Южная Каролина в начале 70-х гг. прошлого века являлась воплощённым в яви кусочком райского сада — мягкий субтропический климат, экзотические леса, благодатная для сельскохозяйственных работ почва. Плюс к этому — отличные дороги, дешёвое жильё и питание, одним словом — изоблие во всём. Мафиозные войны и гангстерский беспредел гремели где-то очень далеко — в крупных портовых городах и финансовых центрах, где-то там в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе, во Флориде и Калифорнии.
Добавить в моё избранное
170 мин, 1 сек 14341
Кроме того, репутация убийцы сама по себе была столь красноречива, что обвинение рассчитывало — и не без оснований — на несокрушимость этого козыря.
Процесс открылся 24 мая 1976 г. и уже в самом начале Дональд Гаскинс заявил о полном непризнании своей вины. Также о собственной невиновности заявил и Уолтер Нили. А вот Джеймс Джуди всех удивил — человек, которому инкриминировали самый маленький список преступлений — вдург заявил о частичном признании вины. Он сообщил суду, что виновен в убийстве своей жены и её любовника Селларса, но ни Гаскинса, ни Нили для этих убийств не нанимал. Это заявление поразило Дональда Гаскинса и через несколько лет он прямо скажет, что бедолагу Джуди запутал подлец-адвока, из-за чего совершенно невиновный человек добровольно сознался в двойном убийстве, которого не совершал! И это известно Гаскинсу совершенно точно, поскольку и Рут Джуди, и Джонни Селларса убивал именно он, Гаскинс, и никто другой. Впрочем, это признание последует чуть позже, так что не будем опережать ход событий.
Судебные заседания под председательством Дэна Маккичина проходили очень динамично и остро. Обвинение и защита непримиримо спорили, сам судья довольно остро комментировал те или иные заявления сторон и всем своим поведением показывал, что процесс затянуть не позволит. Когда Гаскинс начал было рассказывать о своей новой жизни, той, что началась после последней отсидки, о рождении внучки, об открытии собственного бизнеса, судья довольно бесцеремонно его остановил и предложил не отвлекаться. Всем своим видом Маккичин демонстрировал, что не верит в болтовню Гаскинса о «похищении пистолета» и не позволит превратить судебный процесс в фарс.
Через пару дней процесса почти ни у кого не оставалось сомнений в том, что Дэн Маккичин настроен на обвинительный приговор, что, в общем-то, было очевидно, принимая во внимание то количество жертв, которые были обнаружены в могилах под Проспектом, и общественный резонанс, обретённый расследованием. Кто-то должен был ответить за все эти убийства и было очень мало шансов в пользу того, что красноречие сильно поможет Гаскинсу.
Тем не менее, Дональд стоически играл роль доброго папочки и дедушки, помахивал рукой своей старшей дочери Шейле, присутствовавшей на процессе, и у всех на глазах целовал внучку, которую дочь подносила ему в минуты перерыва. Во время перекрёстного допроса Гаскинс весьма натурально изображал недоумение по поводу выдвинутых в его адрес обвинений, пожимал плечами, небрежно кивал в сторону Уолтера Нили, рекомендуя обвинителю обращаться за разъяснениями к нему. Свою роль Дональд отработал, так сказать, на «пять с плюсом» и в другой ситуации, возможно, выбранная им тактика принесла бы свои плоды.
Но… не в данном случае. Слишком уж чудовищны были убийства и слишком уж мрачна оказалась репутация Гаскинса. Он мог сколь угодно долго разглагольствовать о подлости Уолтера Нили, но всем было ясно, что последний не годится на роль убийцы ни в силу своего повседневного поведения, ни склада мышления. Нили был запуган, говорил лишнее и невпопад и всем было ясно, что человек он не очень умный. Трудно было поверить в то, чтобы такой сельский увалень сумел незаметно выманить в уединённые места и перестрелять там кучу народа, а затем ловко захоронил тела в лесу. И перед каждым убийством он ловко похищал пистолет у Гаскинса, а потом незаметно возвращал на место. Для кино такой фокус, может, и сгодился бы, но в реальной жизни человек вроде Уолтера Нили никогда бы не сумел на протяжении нескольких лет обманывать матёрого уголовника вроде Дональда Гаскинса.
И поэтому когда 28 мая 1976 г. подошло время вынесения вердикта присяжными заседателями, всё было более или менее очевидно: виновными признали всех троих подсудимых. Джеймса Джуди сочли виновным в убийстве своей жены и её любовника, благо тот сам признал свою вину, Уолтера Нили посчитали виновным в убийстве 8 человек, но достойным снисхождения (т. к. он помогал органам правопорядка в раскрытии этих преступлений), а Дональда Гаскинса признали виновным в тех же самых убийствах, но без снисхождения. Судья без лишних проволочек приговорил Джеймса Джуди и Уолтера Нили к пожизненному заключению, а Гаскинса — к смертой казни.
И сенсационный процесс на этом закончился. Всего-то четыре дня — и никакого шоу…
Дело было плохо, ибо в Южной Каролине хотя и действовал мораторий на исполнение смертных казней, мощное лобби в местном парламенте добивалось его отмены и значительная часть населения поддерживала эту меру. Смертная казнь могла быть восстановлена в любой момент и в этом случае Дональд Гаскинс оказывался с прямым билетом на «горячий стул»…
Дональду было о чём задуматься. Умирать в ближайшие годы как-то не хотелось (хотя, может, и следовало освободить от себя этот грешный мир), а потому Гаскинс начал торг. В принципе, ему было с чего начать — следствие очень многие моменты его преступной деятельности «вынесло за скобки», никак не объяснив.
