В конце октября 1991 года Тамбов содрогнулся от страшных событий. Одно за другим в течение недели были совершены тяжкие преступления — изнасилованы и убиты две молодые женщины. Позднее в газетах прошла информация. Когда было совершено второе убийство, в районе завода подшипников патруль задержал подозрительного мужчину. На ногах — галоши, на вопросы милиционеров отвечал путано, затем бросился бежать…
Добавить в моё избранное
8 мин, 14 сек 9166
Фамилия подозреваемого названа не была, сообщалось только, что он признался в злодеяниях. Предстояло тщательное расследование. И вот оно закончено. Тридцатипятилетний монтер-железнодорожник Леонов признан виновным не только в этих двух преступлениях, но и еще в двух изнасилованиях и одном покушении на изнасилование.
… Раздавшийся среди ночи телефонный звонок поднял с постели заместителя начальника отдела уголовного розыска УВД Тамбовской области М. Незнанова: «Товарищ подполковник, на территории Советского района совершено убийство. Машина за вами уже выехала».
К месту преступления ехали молча. Каждый в душе надеялся, что сообщение дежурного было неточным. Город спал, и машина домчалась по пустынным улицам до места происшествия в считанные минуты. К заброшенному Успенскому кладбищу чуть раньше уже прибыло несколько служебных машин. Подошли к траншее, на краю которой уже стояли члены оперативной группы. Все смотрели вниз. На дне, чуть припорошенная сухой травой и листьями, лежала женщина. В том, что она убита — сомнений не было…
Татьяна Николаевна посмотрела на часы — пора бы уже Лиде вернуться домой после смены. Может быть, на заводе задержалась? Подождала дочь еще минут двадцать, не выдержала, накинула пальто, платок и вышла на улицу. Постояла немного и пошла навстречу в сторону завода. «Нет, не видел никого. Смена давно прошла», — ответил на ее вопрос вахтер. Да что же это, заволновалась мать и повернула к дому. На пути, чуть в стороне от тротуара, увидела милицейские «уазики». Свет фар освещал группу людей в форме и в гражданской одежде, стоящих на краю траншеи. Защемило вдруг сердце, предчувствуя беду. На ослабевших, непослушных ногах подошла к траншее. На дне, лишь только взглянула, сразу же увидела знакомую красную вязаную шапочку и голубой плащ. Дочь! «Ой, Лидочка, где же мы с тобой разминулись? Кто тебя так?» — рванулся из материнской груди крик.
Заснуть в ту ночь не пришлось и сотрудникам уголовного розыска. Утром, успев лишь наспех побриться в кабинете, Михаил Незнанов отправился на оперативное совещание отдела уголовного розыска. Подробно доложил о происшествии, проделанной за ночь работе. Вырисовывалось несколько версий убийства, их надо было срочно отработать. А главное — необходимо установить, каков мотив преступления.
Выяснилось, ночью жильцы одной из квартир дома, расположенного как раз напротив кладбища, в тот поздний час не спали. Мать, дочь и ее муж смотрели телевизор. Где-то в одиннадцатом часу ночи через открытую балконную дверь услышали женский крик. Вышли на балкон и смогли разобрать, как женский голос, рыдая, кого-то умолял: «Отпустите меня». Затем крики оборвались. Привыкнув к темноте, они смутно различили силуэт мужчины. Он нагнулся, что-то поднял у забора и скрылся в ночи.
Супруги вернулись в комнату и позвонили в милицию. Вскоре подъехали две милицейские машины. Милиционеры зашли на кладбище, подошли к траншее и посветили фонариком. Луч света выхватил из темноты женское тело без видимых признаков жизни. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, Лида скончалась на месте от полученных ножевых ранений. Биологический анализ подтвердил предположение сотрудников уголовного розыска — жертва была изнасилована.
… В раздевалке было тепло и накурено — хоть топор вешай. Бригада путейцев, вернувшаяся со смены, переодевалась. Наломавшись за день на ремонте железнодорожного полотна, промерзнув на октябрьском ветерке, не очень спешили, разомлев в тепле. Работу закончили сегодня пораньше.
— Мужики, есть предложение после работы пивка попить.
Это можно.
— А ты, Николай, как? Чего молчишь?
— Нет, мне надо продукты купить и на поезд успеть. Полдевятого отходит.
В бригаде Николай Леонов работал недавно. В апреле, отмотав на «зоне» за изнасилования и разбой одиннадцать из пятнадцати лет, за добросовестный труд и примерное поведение был освобожден досрочно. В Иваново, где жил до суда, не поехал. Рванул на Тамбовщину к матери в село Селезни. Попив и погуляв месячишко, надумал устраиваться на работу — участковый донимать начал. В совхоз идти пахать не хотелось, поехал в Тамбов. До него рукой подать — двадцать минут на дизеле, там и устроился монтером на железке.
О своем прошлом в бригаде молчал, вел себя тихо, даже замкнуто. Сказали — сделал, друзей-товарищей не заводил. Да и расспросами-то особо ребята не докучали. Время сейчас такое, что у каждого своих хлопот и забот хватает. Никто и подумать не мог, что под маской тихого парня скрывается оборотень — жестокий и беспощадный, который уже в Тамбове совершил два изнасилования, угрожая женщинам ножом.
