Кливленд, город на берегу озера Эри в штате Огайо, уже хорошо знаком читателям «Загадочных преступлений прошлого». Именно здесь в 30-х годах 20-го столетия имела место мрачная череда серийных убийств с расчленением тел жертв, вошедшая в историю мировой криминалистики. Но Кливленд известен в США не только своим «Безумным Мясником», но и детективной историей совершенно иного рода.
Добавить в моё избранное
184 мин, 18 сек 10639
По описанию Сэма Шэппарда художником был нарисован портрет мужчины, якобы, убившего его жену и напавшего на него самого.
Согласно сообщенным Шэппардом приметам это был белый широкоплечий мужчина ростом 185-187 см., в возрасте около 25 лет, имевший чёрные, торчавшие «ёжиком» волосы. Незнакомец был одет в белую рубашку и чёрные брюки.
В ходе допроса 8 июля Сэму Шэппарду было сделано предложение пройти проверку на «детекторе лжи». Он от такой проверки отказался, заявив, что «знает, как это работает и знает, что окажется виновен из-за своей сопричастности трагедии»(перевод умышленно сделан немного некорректным, дабы фраза выглядела более литературно; дословно в протоколе записано:«because of his knowledge of it, and how it operated, that he would have a reaction because of his nearness to the tragedy»).
Несомненно, отказ от проверки на полиграфе согласовывался Шэппардом с адвокатом; к оценке обоснованности некоторых советов Уильяма Корригана в дальнейшем нам ещё придётся вернуться.
До 10 июля 1954 г. Сэм Шэппард-старший оставался в больнице, но в этот день он был отпущен для продолжения лечения дома. Сэм направился в дом отца, где его уже поджидала толпа репортёров, как газетных, так и телевизионных. В те годы ещё не существовало записи телесигнала на магнитную ленту, поэтому телевизионные трансляции осуществлялись в прямом эфире. При появлении Сэма Шэппарда телепрограммы были прерваны для прямого включения камер, установленных перед домом его отца. Они-то и показали миллионам телезрителей некрасивую сцену, во время которой Ричард Шэппард, вышедший навстречу сыну, закричал на журналистов, чтобы те убирались. Журналисты, разумеется, никуда не ушли и Ричард потребовал от присутствовавших полицейских удалить их. Толпа немного потеснилась с территории перед домом, но этим дело и ограничилось. Публика, жаждавшая скандала, получила его: семья Шэппардов предстала в роли эдаких агрессивных, неадекватных самодуров, бросающихся безо всякого повода на нормальных людей.
В тот же день Сэмюэль Шэппард-старший был вторично официально допрошен кливлендскими детективами в присутсвии начальника полиции Бэй-виллидж и коронёра Гербера. На этот раз допрос оказался куда продолжительнее, чем двумя днями ранее, и намного более обстоятельным. Журналисты утверждали, что Шэппарда допрашивали без перерыва 9 часов, но на самом деле это не так: допрос начался в 11:40 и закончился в 16:15.
Содержание этого допроса в контексте последующих событий очень интересно, поэтому имеет смысл остановиться на нём подробнее.
Во время допроса Сэмюэль признал, что примерно до 1949 г. Мэрилин очень ревновала его к другим женщинам (они бракосочетались в феврале 1945 г.), но в последующем их отношения полностью выправились и стали совершенно гармоничными. Согласно его утверждению, оснований для ревности Мэрилин не имела, поскольку он не искал интимных связей на стороне. Шэппард отверг предположение, будто при выяснении отношений с женою впадал в гнев. Он утверждал, что не имел интимных отношений с Сьюзен Хейс, лаборанткой из больницы «Бэйвью» («Bayview»), и более того, заявил, что Мэрилин была полностью в курсе всех его рабочих дел. Вместе с тем, Сэмюэль признал, что в марте 1954 г. во время симпозиума остеопатов в Калифорнии, он купил Сюзен Хейс золотые часы. Из его объяснения следовало, что это был не подарок, а лишь компенсация за потерянные ею во время официального обеда часики. По словам допрашиваемого, его жена ничего об этих часах не знала. Во время допроса Шэппарду были заданы вопросы, связанные с его отношениями с другой женщиной — с женою хозяина автосалона, в котором Сэмюэль приобрёл свой спортивный «ягуар» — некоей Джулли Лоссман. Сэмуэль признал товарищеские отношения с семьёй Лоссманов, рассказал о том, что лечил Джулли полтора года назад, но категорически отверг все подозрения на интимную связь с нею. Однако, Сэму Шэппарду пришлось признать, что между их семьями (т. е. Лоссманов и Шэппардов) летом 1953 г. произошло выяснение отношений, после чего дружба оказалась разрушена и товарищеских встреч они более не устраивали. Детективов интересовало, пытался ли Сэмюэль восстановить отношения с миссис Лоссман после этого разговора: Сэм заявил, что не делал этого, напротив, Джулли сама разыскала его и привела к нему на лечение дочь.
Полиция, допросившая к тому моменту уже почти 200 жителей Бэй-виллидж, знала достаточно много местных сплетен, поэтому Шэппарду был прямо задан вопрос: правда ли, что он несколько раз совокуплялся с Джулл Лоссман (допрашивавший детектив выразился вульгарнее, употребив разговорное словцо «dating», соответствовавшее нашему «трахаться»)? Допрашиваемый категорически отверг подобные подозрения и добавил, что жена знала об этом слухе. Сэм Шэппард отказался признать свою причастность к гибели жены — непосредственную или косвенную — высказав предположение, что расправа над Мэрилин могла быть местью отвергнутого ею любовника.
