Следующий наш собеседник — психиатр, нарколог, эксперт Александр Бухановский, признанный мировой авторитет в данной области. Об этом говорит даже простое перечисление его званий и титулов: заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук, профессор, почетный член Ассоциации европейских психиатров, иностранный член Американской психиатрической ассоциации, Американской Академии психиатрии и права, Американской Академии судебных наук, врач высшей категории…
Добавить в моё избранное
15 мин, 12 сек 19760
— Не вдаваясь в медицинские тонкости, в чем основная суть этой методики, дает ли она положительные результаты?
— Как известно, у нас в стране любой человек, в том числе и преступник, поскольку является гражданином России, имеет права, установленные российским законодательством, в первую очередь Конституцией, она дает право на медицинскую помощь при наличии болезни. Лечение может быть добровольным и принудительным, когда болезнь приняла серьезную форму. Что касается серийных убийц, то, в моем представлении, они должны признаваться ограниченно вменяемыми. То есть они вменяемы, но в силу ряда причин не в полной мере осознают характер своих действий и не могут в полной мере ими управлять. В случае, если их уже задержали и осудили, они должны лечиться по месту отбывания наказания. Мы же даем им возможность лечиться у нас еще до совершения преступлений, причем добровольно. И лечение это длительное. Другая категория пациентов — те, кто освобождается из мест лишения свободы, и, чувствуя, что могут опять совершить преступление, обращаются к нам. Это не обязательно убийцы, тем более серийные. Это могут быть и воры, больные клептоманией, и насильники, и лица, отсидевшие за хулиганство или развратные действия. А могут быть среди них и жестокие садисты. Потому что все это — разновидности болезненной зависимости. И мы таких людей лечим.
— И удается вылечить их окончательно?
— По большому счету, без терапии комфортно они чувствуют себя только тогда, когда совершают насилие, убивают. Лечение комплексное и длительное. Его результат зависит и от профессионализма и активности врача и психолога, а также от настроя и желания самого пациента. Вот пример. Был у нас один пациент, совершивший серию тяжелых садистских изнасилований и уже осужденный. Отбывая наказание, он написал мне, понимая, что болен и надо было раньше обратиться к врачу. Я пытался организовать его лечение в тюремной больнице, не получилось, просто у меня нет там последователей, для этого людей надо специально учить. Мы разрешили ему приехать к нам. За это время он женился, жизнь его вошла в нормальное русло. Но как только он прекратил лечение, сорвался снова. И сейчас у него очередная судимость. Безусловно, его жалко. Жалко и его жертвы. Поэтому главное для него — не сорваться.
Это долгая работа, очень тяжелая и для врача, и для пациента. Алкоголик, например, лечится во имя того, чтобы никогда больше не пить: не будет пить, станет здоровым, полноценным. Или же при сахарном диабете, когда человек ради собственного здоровья не ест сладкого, мучного. Если они нарушили запрет, болезнь возвращается. Как и у людей, страдающих какой-либо формой нехимической зависимости, — непреодолимой тягой к азартным играм, к Интернету, к превышению скорости за рулем и т. п. — когда их страсть переходит границы разумного. Существует иного вариантов зависимого поведения. Сегодня это весьма серьезная проблема.
Я подчеркиваю, что сейчас медицина может многое, и в этих случаях роль психиатра многообразна. Он может работать на первичную профилактику, то есть выявлять лиц из группы риска, проводить коррекцию их психических особенностей. Вторичная профилактика осуществляется, когда появляются первые внешние признаки болезни, но человек еще не стал на преступный путь. Здесь мы можем и лечить, и реабилитировать. И третичная профилактика, когда преступление уже совершено и мы не допускаем его повторения, перехода в более тяжкие формы. Психиатрия в этих случаях очень востребована.
Формы лечения в нашем центре и медикаментозные, и немедикаментозные — та же обратимая химическая кастрация на каком-то этапе, специальные препараты, которые подавляют мозговые центры, вызывающие непреодолимую потребность в совершении насилия. Мы разработали эту терапию, и даже имеем патент по этому поводу. Здесь же и обязательная психотерапия, семейная в том числе, и реабилитация — помощь в жизни, чтобы человек пришел в норму и не чувствовал бы себя отверженным.
— Встречаются ли серийные убийцы среди женщин?
— Видите ли, есть понятие многоэпизодного убийства, а серийное убийство — частный вариант многоэпизодного. Последние могут быть и профессиональными, когда человек на этом зарабатывает (так называемые киллеры), и убийства из мести, и так далее. Серийные же убийства всегда связаны с психической болезнью. Женщины — многоэпизодные убийцы бывают, хотя их гораздо меньше, чем мужчин.
