Никем не замеченная и в тоже время продолжавшаяся более 20 лет серия кошмарных убийств мальчишек в Ставропольском крае… Убийств на сексуальной почве…
Добавить в моё избранное
42 мин, 57 сек 4595
Сливко выбирают депутатом Невинномысского горсовета, а в 1977 году ему присуждается звание Заслуженного учителя РСФСР (притом, что ни педагогического, ни вообще высшего образования у него не было). За звания производились доплаты, а получал он зарплату с «Азота», числясь рабочим какого-то цеха.
Заслуженного учителя РСФСР ему дали, конечно же, незаконно, но в то же время большинство жителей города эту награду восприняли как заслуженную, поскольку хоть Сливко и не был педагогом, но все знали, что как воспитатель, психолог, организатор он был на голову выше любого дипломированного учителя. В противоположность этому, педагогические работники были неприятно удивлены таким решением, поскольку такие звания не давались случайным людям — их даже выделяли на край или город не каждый год, и гороно вместе с горкомом партии тщательно взвешивали все «за и против» отдельных кандидатур. Такое звание нельзя было получить без одобрения партийных властей и, вероятно, Костина настояла, чтобы это звание получил именно Сливко.
Гром оваций и отсутствие руководства со стороны гороно и других организаций обеспечил Сливко абсолютную бесконтрольность. При таком положении дел постепенно меняется и сам Сливко — это уже не тот юный романтик, который впервые пришел в школу, а уверенный в себе, выхоленный, высокомерный человек. Как отмечали многие, он всегда был достаточно своевольным и самолюбивым человеком, а в силу того что клуб считался одним из лучших в Союзе и руководство города его везде выставляло на показ, и не прочь было включить его успехи в собственный актив, Сливко в еще большей степени почувствовал свою незаменимость, почувствовал, что ему дозволено больше, чем другим.
В конце 70-х клуб «Чергид» был передан профкому Невинномысского производственного объединения«Азот» и получил помещение в жилом доме по ул. Северной, который принадлежал химкомбинату. В этот период Сливко дали дополнительные педагогические ставки и у него в клубе впервые появились штатные сотрудники: его заместитель и уборщица, завсклад и другие работники. В помещении по ул. Северной началась новая жизнь клуба, чтобы закончится в декабре 1985 года уже не громом аплодисментов в честь директора клуба, а громким разоблачением маньяка-убийцы…
Необходимо отметить, что Анатолий Сливко к очередному убийству шел достаточно долго. Он мог держать себя в руках, как отмечают криминалисты, знающие историю его преступлений. Сливко имел высокую степень социальной зрелости, уровень нравственных запретов. Достаточно высоким был его интеллект. Но отсутствие сексуальной жизни «включало» воспоминания, в которых каждый раз всплывал образ окровавленного мальчика, принесший потрясение. Фантазии всё сильнее захватывали Сливко («видение аварии 1961 года постоянно всплывает в сознании и преследует меня»). Проходит пять лет с момента последнего убийства и Сливко решается на новый смертельный эксперимент.
В 1980 году Сливко убил 13-летнего Сергея Фатнева. Розыски мальчика опять ничего не дали, и дело закрыли. И снова следствие не сделало никакого вывода из факта, что мальчик, так же как и пропавшие Несмеянов и Погасян, был членом клуба «Чергид»!
В своих играх с трупом Сливко каждый раз заходил «всё дальше» и становился всё более изощрённым. Он подвешивал и растягивал на верёвках труп в разных позах, распиливал и разрубал его перед камерой, из расчлененных конечностей составлял разные«фигуры». Например, отрезанную голову жертвы окружал отрубленными ногами в начищенных ботинках. Вскрывал брюшную и грудную полости, внимательно рассматривал и снимал на плёнку внутренние органы. Кровь собирал в специально приготовленный поддон и пил её ложкой. Обливал ботинки мальчика бензином и поджигал. Распиливал его обутые в ботинки ступни. Отрезал у трупа уши, нос, щеки, вырезал глаза. Отрезанные гениталии жертв он засаливал в обычной стеклянной консервной банке. На такие игры у него могло уходить до двух часов.
Прямая речь. Анатолий Сливко: «Когда расчленял жертву, отвращения не испытывал, но подсознательно оценивал ситуацию, одни мысли оценивали плохую сторону моих действий, другие — более сильные — понуждали делать плохое и предвещали удовлетворение… После всего совершенного приходил в обычное нормальное состояние, и возникало желание скрыть следы совершенного преступления. Трупы и части тела закапывал, а одежду сжигал с помощью бензина. Ко всему готовился заранее… Для каждого полового акта мне нужно было видеть кровь… Но после снятия полового давления, то есть после удовлетворения страсти, здравый смысл подсказывал, что часто этого делать нельзя, что это очень плохо, и я постоянно искал новые возможности, промежуточные варианты, не связанные с убийством. Появилась мысль сделать как можно больше фотографий, чтобы, посмотрев на них, воспроизвести весь процесс, возбудиться, получить удовлетворение. Иногда пользовался воображением ранее происходившего. Такие чувства испытывал и к своим сыновьям: когда никого не было дома и у меня возникало половое давление, я представлял сына в подобной ситуации.
