Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8206
Кроме того, Уилкерсон грозился реанимировать«проваленное расследование» и назвать настоящих убийц Джона Ноэля.
Конец у этой феерической истории оказался, однако, совсем не таким, каким его представлял Уилкерсон. В начале июня 1918 г. он был арестован полицией в гостинице с почасовой сдачей номеров, где уединился в номере с… вдовой своего друга Джона Ноэля. Ситуация была столь пикантна, а вид раздетых мужчины и женщины до такой степени говорил сам за себя, что о цели их уединения гадать не приходилось. Вот тут уж Гораций Хэвнер поиздевался над Джеймсом Уилкерсоном вдоволь. Генеральный прокурор штата припомнил детективу его несогласие с закрытием расследования убийства Ноэля и заявил, что готов немедля вновь открыть дело. Вот только теперь подозреваемым будет Уилкерсон, который пристрелил своего глуповатого сторонника для того, чтобы тот не мешал ему тешиться с его жёнушкой. В свете того, что Уилкерсон крутил роман с женой (а впоследствии — вдовой) своего единомышленника, с подобными обвинениями можно было смело выходить на Большое Жюри и со смаком трясти там грязным бельём, обсуждая интимную жизнь как самого Уилкерсона, так и утешенной им вдовушки. Вытекающие из такого обсуждения последствия мог вообразить человек даже обделённый фантазией. В общем, прокурор штата поставил перед детективом незамысловатую дилемму: либо тот немедля уезжает из Айовы и заканчивает на этом свою возню с расследованием против сенатора Джонса, либо Уилкерсон будет официально арестован по подозрению в организации убийства Джона Ноэля. В последнем случае ни о какой политической карьере и успехе на выборах детективу даже мечтать не придётся — его просто не включат в списки канддатов.
Джеймс Уилкерсон подумал-подумал, да и собрал чемодан. Он вторично покинул штат Айова глубоко посрамлённым и, обосновавшись в соседнем Канзасе, никогда более не пытался реанимировать свою версию «заговора сенатора».
На этом история активных поисков убийцы семьи Мур и сестёр Стиллинджер фактически заканчивается. Многие из местных жителей остались в уверенности, что в чудовищном преступлении повинен сенатор Фрэнк Джонс, кто-то верил в виновность Келли, а некоторые считали, что виновный вообще не попадал в поле зрения правоохранительных органов. Для жителей Виллиски и округа Монтгомери массовое убийство в доме №508 по 2-й стрит стало своеобразной «зоной умолчания», той темой, на которую они старались никогда не разговаривать. Эдгар Эпперли, американский писатель-криминолог, в прошлом преподаватель колледжа из города Декор, штат Айова, посвятивший всю свою жизнь исследованию трагедии в Виллиске, вспоминал о своём первом посещении этого городка в 1955 г. Тогда молодой ещё Эпперли вместе с двумя друзьями приехал в Виллиску, чтобы посмотреть своими глазами на дом, явившийся местом трагедии. К их великому удивлению никто из жителей Виллиски молодого или среднего возраста понятия не имел о том, чем же примечателен дом №508 по 2-й стрит, и лишь люди старшего возраста помнили о произошедшей в 1912 г. трагедии. В ту поездку Эпперли очень повезло — он разыскал и обстоятельно побеседовал с доктором Джоном Кларком Купером, тем самым, кто одним из первых входил в дом семьи Мур утром 10 июня 1912 г. Расшифровка магнитофонной записи этой беседы легла в основу личного архива Эдгара Эпперли, посвящённого массовому убийству в Виллиске. Купер тогда сказал Эпперли, что современники трагедии в какой-то момент действительно договорились не рассказывать детям о случившемся в Виллиске, чтобы неразгаданная тайна не висела проклятием над новыми поколениями жителей. Эдгар Эпперли разрушил эту традицию, и тайна массового убийства с течением времени из проклятия Виллиски превратилась в самый раскрученный бренд этого города. Впрочем, об этом будет сказано в своём месте.
Вплоть до 1931 г. история убийства семьи Мур и сестёр Стиллинджер оставалась в той «канонической» форме, как она описана здесь, в этом очерке. Однако в марте 1931 г. последовала цепочка событий, которая чуть было не перевернула ставший привычным взгляд на события в Виллиске. Некто Лерой Робинсон, 48-летний вор-рецидивист, содержавшийся в ожидании суда в тюрьме в городе Детройт, штат Мичиган, заявил в последней декаде марта 1931 г., что готов рассказать о собственном участии в убийстве шести человек в Айове летом 1912 г. В ответ он просил гарантий снисхождения суда и собственной неподсудности в Айове. Другими словами, он хотел, чтобы ему поменьше«впаяли» в Мичигане и при этом не выдали для суда в Айове. 26 марта два детектива службы шерифов округа Монтгомери, штат Айова, выехали в Детройт на встречу с Лероем Робинсоном. В тот же день газеты Среднего Запада сообщили и завязавшейся интриге.
Робинсон был дактилоскопирован и отпечатки его пальцев были немедленно переправлены в Ред-Оак, административный центр округа Монтгомери. Там, в архиве хранились все отпечатки пальцев, снятые МакКлогри в 1912 г. в доме семьи Мур.