В конце октября смеркается рано. В шесть вечера уже темно. Пройдя некоторое время вдоль путей, Николай свернул в переулок. Оглянулся, прохожих не видно. Прислонившись к забору, стал ждать. Через несколько минут увидел спешащую женскую фигурку, которая вскоре поравнялась с ним.
… Раздавшийся среди ночи телефонный звонок поднял с постели заместителя начальника отдела уголовного розыска УВД Тамбовской области М. Незнанова: «Товарищ подполковник, на территории Советского района совершено убийство. Машина за вами уже выехала».
К месту преступления ехали молча. Каждый в душе надеялся, что сообщение дежурного было неточным. Город спал, и машина домчалась по пустынным улицам до места происшествия в считанные минуты. К заброшенному Успенскому кладбищу чуть раньше уже прибыло несколько служебных машин. Подошли к траншее, на краю которой уже стояли члены оперативной группы. Все смотрели вниз. На дне, чуть припорошенная сухой травой и листьями, лежала женщина. В том, что она убита — сомнений не было…
Татьяна Николаевна посмотрела на часы — пора бы уже Лиде вернуться домой после смены. Может быть, на заводе задержалась? Подождала дочь еще минут двадцать, не выдержала, накинула пальто, платок и вышла на улицу. Постояла немного и пошла навстречу в сторону завода. «Нет, не видел никого. Смена давно прошла», — ответил на ее вопрос вахтер. Да что же это, заволновалась мать и повернула к дому. На пути, чуть в стороне от тротуара, увидела милицейские «уазики». Свет фар освещал группу людей в форме и в гражданской одежде, стоящих на краю траншеи. Защемило вдруг сердце, предчувствуя беду. На ослабевших, непослушных ногах подошла к траншее. На дне, лишь только взглянула, сразу же увидела знакомую красную вязаную шапочку и голубой плащ. Дочь! «Ой, Лидочка, где же мы с тобой разминулись? Кто тебя так?» — рванулся из материнской груди крик.
Заснуть в ту ночь не пришлось и сотрудникам уголовного розыска. Утром, успев лишь наспех побриться в кабинете, Михаил Незнанов отправился на оперативное совещание отдела уголовного розыска. Подробно доложил о происшествии, проделанной за ночь работе. Вырисовывалось несколько версий убийства, их надо было срочно отработать. А главное — необходимо установить, каков мотив преступления.
Выяснилось, ночью жильцы одной из квартир дома, расположенного как раз напротив кладбища, в тот поздний час не спали. Мать, дочь и ее муж смотрели телевизор. Где-то в одиннадцатом часу ночи через открытую балконную дверь услышали женский крик. Вышли на балкон и смогли разобрать, как женский голос, рыдая, кого-то умолял: «Отпустите меня». Затем крики оборвались. Привыкнув к темноте, они смутно различили силуэт мужчины. Он нагнулся, что-то поднял у забора и скрылся в ночи.
Супруги вернулись в комнату и позвонили в милицию. Вскоре подъехали две милицейские машины. Милиционеры зашли на кладбище, подошли к траншее и посветили фонариком. Луч света выхватил из темноты женское тело без видимых признаков жизни. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, Лида скончалась на месте от полученных ножевых ранений. Биологический анализ подтвердил предположение сотрудников уголовного розыска — жертва была изнасилована.
… В раздевалке было тепло и накурено — хоть топор вешай. Бригада путейцев, вернувшаяся со смены, переодевалась. Наломавшись за день на ремонте железнодорожного полотна, промерзнув на октябрьском ветерке, не очень спешили, разомлев в тепле. Работу закончили сегодня пораньше.
— Мужики, есть предложение после работы пивка попить.
Это можно.
— А ты, Николай, как? Чего молчишь?
— Нет, мне надо продукты купить и на поезд успеть. Полдевятого отходит.
В бригаде Николай Леонов работал недавно. В апреле, отмотав на «зоне» за изнасилования и разбой одиннадцать из пятнадцати лет, за добросовестный труд и примерное поведение был освобожден досрочно. В Иваново, где жил до суда, не поехал. Рванул на Тамбовщину к матери в село Селезни. Попив и погуляв месячишко, надумал устраиваться на работу — участковый донимать начал. В совхоз идти пахать не хотелось, поехал в Тамбов. До него рукой подать — двадцать минут на дизеле, там и устроился монтером на железке.
О своем прошлом в бригаде молчал, вел себя тихо, даже замкнуто. Сказали — сделал, друзей-товарищей не заводил. Да и расспросами-то особо ребята не докучали. Время сейчас такое, что у каждого своих хлопот и забот хватает. Никто и подумать не мог, что под маской тихого парня скрывается оборотень — жестокий и беспощадный, который уже в Тамбове совершил два изнасилования, угрожая женщинам ножом.
В конце октября смеркается рано. В шесть вечера уже темно. Пройдя некоторое время вдоль путей, Николай свернул в переулок. Оглянулся, прохожих не видно. Прислонившись к забору, стал ждать. Через несколько минут увидел спешащую женскую фигурку, которая вскоре поравнялась с ним.
Страница 1 из 3