Заслуженного учителя РСФСР ему дали, конечно же, незаконно, но в то же время большинство жителей города эту награду восприняли как заслуженную, поскольку хоть Сливко и не был педагогом, но все знали, что как воспитатель, психолог, организатор он был на голову выше любого дипломированного учителя. В противоположность этому, педагогические работники были неприятно удивлены таким решением, поскольку такие звания не давались случайным людям — их даже выделяли на край или город не каждый год, и гороно вместе с горкомом партии тщательно взвешивали все «за и против» отдельных кандидатур. Такое звание нельзя было получить без одобрения партийных властей и, вероятно, Костина настояла, чтобы это звание получил именно Сливко.
Гром оваций и отсутствие руководства со стороны гороно и других организаций обеспечил Сливко абсолютную бесконтрольность. При таком положении дел постепенно меняется и сам Сливко — это уже не тот юный романтик, который впервые пришел в школу, а уверенный в себе, выхоленный, высокомерный человек. Как отмечали многие, он всегда был достаточно своевольным и самолюбивым человеком, а в силу того что клуб считался одним из лучших в Союзе и руководство города его везде выставляло на показ, и не прочь было включить его успехи в собственный актив, Сливко в еще большей степени почувствовал свою незаменимость, почувствовал, что ему дозволено больше, чем другим.
В конце 70-х клуб «Чергид» был передан профкому Невинномысского производственного объединения«Азот» и получил помещение в жилом доме по ул. Северной, который принадлежал химкомбинату. В этот период Сливко дали дополнительные педагогические ставки и у него в клубе впервые появились штатные сотрудники: его заместитель и уборщица, завсклад и другие работники. В помещении по ул. Северной началась новая жизнь клуба, чтобы закончится в декабре 1985 года уже не громом аплодисментов в честь директора клуба, а громким разоблачением маньяка-убийцы…
Необходимо отметить, что Анатолий Сливко к очередному убийству шел достаточно долго. Он мог держать себя в руках, как отмечают криминалисты, знающие историю его преступлений. Сливко имел высокую степень социальной зрелости, уровень нравственных запретов. Достаточно высоким был его интеллект. Но отсутствие сексуальной жизни «включало» воспоминания, в которых каждый раз всплывал образ окровавленного мальчика, принесший потрясение. Фантазии всё сильнее захватывали Сливко («видение аварии 1961 года постоянно всплывает в сознании и преследует меня»). Проходит пять лет с момента последнего убийства и Сливко решается на новый смертельный эксперимент.
В 1980 году Сливко убил 13-летнего Сергея Фатнева. Розыски мальчика опять ничего не дали, и дело закрыли. И снова следствие не сделало никакого вывода из факта, что мальчик, так же как и пропавшие Несмеянов и Погасян, был членом клуба «Чергид»!
В своих играх с трупом Сливко каждый раз заходил «всё дальше» и становился всё более изощрённым. Он подвешивал и растягивал на верёвках труп в разных позах, распиливал и разрубал его перед камерой, из расчлененных конечностей составлял разные«фигуры». Например, отрезанную голову жертвы окружал отрубленными ногами в начищенных ботинках. Вскрывал брюшную и грудную полости, внимательно рассматривал и снимал на плёнку внутренние органы. Кровь собирал в специально приготовленный поддон и пил её ложкой. Обливал ботинки мальчика бензином и поджигал. Распиливал его обутые в ботинки ступни. Отрезал у трупа уши, нос, щеки, вырезал глаза. Отрезанные гениталии жертв он засаливал в обычной стеклянной консервной банке. На такие игры у него могло уходить до двух часов.
Прямая речь. Анатолий Сливко: «Когда расчленял жертву, отвращения не испытывал, но подсознательно оценивал ситуацию, одни мысли оценивали плохую сторону моих действий, другие — более сильные — понуждали делать плохое и предвещали удовлетворение… После всего совершенного приходил в обычное нормальное состояние, и возникало желание скрыть следы совершенного преступления. Трупы и части тела закапывал, а одежду сжигал с помощью бензина. Ко всему готовился заранее… Для каждого полового акта мне нужно было видеть кровь… Но после снятия полового давления, то есть после удовлетворения страсти, здравый смысл подсказывал, что часто этого делать нельзя, что это очень плохо, и я постоянно искал новые возможности, промежуточные варианты, не связанные с убийством. Появилась мысль сделать как можно больше фотографий, чтобы, посмотрев на них, воспроизвести весь процесс, возбудиться, получить удовлетворение. Иногда пользовался воображением ранее происходившего. Такие чувства испытывал и к своим сыновьям: когда никого не было дома и у меня возникало половое давление, я представлял сына в подобной ситуации.
Страница 9 из 12
