При всем внушительном списке международных званий и планетарных достижений этого ростовского медика его имя в российских реалиях навсегда останется связанным с именем «зверя» — серийного убийцы Чикатило, орудовавшего в России на протяжении нескольких лет…
Добавить в моё избранное
11 мин, 53 сек 8427
От 75 до 90% людей, страдающих психическим заболеваниями, в наших учреждениях лечатся неадекватно.
Из своей практики я тайны не делаю, все, что происходит в моем центре, я довожу до сведения медиков других учреждений. Они на один-два месяца приходят ко мне на практику. И эта цифра — 1 из 10 больных получает правильное лечение — характерна не только для нашей страны. Это мировая практика. А в моем представлении отечественная психиатрия — с ее традициями, изысканиями, достижениями науки — самая передавая. Мы можем сделать очень многое, если правильно будем использовать то, что наработали за долгие годы.
— Есть мнение, что в отечественных психиатрических лечебницах больных не лечат, методы, которые к ним применяются, нельзя назвать гуманными. Что вы об этом думаете?
— Если бы сейчас была возможность дискуссии с профессионалом, который придерживается такой точки зрения, я бы доказал, что это не так. Прежде всего на примере своей клиники. А так, как у меня, должно быть всюду.
— Это ваша миссия?
— Я не хочу переломать все. Для этого у меня нет ни власти, ни денег, ни времени, если честно. Я считаю, что так надо работать в любом месте. Я врач в четвертом поколении, и мое дело — помогать людям, а не решать вопросы организации труда.
— Вы много лет занимаетесь проблемой склонности людей к насилию и утверждаете, что можно выявить маньяка, детально изучив структуру его головного мозга. Это правда?
— Мы были первыми, кто провел такое исследование. Проводила его моя дочь, Ольга Бухановская. За годы работы у меня был накоплено много практического материала, и я предоставил ей этот лакомый кусочек — провести исследование.
— С помощью результатов этого исследования теперь на самом деле можно определить, склонен человек к насилию или нет?
— Да, можно.
— Наверняка ваши разработки нарасхват у правоохранительных органов!
— Нет. В России это никого не интересует. Этим больше интересуются на Западе.
— Неужели наши милиционеры, например, проводя медицинское обследование желающих работать в их рядах, или военные не хотят знать, есть ли у человека опасные склонности?
— Нет, не хотят.
— Почему?
— Не знаю. Думаю, об этом лучше спрашивать у милиционеров и военных. Это их проблемы.
— Но вы считаете, что такое невнимание — норма?
— Я не даю оценок. Моя задача — исследовать, изучать, предавать гласности результаты моих исследований, и делать их доступными для тех, кто этим интересуется. Ходить по кабинетам и «пробивать» что-то я не буду хотя бы потому, что у меня на это нет времени. А то, что есть, стоит дорого. Я знаю, что проблема серийных преступников — одна из самых сложных в криминалистике. Была и остается. Я готов на эту проблему работать, если я буду востребован.
— При расследовании серии Битцевского маньяка к вам обращались за помощью?
— Нет. И я это не комментирую.
— У серийных убийц есть национальные или географические особенности?
— Нет, все одинаковы в разных странах.
— А как вы их для себя классифицируете? По степени опасности, которую они представляют?
— Они все опасны. Просто одних ловят раньше, других позже.
— Но один из них просто убивает пять человек, другой убивает и потрошит…
— Я врач. Меня не это интересует. Меня интересует течение болезни и то, к чему эта болезнь приводит. Как она развивалась, при какой наследственности, в каких условиях… Все это необходимо для того, чтобы выработать индивидуальные меры предупреждения. Я не занимаюсь поимкой преступников, это не моя задача. Ко мне сюда, в Ростов, на прием люди приезжают со всего мира: из США, Канады, Израиля. Конечно, речь идет о русскоязычных.
— Они приезжают потому что чувствуют в себе противоестественные желания и хотят с ними справиться?
— Эти люди приходят ко мне со своей болью. Некоторых уже родственники приводят. И тогда мы приступаем к обследованию человека. Это очень длительный процесс, он может занимать до двух недель времени, а проводит его целая бригада врачей. Они вникают в каждый нюанс личной истории больного, тщательно изучают проявления болезни. То, о чем вы говорите — тяга к крайностям — лишь проявление болезни. К совершению преступления может привести шизофрения, эпилепсия, депрессия, маниакальное состояние. Многие психические расстройства могут привести к криминальным поступкам. Главное ведь разобраться, чем страдает человек. Лишь после тщательного обследования вырабатывается тактика лечения и профилактика социально опасного поведения человека.
— Есть школа Бухановского?
