Упаковщик

Василия Ивановича Комарова-Петрова считают первым советским серийным убийцей. Что, конечно, не совсем так. Был Котов — 116 трупов, был Осипов (Культяпый) — 78 трупов… Но то — бандиты, отморозки. А Василий Иванович жил степенно, кровушку людскую начал лить, будучи уже в летах. Ради чего? Ну, чтобы выпить иногда. Да и просто повышал благосостояние. Корову, например, смог купить.

Комаров попал в знаменитости еще и потому, что действовал в столице — Москве. Суд над ним прошел в Политехническом музее. Снимала кинохроника, в зале сидели лучшие журналистские перья (Михаил Булгаков, например, написал очерк «Комаровское дело»), были и иностранные корреспонденты. Хотя, скажем, годом раньше впервые вышли на охоту «микстурщики»(банда Демидова) — они орудовали десять лет, убили более 450 человек, это, наверное, самые кровавые персонажи в истории нашей криминалистики. Но дело было вдалеке от столиц — и кто сегодня«микстурщиков» помнит?

«Дело о 33 мешках»

«Комаровская история» началась в 1921-м. В Москве стали находить мешки с трупами. Они всплывали в реке, по весне вытаивали из сугробов, смрадом обнаруживали себя в окраинных развалинах. Тела были особым образом связаны: ноги к груди, голова между колен, руки за спиной и примотаны к туловищу. В таком«компактном» виде убитого засовывали в мешок, который тоже тщательно завязывался. И сыщики между собой прозвали убийцу«упаковщиком».

Примерную профессию убийцы вычислили быстро. В каждом мешке — зернышки овса. Значит, с конями имеет дело. Но что с того?«Лошадников» в Москве вон сколько! Добавим, что опознать жертвы не получалось. Убиты все были характерно: удар чем-то тяжелым по темени или в висок, потом несколько раз в переносицу и в лоб. Лица уродовались. А находили мешки не сразу, и именно лицевая часть головы успевала разложиться. Всего мешков нашли 33, опознаны были лишь семь человек.

Агенты МУРа (тогда писали «МГУУР») толкались на конских рынках, сидели в трактирах, где собирались извозчики, барышники… Неожиданно подфартило: очередную размозженную голову убийца подвязал детской пеленкой с небрежно смытыми следами младенческой «неожиданности». Круг сократился: «лошадник», имеет недавно родившегося ребенка.

Проверка на самогон

СРЕДИ тех, кто попал в поле подозрения, оказался и Комаров Василий, 52 лет, легковой извозчик с Шаболовки. Решили прощупать. Пришли под видом проверки дома «на самогоноварение». Комаров — невысокий, сухощавый, с неожиданно мощными, «обезьяньими», руками — пожал плечами, без возражений пропустил в квартиру. По ходу разговора один из сыщиков подошел к чуланчику, потянулся к дверной ручке. Комаров вдруг по-юношески легко метнулся к окну и сиганул со второго этажа.

В чуланчике оказался мешок, в нем — свежий труп (позже выяснилось — крестьянина Лапина, отца четырех детей). Стали трясти комаровскую жену, соседей — с кем приятельствовал, куда мог бежать? Среди прочих милиции назвали и знакомую Комарова — молочницу из подмосковного Никольского. У нее Василия Ивановича и нашли. Как раз решил сдаваться и, когда милиция ворвалась, писал отчет о совершенных преступлениях. Накануне поцапался с соседями и сейчас мстительно вписывал их имена в качестве подручных. Но оговор быстро выяснился.

В порядке благодарности потомков: поймали Комарова тогдашний начальник МУРа Николаев, его зам. Никулин, инспекторы Бахматов, Фотеев, Коробовский, Елизаров.

«Только ежу верю…»

На следствии установили: Комаров — и не «Комаров» вовсе, а Петров Василий Терентьевич. Он во время Гражданской как-то записался в Красную армию, но сбежал и жил уже под новым именем. А в общем биография обычная. Из крестьян. Работал на помещика, потом с отцом на железной дороге по ремонту пути, после — у каких-то латышей-хуторян. Перебрался в город. Женился, но жена оказалась«скандалисткой», все время мужа ревновала, хотя Комаров (далее в деле он именовался «Комаров-Петров») уверял: зря. Он «к этому делу совсем хладнокровен». Дальше еще какая-то бытовуха, приключения во время революции и Гражданской войны, с женой сходились-расходились, он пил, она гуляла, кончилось тем, что Василий ее застукал и жена отравилась. Комаров снова женился, на Софье. Что за Софья, откуда — на это плевать хотел. На суде отметил только, что «римо-католическая пани» и любит«сладко поесть». Требовалась хозяйка, и Софья подходила: была забита, покорна, держала дом, безропотно сносила оплеухи, которые супруг ей «для порядка» отвешивал.

Хозяйка — ибо Комаров решил начать новую жизнь. Переехал в Москву, устроился возчиком в Центроэвак, извозом подрабатывал. На жизнь хватало, но, как сказано, Софья любила поесть, а Комаров — выпить. Да и дети пошли. В общем, деньги понадобились.

Его спросили: верит ли в Бога? Комаров отвечал: «Я только ежу верю, потому что твердый». Он вообще говорил с прибаутками и постоянным прихахатыванием, даже слова, что «к этому делу хладнокровен», сопроводил веселым «хе-хе».