Данная статья — текст передачи радиостанции «Радио Свобода» от 22-го января 2002 года…
Добавить в моё избранное
11 мин, 39 сек 6455
Это обманчивое впечатление. Я абсолютно убежден, что большинство серийных убийц у нас на сегодняшний день просто не выделены в отдельные серии и они в виде единичных убийств где-то фиксируются, но они до сих пор в серии не объединены. Пока они не будут объединены, убийцу не поймают. Вот в этом вся проблема».
Лев Ройтман: «И вновь в Иркутск. Николай Николаевич Китаев, вот вы безработный, но, конечно, безработный только по формальному признаку. Вам чуть более пятидесяти лет, у вас огромный юридический, следственный опыт — кандидат юридических наук. И наверняка вы продолжаете размышлять над проблемами своей профессии, в частности, над розыском, изобличением тех же серийных убийц. С вашей точки зрения, чего в России сегодня не хватает или не делается для того, чтобы с этим злом бороться? Все-таки расследование этих преступлений достаточно сложно».
Николай Китаев: «Вот сейчас Александр Олимпиевич очень правильно говорил о латентном характере серийных убийств, с этим абсолютно я согласен. Вообще, по статистике, в России исчезает ежегодно от 15-ти до 20-ти тысяч человек. То есть население какого-то городка или районного центра исчезает бесследно. Значительная часть этих людей становится жертвами серийных убийц, которые просто ловко прячут их трупы, а следственные органы под всевозможными предлогами отказывают в возбуждении уголовных дел по таким фактам. Считается, что если нет трупа, то человек гипотетически может быть жив. Хотя есть специальное указание Генеральной прокуратуры и они через несколько лет повторяются, что при совокупности определенных признаков по исчезновению человека необходимо возбуждать уголовное дело по факту его убийства».
Лев Ройтман: «Хочу процитировать стихи:» На земле единственное счастье — это вы, любимые, и дети«. Это стихи Муханкина. Владимир Муханкин осужден в Ростове за восемь убийств женщин и детей и за 16 покушений на убийства. Ну вот, для него это единственное счастье — любимые женщины и дети. Он приговорен к смертной казни, но не казнен, поскольку Россия сейчас смертную казнь не применяет. Марк Дейч, вы освещали для нас, вели репортажи с процесса Андрея Чикатило. Андрей Чикатило признан вменяемым. И все же, какое впечатление произвел он на вас, не психиатра, не специалиста, журналиста, находившегося рядом с ним, по сути дела в зале суда?»
Марк Дейч: «Безусловно, производил впечатление больного человека. Я, пользуясь некоторым расположением судьи, сидел рядом с клеткой, в которую приводили Чикатило со скованными руками за спиной, даже в клетке зала суда наручники с него не снимали. Я сидел рядом и пристально наблюдал за ним день ото дня. Должен сказать, что впечатление он произвел человека нездорового. Но ведь я не специалист. Я очень хорошо помню в этой связи, я сижу как раз сейчас напротив профессора Бухановского, я несколько раз встречался с ним и во время процесса и после него, я допытывался у Александра Олимпиевича: скажите, спрашивал я, Чикатило болен или здоров, он вменяем или невменяем? И очень хорошо помню, когда Бухановский несколько раз отвечал мне: я не буду отвечать на этот вопрос, пока суд не вынесет свой вердикт. И вот спустя некоторое время я повторил этот вопрос профессору Бухановскому, и Бухановский мне тогда ответил — да, он безусловно болен этот человек, но распространяться по этому поводу не стал. Я, повторяю, совершенно не специалист, профан в области психиатрии, но, мне кажется, что безусловно Чикатило был человеком больным».
Лев Ройтман: «Спасибо, Марк Дейч. Александр Олимпиевич, известно, что в Соединенных Штатах, а вы работаете с американскими специалистами, ничтожное количество серийных убийц, маньяков, которых мы так называем в быту, признаны были юридически невменяемыми, они признаются все-таки вменяемыми. Ну вот я привел стихи серийного убийцы Муханкина. Вы — специалист, работаете с огромным материалом. Вы слышали мнения москвичей из опроса нашего московского координатора Вероники Боде. Многие полагают, что эти люди больны, что их нужно лечить. И, как ни странно, далеко-далеко не все склоняются к тому, что их необходимо казнить. Что вы думаете о психическом состоянии этих людей, если брать в целом, как феномен?»
Александр Бухановский: «Кстати, я проводил экспертизу Муханкина, которого вы сейчас цитировали. Но мне не известно ни одного серийного убийцы ни в России, ни в Соединенных Штатах, ни в Германии, ни в Великобритании, которому официально не был бы установлен тот или иной психиатрический диагноз. И вот я развожу два момента — вменяемость и наличие диагноза. Диагноз — только одна часть признания человека невменяемым. Вторая часть — это способность больного человека осознавать фактический характер своих действий и их общественную опасность и руководить ими. В этом отношении период, когда судили Андрея Чикатило, было очень сложным, потому что в России существовало только два понятия — вменяем, невменяем. В последнее время появилась статья об ограниченной вменяемости, она существенно меняет позиции.