— Я не люблю говорить о себе в превосходных интонациях. Да, у меня учатся студенты, но они учатся у многих профессоров. Есть, например, отличный парень из Индии, я его оставлю у себя, он — будущая звезда. А по поводу школы… Вот когда умру, тогда скажете, была школа или нет.
Из своей практики я тайны не делаю, все, что происходит в моем центре, я довожу до сведения медиков других учреждений. Они на один-два месяца приходят ко мне на практику. И эта цифра — 1 из 10 больных получает правильное лечение — характерна не только для нашей страны. Это мировая практика. А в моем представлении отечественная психиатрия — с ее традициями, изысканиями, достижениями науки — самая передавая. Мы можем сделать очень многое, если правильно будем использовать то, что наработали за долгие годы.
— Есть мнение, что в отечественных психиатрических лечебницах больных не лечат, методы, которые к ним применяются, нельзя назвать гуманными. Что вы об этом думаете?
— Если бы сейчас была возможность дискуссии с профессионалом, который придерживается такой точки зрения, я бы доказал, что это не так. Прежде всего на примере своей клиники. А так, как у меня, должно быть всюду.
— Это ваша миссия?
— Я не хочу переломать все. Для этого у меня нет ни власти, ни денег, ни времени, если честно. Я считаю, что так надо работать в любом месте. Я врач в четвертом поколении, и мое дело — помогать людям, а не решать вопросы организации труда.
— Вы много лет занимаетесь проблемой склонности людей к насилию и утверждаете, что можно выявить маньяка, детально изучив структуру его головного мозга. Это правда?
— Мы были первыми, кто провел такое исследование. Проводила его моя дочь, Ольга Бухановская. За годы работы у меня был накоплено много практического материала, и я предоставил ей этот лакомый кусочек — провести исследование.
— С помощью результатов этого исследования теперь на самом деле можно определить, склонен человек к насилию или нет?
— Да, можно.
— Наверняка ваши разработки нарасхват у правоохранительных органов!
— Нет. В России это никого не интересует. Этим больше интересуются на Западе.
— Неужели наши милиционеры, например, проводя медицинское обследование желающих работать в их рядах, или военные не хотят знать, есть ли у человека опасные склонности?
— Нет, не хотят.
— Почему?
— Не знаю. Думаю, об этом лучше спрашивать у милиционеров и военных. Это их проблемы.
— Но вы считаете, что такое невнимание — норма?
— Я не даю оценок. Моя задача — исследовать, изучать, предавать гласности результаты моих исследований, и делать их доступными для тех, кто этим интересуется. Ходить по кабинетам и «пробивать» что-то я не буду хотя бы потому, что у меня на это нет времени. А то, что есть, стоит дорого. Я знаю, что проблема серийных преступников — одна из самых сложных в криминалистике. Была и остается. Я готов на эту проблему работать, если я буду востребован.
— При расследовании серии Битцевского маньяка к вам обращались за помощью?
— Нет. И я это не комментирую.
— У серийных убийц есть национальные или географические особенности?
— Нет, все одинаковы в разных странах.
— А как вы их для себя классифицируете? По степени опасности, которую они представляют?
— Они все опасны. Просто одних ловят раньше, других позже.
— Но один из них просто убивает пять человек, другой убивает и потрошит…
— Я врач. Меня не это интересует. Меня интересует течение болезни и то, к чему эта болезнь приводит. Как она развивалась, при какой наследственности, в каких условиях… Все это необходимо для того, чтобы выработать индивидуальные меры предупреждения. Я не занимаюсь поимкой преступников, это не моя задача. Ко мне сюда, в Ростов, на прием люди приезжают со всего мира: из США, Канады, Израиля. Конечно, речь идет о русскоязычных.
— Они приезжают потому что чувствуют в себе противоестественные желания и хотят с ними справиться?
— Эти люди приходят ко мне со своей болью. Некоторых уже родственники приводят. И тогда мы приступаем к обследованию человека. Это очень длительный процесс, он может занимать до двух недель времени, а проводит его целая бригада врачей. Они вникают в каждый нюанс личной истории больного, тщательно изучают проявления болезни. То, о чем вы говорите — тяга к крайностям — лишь проявление болезни. К совершению преступления может привести шизофрения, эпилепсия, депрессия, маниакальное состояние. Многие психические расстройства могут привести к криминальным поступкам. Главное ведь разобраться, чем страдает человек. Лишь после тщательного обследования вырабатывается тактика лечения и профилактика социально опасного поведения человека.
— Есть школа Бухановского?
— Я не люблю говорить о себе в превосходных интонациях. Да, у меня учатся студенты, но они учатся у многих профессоров. Есть, например, отличный парень из Индии, я его оставлю у себя, он — будущая звезда. А по поводу школы… Вот когда умру, тогда скажете, была школа или нет.
Страница 2 из 4