Согласно сообщенным Шэппардом приметам это был белый широкоплечий мужчина ростом 185-187 см., в возрасте около 25 лет, имевший чёрные, торчавшие «ёжиком» волосы. Незнакомец был одет в белую рубашку и чёрные брюки.
В ходе допроса 8 июля Сэму Шэппарду было сделано предложение пройти проверку на «детекторе лжи». Он от такой проверки отказался, заявив, что «знает, как это работает и знает, что окажется виновен из-за своей сопричастности трагедии»(перевод умышленно сделан немного некорректным, дабы фраза выглядела более литературно; дословно в протоколе записано:«because of his knowledge of it, and how it operated, that he would have a reaction because of his nearness to the tragedy»).
Несомненно, отказ от проверки на полиграфе согласовывался Шэппардом с адвокатом; к оценке обоснованности некоторых советов Уильяма Корригана в дальнейшем нам ещё придётся вернуться.
До 10 июля 1954 г. Сэм Шэппард-старший оставался в больнице, но в этот день он был отпущен для продолжения лечения дома. Сэм направился в дом отца, где его уже поджидала толпа репортёров, как газетных, так и телевизионных. В те годы ещё не существовало записи телесигнала на магнитную ленту, поэтому телевизионные трансляции осуществлялись в прямом эфире. При появлении Сэма Шэппарда телепрограммы были прерваны для прямого включения камер, установленных перед домом его отца. Они-то и показали миллионам телезрителей некрасивую сцену, во время которой Ричард Шэппард, вышедший навстречу сыну, закричал на журналистов, чтобы те убирались. Журналисты, разумеется, никуда не ушли и Ричард потребовал от присутствовавших полицейских удалить их. Толпа немного потеснилась с территории перед домом, но этим дело и ограничилось. Публика, жаждавшая скандала, получила его: семья Шэппардов предстала в роли эдаких агрессивных, неадекватных самодуров, бросающихся безо всякого повода на нормальных людей.
В тот же день Сэмюэль Шэппард-старший был вторично официально допрошен кливлендскими детективами в присутсвии начальника полиции Бэй-виллидж и коронёра Гербера. На этот раз допрос оказался куда продолжительнее, чем двумя днями ранее, и намного более обстоятельным. Журналисты утверждали, что Шэппарда допрашивали без перерыва 9 часов, но на самом деле это не так: допрос начался в 11:40 и закончился в 16:15.
Содержание этого допроса в контексте последующих событий очень интересно, поэтому имеет смысл остановиться на нём подробнее.
Во время допроса Сэмюэль признал, что примерно до 1949 г. Мэрилин очень ревновала его к другим женщинам (они бракосочетались в феврале 1945 г.), но в последующем их отношения полностью выправились и стали совершенно гармоничными. Согласно его утверждению, оснований для ревности Мэрилин не имела, поскольку он не искал интимных связей на стороне. Шэппард отверг предположение, будто при выяснении отношений с женою впадал в гнев. Он утверждал, что не имел интимных отношений с Сьюзен Хейс, лаборанткой из больницы «Бэйвью» («Bayview»), и более того, заявил, что Мэрилин была полностью в курсе всех его рабочих дел. Вместе с тем, Сэмюэль признал, что в марте 1954 г. во время симпозиума остеопатов в Калифорнии, он купил Сюзен Хейс золотые часы. Из его объяснения следовало, что это был не подарок, а лишь компенсация за потерянные ею во время официального обеда часики. По словам допрашиваемого, его жена ничего об этих часах не знала. Во время допроса Шэппарду были заданы вопросы, связанные с его отношениями с другой женщиной — с женою хозяина автосалона, в котором Сэмюэль приобрёл свой спортивный «ягуар» — некоей Джулли Лоссман. Сэмуэль признал товарищеские отношения с семьёй Лоссманов, рассказал о том, что лечил Джулли полтора года назад, но категорически отверг все подозрения на интимную связь с нею. Однако, Сэму Шэппарду пришлось признать, что между их семьями (т. е. Лоссманов и Шэппардов) летом 1953 г. произошло выяснение отношений, после чего дружба оказалась разрушена и товарищеских встреч они более не устраивали. Детективов интересовало, пытался ли Сэмюэль восстановить отношения с миссис Лоссман после этого разговора: Сэм заявил, что не делал этого, напротив, Джулли сама разыскала его и привела к нему на лечение дочь.
Полиция, допросившая к тому моменту уже почти 200 жителей Бэй-виллидж, знала достаточно много местных сплетен, поэтому Шэппарду был прямо задан вопрос: правда ли, что он несколько раз совокуплялся с Джулл Лоссман (допрашивавший детектив выразился вульгарнее, употребив разговорное словцо «dating», соответствовавшее нашему «трахаться»)? Допрашиваемый категорически отверг подобные подозрения и добавил, что жена знала об этом слухе. Сэм Шэппард отказался признать свою причастность к гибели жены — непосредственную или косвенную — высказав предположение, что расправа над Мэрилин могла быть местью отвергнутого ею любовника.
Страница 6 из 54