Лев Ройтман: «И вновь в Иркутск. Николай Николаевич Китаев, вот вы безработный, но, конечно, безработный только по формальному признаку. Вам чуть более пятидесяти лет, у вас огромный юридический, следственный опыт — кандидат юридических наук. И наверняка вы продолжаете размышлять над проблемами своей профессии, в частности, над розыском, изобличением тех же серийных убийц. С вашей точки зрения, чего в России сегодня не хватает или не делается для того, чтобы с этим злом бороться? Все-таки расследование этих преступлений достаточно сложно».
Николай Китаев: «Вот сейчас Александр Олимпиевич очень правильно говорил о латентном характере серийных убийств, с этим абсолютно я согласен. Вообще, по статистике, в России исчезает ежегодно от 15-ти до 20-ти тысяч человек. То есть население какого-то городка или районного центра исчезает бесследно. Значительная часть этих людей становится жертвами серийных убийц, которые просто ловко прячут их трупы, а следственные органы под всевозможными предлогами отказывают в возбуждении уголовных дел по таким фактам. Считается, что если нет трупа, то человек гипотетически может быть жив. Хотя есть специальное указание Генеральной прокуратуры и они через несколько лет повторяются, что при совокупности определенных признаков по исчезновению человека необходимо возбуждать уголовное дело по факту его убийства».
Лев Ройтман: «Хочу процитировать стихи:» На земле единственное счастье — это вы, любимые, и дети«. Это стихи Муханкина. Владимир Муханкин осужден в Ростове за восемь убийств женщин и детей и за 16 покушений на убийства. Ну вот, для него это единственное счастье — любимые женщины и дети. Он приговорен к смертной казни, но не казнен, поскольку Россия сейчас смертную казнь не применяет. Марк Дейч, вы освещали для нас, вели репортажи с процесса Андрея Чикатило. Андрей Чикатило признан вменяемым. И все же, какое впечатление произвел он на вас, не психиатра, не специалиста, журналиста, находившегося рядом с ним, по сути дела в зале суда?»
Марк Дейч: «Безусловно, производил впечатление больного человека. Я, пользуясь некоторым расположением судьи, сидел рядом с клеткой, в которую приводили Чикатило со скованными руками за спиной, даже в клетке зала суда наручники с него не снимали. Я сидел рядом и пристально наблюдал за ним день ото дня. Должен сказать, что впечатление он произвел человека нездорового. Но ведь я не специалист. Я очень хорошо помню в этой связи, я сижу как раз сейчас напротив профессора Бухановского, я несколько раз встречался с ним и во время процесса и после него, я допытывался у Александра Олимпиевича: скажите, спрашивал я, Чикатило болен или здоров, он вменяем или невменяем? И очень хорошо помню, когда Бухановский несколько раз отвечал мне: я не буду отвечать на этот вопрос, пока суд не вынесет свой вердикт. И вот спустя некоторое время я повторил этот вопрос профессору Бухановскому, и Бухановский мне тогда ответил — да, он безусловно болен этот человек, но распространяться по этому поводу не стал. Я, повторяю, совершенно не специалист, профан в области психиатрии, но, мне кажется, что безусловно Чикатило был человеком больным».
Лев Ройтман: «Спасибо, Марк Дейч. Александр Олимпиевич, известно, что в Соединенных Штатах, а вы работаете с американскими специалистами, ничтожное количество серийных убийц, маньяков, которых мы так называем в быту, признаны были юридически невменяемыми, они признаются все-таки вменяемыми. Ну вот я привел стихи серийного убийцы Муханкина. Вы — специалист, работаете с огромным материалом. Вы слышали мнения москвичей из опроса нашего московского координатора Вероники Боде. Многие полагают, что эти люди больны, что их нужно лечить. И, как ни странно, далеко-далеко не все склоняются к тому, что их необходимо казнить. Что вы думаете о психическом состоянии этих людей, если брать в целом, как феномен?»
Александр Бухановский: «Кстати, я проводил экспертизу Муханкина, которого вы сейчас цитировали. Но мне не известно ни одного серийного убийцы ни в России, ни в Соединенных Штатах, ни в Германии, ни в Великобритании, которому официально не был бы установлен тот или иной психиатрический диагноз. И вот я развожу два момента — вменяемость и наличие диагноза. Диагноз — только одна часть признания человека невменяемым. Вторая часть — это способность больного человека осознавать фактический характер своих действий и их общественную опасность и руководить ими. В этом отношении период, когда судили Андрея Чикатило, было очень сложным, потому что в России существовало только два понятия — вменяем, невменяем. В последнее время появилась статья об ограниченной вменяемости, она существенно меняет позиции.
Страница 3 из 4