Что касается серийных убийц, то о маньяках-женщинах я не слышал. Я ведь работаю с садистами, и мне известны всего два случая в мировой практике, когда совершенное женщиной убийство подпадало под признаки серийного, было совершено с особой жестокостью. Но у меня появилась возможность изучить их дела, и оказалось, что эти женщины изначально развивались как транссексуалки, то есть у них был мужской склад ума, мужские наклонности. Это лишний раз подтверждает нашу гипотезу, что маниакальность — особенность мужского мозга.
— Как известно, у нас в стране любой человек, в том числе и преступник, поскольку является гражданином России, имеет права, установленные российским законодательством, в первую очередь Конституцией, она дает право на медицинскую помощь при наличии болезни. Лечение может быть добровольным и принудительным, когда болезнь приняла серьезную форму. Что касается серийных убийц, то, в моем представлении, они должны признаваться ограниченно вменяемыми. То есть они вменяемы, но в силу ряда причин не в полной мере осознают характер своих действий и не могут в полной мере ими управлять. В случае, если их уже задержали и осудили, они должны лечиться по месту отбывания наказания. Мы же даем им возможность лечиться у нас еще до совершения преступлений, причем добровольно. И лечение это длительное. Другая категория пациентов — те, кто освобождается из мест лишения свободы, и, чувствуя, что могут опять совершить преступление, обращаются к нам. Это не обязательно убийцы, тем более серийные. Это могут быть и воры, больные клептоманией, и насильники, и лица, отсидевшие за хулиганство или развратные действия. А могут быть среди них и жестокие садисты. Потому что все это — разновидности болезненной зависимости. И мы таких людей лечим.
— И удается вылечить их окончательно?
— По большому счету, без терапии комфортно они чувствуют себя только тогда, когда совершают насилие, убивают. Лечение комплексное и длительное. Его результат зависит и от профессионализма и активности врача и психолога, а также от настроя и желания самого пациента. Вот пример. Был у нас один пациент, совершивший серию тяжелых садистских изнасилований и уже осужденный. Отбывая наказание, он написал мне, понимая, что болен и надо было раньше обратиться к врачу. Я пытался организовать его лечение в тюремной больнице, не получилось, просто у меня нет там последователей, для этого людей надо специально учить. Мы разрешили ему приехать к нам. За это время он женился, жизнь его вошла в нормальное русло. Но как только он прекратил лечение, сорвался снова. И сейчас у него очередная судимость. Безусловно, его жалко. Жалко и его жертвы. Поэтому главное для него — не сорваться.
Это долгая работа, очень тяжелая и для врача, и для пациента. Алкоголик, например, лечится во имя того, чтобы никогда больше не пить: не будет пить, станет здоровым, полноценным. Или же при сахарном диабете, когда человек ради собственного здоровья не ест сладкого, мучного. Если они нарушили запрет, болезнь возвращается. Как и у людей, страдающих какой-либо формой нехимической зависимости, — непреодолимой тягой к азартным играм, к Интернету, к превышению скорости за рулем и т. п. — когда их страсть переходит границы разумного. Существует иного вариантов зависимого поведения. Сегодня это весьма серьезная проблема.
Я подчеркиваю, что сейчас медицина может многое, и в этих случаях роль психиатра многообразна. Он может работать на первичную профилактику, то есть выявлять лиц из группы риска, проводить коррекцию их психических особенностей. Вторичная профилактика осуществляется, когда появляются первые внешние признаки болезни, но человек еще не стал на преступный путь. Здесь мы можем и лечить, и реабилитировать. И третичная профилактика, когда преступление уже совершено и мы не допускаем его повторения, перехода в более тяжкие формы. Психиатрия в этих случаях очень востребована.
Формы лечения в нашем центре и медикаментозные, и немедикаментозные — та же обратимая химическая кастрация на каком-то этапе, специальные препараты, которые подавляют мозговые центры, вызывающие непреодолимую потребность в совершении насилия. Мы разработали эту терапию, и даже имеем патент по этому поводу. Здесь же и обязательная психотерапия, семейная в том числе, и реабилитация — помощь в жизни, чтобы человек пришел в норму и не чувствовал бы себя отверженным.
— Встречаются ли серийные убийцы среди женщин?
— Видите ли, есть понятие многоэпизодного убийства, а серийное убийство — частный вариант многоэпизодного. Последние могут быть и профессиональными, когда человек на этом зарабатывает (так называемые киллеры), и убийства из мести, и так далее. Серийные же убийства всегда связаны с психической болезнью. Женщины — многоэпизодные убийцы бывают, хотя их гораздо меньше, чем мужчин.
Что касается серийных убийц, то о маньяках-женщинах я не слышал. Я ведь работаю с садистами, и мне известны всего два случая в мировой практике, когда совершенное женщиной убийство подпадало под признаки серийного, было совершено с особой жестокостью. Но у меня появилась возможность изучить их дела, и оказалось, что эти женщины изначально развивались как транссексуалки, то есть у них был мужской склад ума, мужские наклонности. Это лишний раз подтверждает нашу гипотезу, что маниакальность — особенность мужского мозга.
Страница 4 из 5
