Жизнь и преступления самого жестокого серийного убийцы XX века

Работал кочегаром паровоза, шофером, пытался заниматься торговлей. Был дважды судим: первый раз за то, что украл кусок сала, второй — занял деньги у родственников и не вернул. В 70-х годах Юрий Оноприенко был осужден на поселение и проживал в городе Фролово Волгоградской области, где и умер. От первого брака он имел двоих сыновей: Валентина и Анатолия, однако оставил семью, когда младшему был только год от роду. Воспитанием сыновей отец не занимался, хотя позже переехал в Ласки с новой семьей — женой и сыном от второго брака Михаилом. Из-за этого безотцовщина Анатолий Оноприенко уже с самого раннего возраста подвергался унижению: его называли байстрюком, о чем Анатолий с обидой будет вспоминать в следственном изоляторе почти в сорокалетнем возрасте. Характер у Юрия Оноприенко вообще был тяжелый, и к сыну он относился часто не по-отечески жестоко. Анатолий вспоминал, как пьяный отец гонялся за ним вокруг хаты с криком «Убью!», а когда малыш спрятался в сарае, в бешенстве стал разбирать доски стенки, чтобы до него добраться.

Мать Анатолия была простой крестьянкой, работала в колхозе свинаркой, дояркой и в поле. До сих пор в Ласках ее вспоминают добрым словом как кроткую и роботящую женщину. Довольно-таки в позднем возрасте (старшему сыну Валентину было тогда 13 лет) и уже больная она родила Анатолия. Потом ей долго нездоровилось, и в конце концов она, по словам Валентина, умерла 15 сентября 1962 года от сердечной недостаточности. Впрочем, существует версия, изложенная бывшей воспитательницей Анатолия в детдоме журналисту Петру Тарасюку, будто бы мать Толи зарубил топором Юрий Оноприенко на глазах у младшего сына. Так это или нет, но свою мать Анатолий почти не помнит, зато хорошо помнит «добрые шершавые руки» своей бабушки и тети Насти, которые воспитывали его до того, как он был отдан в детдом. Жестокий серийник оказался способным на самые нежные сыновьи чувства: обоих уже умерших женщин, а также своего покойного дедушку он любит до сих пор, вспоминал, как ребенком плакал, когда продавали дом тети Насти.

Детдом

Напротив, особой любви ни к старшему брату, ни к отцу Анатолий, казалось бы, не испытывал, и на то были серьезные причины. После смерти первой жены отец не забрал малолетнего сына к себе. Он выплачивал алименты, вероятно, считал, что такой «заботы» достаточно и поэтому сделал вид, будто судьба сына его не касается. Валентин тоже не мог забрать Анатолия к себе: он женился рано, завел сразу 3 детей, а зарплату как сельский учитель получал небольшую — 130 рублей. По словам старшего брата, получалось, что сдать Анатолия в детдом родственников заставила жизненная необходимость, и внешне все выглядело, казалось бы, благопристойно.«Бабушка к тому времени заметно состарилась и за ней самой требовался уход. Мы с женой в школе простыми учителями работали. Денег не то что на себя — на детей не хватало. А Толька начал болеть. Резиновых сапог у него не было, и купить их не на что было, а год выдался больно уж противный — воды по колено. Хата не протапливалась — так и жили в сырой. У него начался ревматизм… Да и односельчане в глаза постоянно тыкали: что у вас Толька как босяк ходит — вечно голодный, холодный? Сдайте его в детдом — лучше ему там будет, государство всегда прокормит. А в детдоме, в селе Привитном, у моей однокурсницы мать директором работала, отец — завхозом. Так что отдавали его не в чужие руки», — вспоминал Валентин.

Сам же Анатолий Оноприенко рассказывал об этом эпизоде из жизни несколько по-другому: «Еще одно яркое воспоминание — как отец и Валентин отправляли меня в детдом. Мне было, может быть, около семи лет… Брату тогда было около 20, отцу, значит, лет 37. Вот два молодых этих жлоба стоят и на меня, маленького, со всей дури орут: в детдом его! В детдом! Я эти слова запомнил на всю жизнь. Я не понимал, почему в детдом. Вроде бы есть отец и брат… Попал я в детдом, начал плакать»… Можно только представить себе, какая это была травма для детской психики. Даже спустя почти 35 лет Анатолий не мог забыть, что отец и брат так с ним поступили. Уже когда на счету Оноприенко было почти полсотни трупов, и душа его превратилась в ледышку, он, уходя из дома Валентина, злобно бросил брату: «Детдом я тебе никогда не прощу. Это из-за него я стал таким». «Каким, Толик? У тебя же все хорошо» — не понял тогда Валентин.«Потом узнаешь, все узнают», — пообещал Анатолий…

И все же, вероятно, в юношеском возрасте Оноприенко еще не так ожесточился, потребность в любви еще перевешивала. Иначе зачем тогда семнадцатилетним он поехал далеко — в Россию, в город Фролово Волгоградской области повидать отца? Юрий Оноприенко был уже женат в третий раз, и Анатолия встретил прохладно. Узнав о том, что сын быстро потратил накопленные на книжке 800 рублей алиментов, он сильно его ругал. Втроем (вместе с новой женой отца) они пытались заниматься торговлей: ездили в Саранск Мордовской АССР, везя туда на продажу арбузы, а оттуда — картофель. В поездке Анатолий убедился, насколько мелочны его отец и мачеха.