Процесс открылся 24 мая 1976 г. и уже в самом начале Дональд Гаскинс заявил о полном непризнании своей вины. Также о собственной невиновности заявил и Уолтер Нили. А вот Джеймс Джуди всех удивил — человек, которому инкриминировали самый маленький список преступлений — вдург заявил о частичном признании вины. Он сообщил суду, что виновен в убийстве своей жены и её любовника Селларса, но ни Гаскинса, ни Нили для этих убийств не нанимал. Это заявление поразило Дональда Гаскинса и через несколько лет он прямо скажет, что бедолагу Джуди запутал подлец-адвока, из-за чего совершенно невиновный человек добровольно сознался в двойном убийстве, которого не совершал! И это известно Гаскинсу совершенно точно, поскольку и Рут Джуди, и Джонни Селларса убивал именно он, Гаскинс, и никто другой. Впрочем, это признание последует чуть позже, так что не будем опережать ход событий.
Судебные заседания под председательством Дэна Маккичина проходили очень динамично и остро. Обвинение и защита непримиримо спорили, сам судья довольно остро комментировал те или иные заявления сторон и всем своим поведением показывал, что процесс затянуть не позволит. Когда Гаскинс начал было рассказывать о своей новой жизни, той, что началась после последней отсидки, о рождении внучки, об открытии собственного бизнеса, судья довольно бесцеремонно его остановил и предложил не отвлекаться. Всем своим видом Маккичин демонстрировал, что не верит в болтовню Гаскинса о «похищении пистолета» и не позволит превратить судебный процесс в фарс.
Через пару дней процесса почти ни у кого не оставалось сомнений в том, что Дэн Маккичин настроен на обвинительный приговор, что, в общем-то, было очевидно, принимая во внимание то количество жертв, которые были обнаружены в могилах под Проспектом, и общественный резонанс, обретённый расследованием. Кто-то должен был ответить за все эти убийства и было очень мало шансов в пользу того, что красноречие сильно поможет Гаскинсу.
Тем не менее, Дональд стоически играл роль доброго папочки и дедушки, помахивал рукой своей старшей дочери Шейле, присутствовавшей на процессе, и у всех на глазах целовал внучку, которую дочь подносила ему в минуты перерыва. Во время перекрёстного допроса Гаскинс весьма натурально изображал недоумение по поводу выдвинутых в его адрес обвинений, пожимал плечами, небрежно кивал в сторону Уолтера Нили, рекомендуя обвинителю обращаться за разъяснениями к нему. Свою роль Дональд отработал, так сказать, на «пять с плюсом» и в другой ситуации, возможно, выбранная им тактика принесла бы свои плоды.
Но… не в данном случае. Слишком уж чудовищны были убийства и слишком уж мрачна оказалась репутация Гаскинса. Он мог сколь угодно долго разглагольствовать о подлости Уолтера Нили, но всем было ясно, что последний не годится на роль убийцы ни в силу своего повседневного поведения, ни склада мышления. Нили был запуган, говорил лишнее и невпопад и всем было ясно, что человек он не очень умный. Трудно было поверить в то, чтобы такой сельский увалень сумел незаметно выманить в уединённые места и перестрелять там кучу народа, а затем ловко захоронил тела в лесу. И перед каждым убийством он ловко похищал пистолет у Гаскинса, а потом незаметно возвращал на место. Для кино такой фокус, может, и сгодился бы, но в реальной жизни человек вроде Уолтера Нили никогда бы не сумел на протяжении нескольких лет обманывать матёрого уголовника вроде Дональда Гаскинса.
И поэтому когда 28 мая 1976 г. подошло время вынесения вердикта присяжными заседателями, всё было более или менее очевидно: виновными признали всех троих подсудимых. Джеймса Джуди сочли виновным в убийстве своей жены и её любовника, благо тот сам признал свою вину, Уолтера Нили посчитали виновным в убийстве 8 человек, но достойным снисхождения (т. к. он помогал органам правопорядка в раскрытии этих преступлений), а Дональда Гаскинса признали виновным в тех же самых убийствах, но без снисхождения. Судья без лишних проволочек приговорил Джеймса Джуди и Уолтера Нили к пожизненному заключению, а Гаскинса — к смертой казни.
И сенсационный процесс на этом закончился. Всего-то четыре дня — и никакого шоу…
Дело было плохо, ибо в Южной Каролине хотя и действовал мораторий на исполнение смертных казней, мощное лобби в местном парламенте добивалось его отмены и значительная часть населения поддерживала эту меру. Смертная казнь могла быть восстановлена в любой момент и в этом случае Дональд Гаскинс оказывался с прямым билетом на «горячий стул»…
Дональду было о чём задуматься. Умирать в ближайшие годы как-то не хотелось (хотя, может, и следовало освободить от себя этот грешный мир), а потому Гаскинс начал торг. В принципе, ему было с чего начать — следствие очень многие моменты его преступной деятельности «вынесло за скобки», никак не объяснив.
Страница 33 из 49
