Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8204
Так как же он их убивал?!
Обнаружилась масса и иных нестыковок в рассказе Келли. Например, он не мог объяснить, каким ключом закрывал дверь кухни, через которую проник в дом, ведь поутру эта дверь была найдена запертой! Ничего не мог он сказать и про кусок сырого бекона, обнаруженный подле кровати сестёр Стиллинджер. Не помнил Келли и того, где оставил стеклянный колпак от керосиновой лампы, а где — саму лампу.
Имелась масса и других деталей, на которых «поплыл» обвиняемый, но даже из перечисленного выше стало ясно, что в ночь убийства он не находился на месте преступления и все его рассказы о якобы содеянном являются следствием то ли запугивания, то ли мистификацией, то ли добросовестным заблуждением больного ума. Всё-таки человек он был весьма нездоровый и это бросалось в глаза любому, кто более-менее долго пытался поддерживать с преподобным беседу. В любом случае,«признание» Келли — это самооговор, которым поспешило воспользоваться американское правосудие, чтобы объявить о«раскрытии» сенсационного преступления.
26 сентября 1917 г. жюри присяжных удалилось на совещание, а уже через 2 дня вернулось в зал судебных заседаний с вердиктом. 11 присяжных из 12 посчитали, что преподобный Джордж Келли не совершал того преступления, в котором его попыталась обвинить прокуратура штата. Это был вполне ожидаемый провал, который только укрепил беспрерывно звучавшую агитацию Уилкерсона, продолжавшего твердить, что сенатор Фрэнк Джонс от начала до конца инспирировал процесс против преподобного Келли, дабы отвести подозрения от себя и своей семьи. В каком-то смысле на сентябрьском суде выиграл не только Джордж Келли, но и Джеймс Уилкерсон.
Посрамлённая прокуратура штата попыталась было провести повторный процесс с обвинениями Келли в убийстве, незаконном проникновении в жилище и т. п., основываясь на некоторых формальных недочётах сентябрьского суда (нарекания обвинения, в частности вызвал тот факт, что члены жюри присяжных являлись местными жителями и были осведомлены о ходе предварительного расследования, т. е. могли быть предвзяты при вынесении вердикта). Честно говоря, с самого начала эта затея походила на попытку реанимации трупа — «проколы» обвинения на первом процессе были столь серьёзны и очевидны любому объективному наблюдателю, что выводить того же самого обвиняемого на новый суд большого смысла не имело. Ситуацию, пожалуй, мог спасти какой-нибудь неожиданный поворот криминального сюжета, скажем, заявление Келли о наличии сообщника или что-то в этом духе, но чуда не случилось и повторный процесс в ноябре 1917 г. прошёл при тех же самых действующих лицах и примерно по тому же сюжету, что и первоначальный. Только на этот раз судилище заняло в два раза меньше времени и привело к вполне ожидаемому результату — Келли вновь был оправдан по всем пунктам предъявленных ему обвинений.
На этом история активных попыток расследования массового убийства в Виллиске фактически заканчивается. Точнее говоря, она заходит в тупик — все, имевшиеся версии, не могли быть доказаны, а новых версий ни официальные органы дознания, ни неофициальные, сгенерировать уже не могли. Спустя несколько лет вышедший в отставку Генеральный прокурор Айовы Гораций Хэвнер в одном из своих газетных интервью очень точно описал ситуацию, выразившись следующим образом: Уилкерсон до такой степени отравил сознание жителей округа, что своими нелепым расследованием «заговора сенатора» позволил настоящему убийце остаться в тени.
Объективности ради следует сказать, что Джеймс Уилкерсон уже после ноябрьского 1917 г. суда над преподобным Келли всё же попытался продвинуть свою идею «сенаторского заговора» и отправить, наконец-таки, Фрэнка Джонса в суд. Только теперь он решил начать с политической карьеры, которая должна будет обеспечить ему неприкосновенность. Вдохновлённый успехом созданного им фонда«Ассоциация защиты округа Монтгомери» и всеобщей поддержкой жителей, Уилкерсон решил баллотироваться на какую-либо выборную должность — шерифа или главы городского совета. Понятно, что сделавшись официальным лицом, он мог спокойно продолжать своё расследование, используя все доступные административные и финансовые ресурсы.
Идея была неплоха, но реализация подкачала. Точнее говоря, сам Уилкерсон основательно и на редкость глупо «подставился».
Началось всё с того, что Джон Ноэль, один из горячих сторонников детектива Уилкерсона, по профессии фотограф, проживавший в Виллиске, в январе 1918 г. был найден смертельно раненым на железнодорожной платформе в городе Альбия, штат Айова. Причиной смерти явилось единственное пулевое ранение в правую сторону груди, при этом оружие и гильза не были найдены, что невольно заставляло подозревать убийство. Уилкерсон, разумеется, вновь разразился потоками разоблачительных речей в адрес сенатора Фрэнка Джонса, утверждая, что наёмные убийцы последнего рыщут по лесам и долам айовщины, чтобы свести счёты с его — детектива Уилкерсона — ближайшими соратниками, единомышленниками и просто друзьями.
