямо подтверждающие сговор сенатора Фрэнка Джонса с Уилльямом Мэнсфилдом. Уилкерсон извивался как уж на вилах, но красноречие ему не помогло, ведь доказать сговор он действительно не мог! И надо ли удивляться тому, что процесс в конечном итоге оказался Уилкерсоном с треском проигран?
Впрочем, вердикт жюри присяжных оказался на удивление мягким. Постановив, что не обнаружено никаких свидетельств существования сговора сенатора Джонса с «Блэки» Мэнсфилдом, а стало быть, все рассуждения на эту тему являются лживыми домыслами, присяжные, однако, не удовлетворили требование сенатора о выплате ему компенсации в размере 60 тыс.$ и даже судебные издержки отнёсли на счёт истца (т. е. Фрэнка Джонса). Очевидная двоякость такого решения может быть объяснена стремлением угодить общественному мнению, по-прежнему настроенному доброжелательно к Уилкерсону и недоверчиво к сенатору. Многие жители округа Монтгомери придерживались того мнения, что дыма без огня не бывает и раз детектив Уилкерсон утверждал, будто сговор сенатора с убийцей существовал, то значит так оно и было. Просто доказать это пока не удалось.
Тем не менее, Джеймс Уилкерсон всё правильно понял — у него не было шансов добиться обвинения сенатора Джонса в суде. Его свидетели были ненадёжны и могли быть легко скомпрометированы. Его совместное с журналистом Джеком Бойлом расследование окончилось пшиком.
Детектив уехал из Виллиски с твёрдым намерением никогда больше не возвращаться в этот город, отнявший у него столько сил и явившийся в итоге источником огромного разочарования. Однако совершенно неожиданно знамя Уилкерсона подхватил человек, от которого никто этого не ожидал. Им оказался молодой адвокат из небольшого городка Ред-Оак по имени Оскар Вэндстрэнд (Oscar Wendstrand). Логика Вэндстрэнда была довольно простой и на первый взгляд неопровержимой: не надо создавать сложную конструкцию «заговора сенатора» и ломать копья в попытках её доказать, следует пойти от обратного — имея отличного кандидата в убийцы,«Блэки» Мэнсфилда, дождаться признания его виновности в одном из нескольких инкриминируемых эпизодов и уже после этого побудить его дать показания о сговоре с сенатором, пообещав снисхождение при вынесении приговора. Другими словами, Вэнстрэнд вынашивал идею судебной сделки после того, как Мэнсфилда осудят по другим эпизодам…
Адвокат обратился к Генеральному прокурору штата Айова Горацию Хэвнеру с предложением провести слушания Большого Жюри для изучения вопроса возможности повторного выдвижения обвинения Мэнсфилда в массовом убийстве в Виллиске. Предполагалось, что на этот раз преступник не станет запираться, а даст признательные показания в обмен на снисхождение при вынесении приговора (Грубо говоря, прокурор штата должен был предложить Мэнсфилду сделку: тот даёт признательные показания и «топит» сенатора, а Большое Жюри выносит ему обвинение со всевозможными смягчающими оговорками, исключающими вынесение смертного приговора в уголовном суде). Как было написано выше, в июле 1916 г. Большое Жюри округа Монтгомери сняло с Мэнсфилда все подозрения в причастности к этому преступлению, но на свободе тот оставался недолго — не надо забывать, что ордер на его арест содержал перечень из нескольких очень опасных преступлений (в т. ч. и убийство членов собственной семьи). Так что Мэнсфилду, отбившись от одного обвинения, в скором времени пришлось отбиваться и от остальных.
В то самое время, пока прокуратура Айовы обсуждала предложение Вэндстрэнда, Мэнсфилд находился в Иллинойсе и пытался доказать свою непричастность к массовому убийству в Блю-Айленд. Если бы ему вынесли там обвинительный приговор, то перспектива судебной сделки в Айове оказалась бы очень и очень неплохой. В конечном итоге идея «расколоть» убийцу, предложив сделку, пришлась по душе Генеральному прокурору штата Айова Горацию Хэвнеру и тот дал«добро» на проведение новых слушаний Большого Жюри. Он поручил своему помощнику Фреду Фэйвеллу (Fred F. Faville) курировать это дело и представлять интересы штата на предстоящих слушаниях. Вэндстрэнд, приободрённый успехом, написал Джеймсу Уилкерсону письмо, вызывая того в Айову на решающий бой с сенатором Фрэнком Джонсом. Уилкерсон не устоял и примчался на зов, как боевой конь на звук трубы.
Бесконечная история начала заход на очередной круг.
Теперь, правда, Уилкерсон играл уже не главную роль, инициатива была в других руках, но детектив не отказал Оскару Вэндстрэнду в посильной помощи.
Страница 42 из 59
