Бухановский: «Чикатило плакал как ребенок»

С 1987-го по 1997 год — 34 серийных убийцы. Возникло даже предположение, что у нас тут какая-то природная аномалия.

— Какие случаи из вашей практики вам запомнились?

— Еще не закончился суд над Чикатило, начались убийства в Таганроге. Убийцу прозвали «черноколготочником»: он убивал девушек 17— 18 лет, на которых были черные колготки. К тому моменту, когда все тот же Бураков попросил меня заняться этим делом, «черноколготочник» совершил пять убийств. Мы пошли на беспрецедентный для того времени шаг. Я подготовил сценарий телепередачи, целый месяц ее анонсировали на всю область. Задача ставилась так: во время передачи«черноколготочник» обязательно должен сидеть перед телевизором. В начале передачи я извинился перед аудиторией, сказав, что обращаюсь только к одному человеку — к убийце. Я — врач, я пойму тебя лучше других, я тебя не обвиняю. Я многое знаю о твоей жизни (к тому времени у меня уже был готов его проспективный портрет) и даю тебе шанс: не усугубляй свою вину, найди меня сам.

— Он обратился к вам?

— Нет. Но самое удивительное было в том, что с этого момента убийства прекратились. Мы возликовали. А впоследствии оказалось, что «черноколготочник» даже не видел эту передачу. Просто в тот момент у него появилась женщина, которая взяла на себя (конечно, не сознавая этого) функции сексотерапевта. Спустя год они расстались, и он совершил еще две попытки убийства. Во время второй его задержали.

— Приговорили к расстрелу?

— Да, но не расстреляли: был введен мораторий на смертную казнь. Потом его показывали в одной из телепередач. Он сказал, что лучше смерть, чем пожизненное заключение.

— Он тоже был больным человеком?

— Безусловно.

Проблемы тех, кого мы потом называем серийными убийцами, возникают в детстве или в подростковом возрасте. Именно тогда формируется зависимое поведение. Примеров такого поведения множество. Есть зависимость, связанная с использованием мобильных телефонов. С азартными играми, с компьютерами. С фанатизмом — фанаты спортивные и фанаты поп-искусства…

— Если зависимое поведение — болезнь, следовательно, ее можно лечить. Как можно лечить толпу фанатов?

— Толпу — нельзя. А каждого фаната в отдельности — можно. Конечно, в том случае, если он добровольно обратится за помощью. Кстати, практически все сексуальные отклонения, в том числе и садизм, — это формы зависимого поведения.

— Что вы называете «сексуальными отклонениями»?

— Есть медицинский критерий: это грубое нарушение взаимоотношений с партнером, пренебрежение им, — когда сексуальная деятельность угрожает здоровью или жизни партнера.

— Вы хотите сказать, что серийного убийцу можно лечить?

— Мы их лечим. Кроме того, занимаемся профилактикой.

— То есть вы можете распознать будущего серийного убийцу?

— Мы можем с достаточной долей вероятности предположить, каким может вырасти тот или иной ребенок. Но для этого нужно, чтобы его к нам привели.

Дело в том, что официальная психиатрия полагает, будто садизм (а он относится к расстройствам сексуального поведения) не может проявляться в детстве. Если такие случаи и есть, то в специальной литературе они не описаны и официально не фиксируются. А они, эти случаи, есть. 60% будущих серийных убийц в детстве обнаруживали специфически жестокое отношение к животным.

Как-то ко мне привели 12-летнего мальчика. Его мама была в ужасе: он убивал животных, причем не просто убивал, а растягивал этот процесс во времени — он их распинал. Ежиков, котят, щенят… При этом, наблюдая за их мучениями, он онанировал.

Есть распространенное заблуждение, будто дети, убивая животных, получают от этого удовольствие. Это не так: они уходят от неудовольствия. Подросток меняет свое состояние — у него возникает чувство торжества от того, что он может распоряжаться чужой жизнью. То же происходит и с серийным убийцей.

Мы работали с этим мальчиком почти 12 лет, сейчас ему 24. Он сам все нам рассказал. В том числе и о своих фантазиях — убивать не животных, а людей. С ним работали два врача — детский психиатр и психотерапевт. Мы подбирали ему лекарственные препараты, вели реабилитационную работу. Практически мы вместе с ним учились в школе. Кстати, он оказался прекрасным учеником, очень сообразительным. Беда была в том, что жил он не в Ростове. С каждым разом матери было все труднее привозить его к нам, промежутки между посещениями увеличивались. А его аномальное поведение — прогрессировало. Он поджег несколько складов, попытался устроить крушение поезда… А в периоды особенного дискомфорта он начал ходить на кладбище.

Особенно ему нравилось наблюдать, как хоронят женщин. Любого возраста — лишь бы женщина. Это зрелище его подстегивало, давало пищу для фантазий. Потом он разрыл несколько свежих могил, вскрывал гробы — ласкал недавно умерших женщин, испытывая при этом сексуальное возбуждение, мастурбировал.