Обнаружилась масса и иных нестыковок в рассказе Келли. Например, он не мог объяснить, каким ключом закрывал дверь кухни, через которую проник в дом, ведь поутру эта дверь была найдена запертой! Ничего не мог он сказать и про кусок сырого бекона, обнаруженный подле кровати сестёр Стиллинджер. Не помнил Келли и того, где оставил стеклянный колпак от керосиновой лампы, а где — саму лампу.
Имелась масса и других деталей, на которых «поплыл» обвиняемый, но даже из перечисленного выше стало ясно, что в ночь убийства он не находился на месте преступления и все его рассказы о якобы содеянном являются следствием то ли запугивания, то ли мистификацией, то ли добросовестным заблуждением больного ума. Всё-таки человек он был весьма нездоровый и это бросалось в глаза любому, кто более-менее долго пытался поддерживать с преподобным беседу. В любом случае,«признание» Келли — это самооговор, которым поспешило воспользоваться американское правосудие, чтобы объявить о«раскрытии» сенсационного преступления.
26 сентября 1917 г. жюри присяжных удалилось на совещание, а уже через 2 дня вернулось в зал судебных заседаний с вердиктом. 11 присяжных из 12 посчитали, что преподобный Джордж Келли не совершал того преступления, в котором его попыталась обвинить прокуратура штата. Это был вполне ожидаемый провал, который только укрепил беспрерывно звучавшую агитацию Уилкерсона, продолжавшего твердить, что сенатор Фрэнк Джонс от начала до конца инспирировал процесс против преподобного Келли, дабы отвести подозрения от себя и своей семьи. В каком-то смысле на сентябрьском суде выиграл не только Джордж Келли, но и Джеймс Уилкерсон.
Посрамлённая прокуратура штата попыталась было провести повторный процесс с обвинениями Келли в убийстве, незаконном проникновении в жилище и т. п., основываясь на некоторых формальных недочётах сентябрьского суда (нарекания обвинения, в частности вызвал тот факт, что члены жюри присяжных являлись местными жителями и были осведомлены о ходе предварительного расследования, т. е. могли быть предвзяты при вынесении вердикта). Честно говоря, с самого начала эта затея походила на попытку реанимации трупа — «проколы» обвинения на первом процессе были столь серьёзны и очевидны любому объективному наблюдателю, что выводить того же самого обвиняемого на новый суд большого смысла не имело. Ситуацию, пожалуй, мог спасти какой-нибудь неожиданный поворот криминального сюжета, скажем, заявление Келли о наличии сообщника или что-то в этом духе, но чуда не случилось и повторный процесс в ноябре 1917 г. прошёл при тех же самых действующих лицах и примерно по тому же сюжету, что и первоначальный. Только на этот раз судилище заняло в два раза меньше времени и привело к вполне ожидаемому результату — Келли вновь был оправдан по всем пунктам предъявленных ему обвинений.
На этом история активных попыток расследования массового убийства в Виллиске фактически заканчивается. Точнее говоря, она заходит в тупик — все, имевшиеся версии, не могли быть доказаны, а новых версий ни официальные органы дознания, ни неофициальные, сгенерировать уже не могли. Спустя несколько лет вышедший в отставку Генеральный прокурор Айовы Гораций Хэвнер в одном из своих газетных интервью очень точно описал ситуацию, выразившись следующим образом: Уилкерсон до такой степени отравил сознание жителей округа, что своими нелепым расследованием «заговора сенатора» позволил настоящему убийце остаться в тени.
Объективности ради следует сказать, что Джеймс Уилкерсон уже после ноябрьского 1917 г. суда над преподобным Келли всё же попытался продвинуть свою идею «сенаторского заговора» и отправить, наконец-таки, Фрэнка Джонса в суд. Только теперь он решил начать с политической карьеры, которая должна будет обеспечить ему неприкосновенность. Вдохновлённый успехом созданного им фонда«Ассоциация защиты округа Монтгомери» и всеобщей поддержкой жителей, Уилкерсон решил баллотироваться на какую-либо выборную должность — шерифа или главы городского совета. Понятно, что сделавшись официальным лицом, он мог спокойно продолжать своё расследование, используя все доступные административные и финансовые ресурсы.
Идея была неплоха, но реализация подкачала. Точнее говоря, сам Уилкерсон основательно и на редкость глупо «подставился».
Началось всё с того, что Джон Ноэль, один из горячих сторонников детектива Уилкерсона, по профессии фотограф, проживавший в Виллиске, в январе 1918 г. был найден смертельно раненым на железнодорожной платформе в городе Альбия, штат Айова. Причиной смерти явилось единственное пулевое ранение в правую сторону груди, при этом оружие и гильза не были найдены, что невольно заставляло подозревать убийство. Уилкерсон, разумеется, вновь разразился потоками разоблачительных речей в адрес сенатора Фрэнка Джонса, утверждая, что наёмные убийцы последнего рыщут по лесам и долам айовщины, чтобы свести счёты с его — детектива Уилкерсона — ближайшими соратниками, единомышленниками и просто друзьями.
Страница 50 из 59