Конец у этой феерической истории оказался, однако, совсем не таким, каким его представлял Уилкерсон. В начале июня 1918 г. он был арестован полицией в гостинице с почасовой сдачей номеров, где уединился в номере с… вдовой своего друга Джона Ноэля. Ситуация была столь пикантна, а вид раздетых мужчины и женщины до такой степени говорил сам за себя, что о цели их уединения гадать не приходилось. Вот тут уж Гораций Хэвнер поиздевался над Джеймсом Уилкерсоном вдоволь. Генеральный прокурор штата припомнил детективу его несогласие с закрытием расследования убийства Ноэля и заявил, что готов немедля вновь открыть дело. Вот только теперь подозреваемым будет Уилкерсон, который пристрелил своего глуповатого сторонника для того, чтобы тот не мешал ему тешиться с его жёнушкой. В свете того, что Уилкерсон крутил роман с женой (а впоследствии — вдовой) своего единомышленника, с подобными обвинениями можно было смело выходить на Большое Жюри и со смаком трясти там грязным бельём, обсуждая интимную жизнь как самого Уилкерсона, так и утешенной им вдовушки. Вытекающие из такого обсуждения последствия мог вообразить человек даже обделённый фантазией. В общем, прокурор штата поставил перед детективом незамысловатую дилемму: либо тот немедля уезжает из Айовы и заканчивает на этом свою возню с расследованием против сенатора Джонса, либо Уилкерсон будет официально арестован по подозрению в организации убийства Джона Ноэля. В последнем случае ни о какой политической карьере и успехе на выборах детективу даже мечтать не придётся — его просто не включат в списки канддатов.
Джеймс Уилкерсон подумал-подумал, да и собрал чемодан. Он вторично покинул штат Айова глубоко посрамлённым и, обосновавшись в соседнем Канзасе, никогда более не пытался реанимировать свою версию «заговора сенатора».
На этом история активных поисков убийцы семьи Мур и сестёр Стиллинджер фактически заканчивается. Многие из местных жителей остались в уверенности, что в чудовищном преступлении повинен сенатор Фрэнк Джонс, кто-то верил в виновность Келли, а некоторые считали, что виновный вообще не попадал в поле зрения правоохранительных органов. Для жителей Виллиски и округа Монтгомери массовое убийство в доме №508 по 2-й стрит стало своеобразной «зоной умолчания», той темой, на которую они старались никогда не разговаривать. Эдгар Эпперли, американский писатель-криминолог, в прошлом преподаватель колледжа из города Декор, штат Айова, посвятивший всю свою жизнь исследованию трагедии в Виллиске, вспоминал о своём первом посещении этого городка в 1955 г. Тогда молодой ещё Эпперли вместе с двумя друзьями приехал в Виллиску, чтобы посмотреть своими глазами на дом, явившийся местом трагедии. К их великому удивлению никто из жителей Виллиски молодого или среднего возраста понятия не имел о том, чем же примечателен дом №508 по 2-й стрит, и лишь люди старшего возраста помнили о произошедшей в 1912 г. трагедии. В ту поездку Эпперли очень повезло — он разыскал и обстоятельно побеседовал с доктором Джоном Кларком Купером, тем самым, кто одним из первых входил в дом семьи Мур утром 10 июня 1912 г. Расшифровка магнитофонной записи этой беседы легла в основу личного архива Эдгара Эпперли, посвящённого массовому убийству в Виллиске. Купер тогда сказал Эпперли, что современники трагедии в какой-то момент действительно договорились не рассказывать детям о случившемся в Виллиске, чтобы неразгаданная тайна не висела проклятием над новыми поколениями жителей. Эдгар Эпперли разрушил эту традицию, и тайна массового убийства с течением времени из проклятия Виллиски превратилась в самый раскрученный бренд этого города. Впрочем, об этом будет сказано в своём месте.
Вплоть до 1931 г. история убийства семьи Мур и сестёр Стиллинджер оставалась в той «канонической» форме, как она описана здесь, в этом очерке. Однако в марте 1931 г. последовала цепочка событий, которая чуть было не перевернула ставший привычным взгляд на события в Виллиске. Некто Лерой Робинсон, 48-летний вор-рецидивист, содержавшийся в ожидании суда в тюрьме в городе Детройт, штат Мичиган, заявил в последней декаде марта 1931 г., что готов рассказать о собственном участии в убийстве шести человек в Айове летом 1912 г. В ответ он просил гарантий снисхождения суда и собственной неподсудности в Айове. Другими словами, он хотел, чтобы ему поменьше«впаяли» в Мичигане и при этом не выдали для суда в Айове. 26 марта два детектива службы шерифов округа Монтгомери, штат Айова, выехали в Детройт на встречу с Лероем Робинсоном. В тот же день газеты Среднего Запада сообщили и завязавшейся интриге.
Робинсон был дактилоскопирован и отпечатки его пальцев были немедленно переправлены в Ред-Оак, административный центр округа Монтгомери. Там, в архиве хранились все отпечатки пальцев, снятые МакКлогри в 1912 г. в доме семьи Мур.
Страница 52 из 59
