Об этом уголовном деле и его «герое» написаны, наверное, миллионы страниц, сняты и обошли экраны всего мира документальные фильмы. Маньяк стал легендой…
Добавить в моё избранное
9 мин, 45 сек 18352
Начало кровавых «подвигов» Андрея Чикатило пришлось на последние годы коммунистического режима — годы весьма своеобразного отношения к судебной статистике. На счету неизвестного преступника было уже более 30 убийств, поражающих воображение своей изощренной жестокостью. Изобретательность в совершении преступлений сочеталась с прямо-таки фатальной неуловимостью преступника. Усилия многочисленных следователей и оперативников, целые тома телефонограмм и ориентировок — результаты сводились к нулю. По Ростовской области ходили самые невероятные слухи. Временами казалось, что это работа каких-то потусторонних сил.
Для раскрытия преступлений была создана оперативно-следственная бригада Прокуратуры России, в состав которой в декабре 1986 г. был включен следователь прокуратуры Ростовской области Амурхан Хадрисович Яндиев.
Работа по делу началась с анализа образа жизни жертв преступника. Выяснились интересные детали. Из всех убитых (а это были молодые женщины и дети) только две девушки могли однозначно считаться социально благополучными. Они жили в полных семьях, хорошо учились (одна в школе, другая в техникуме). Остальные же жертвы были, что называется, на подбор из числа тех, чьи портреты и биографии заполняли картотеки милицейских учетов. Дети (в основном мальчики от 8 до 14 лет) отличались склонностью к бродяжничеству, как правило, отрицательно характеризовались педагогами, а их родители, даже в полных семьях, мало уделяли внимания воспитанию, ограничив круг своих интересов алкогольными заботами. Женщин же, попавших в руки маньяка, можно смело отнести к категории вокзальных жриц свободной любви, начисто лишенных какой-либо разборчивости, да и просто брезгливости.
Однако простая констатация этих фактов мало что давала следствию. В деятельности «серийного» убийцы удивляла прежде всего география преступлений. Складывалось впечатление, что маньяк вездесущ. Расстояние от места обнаружения одного изуродованного трупа до другого иногда достигало тысячи километров: Нижний Тагил — Ростов — Москва — Ташкент — Ленинград — украинская Горловка и… снова и снова Ростов и Ростовская область.
Попробовали отслеживать уже известные места обнаружения трупов и наносить их на карту Ростовской области, отметая пока другие регионы, где преступления носили, очевидно, эпизодический характер. Очень скоро стало ясно, что преступник чаще всего передвигается по железной дороге на пригородных поездах. Расположение маленьких станций и разъездов, в окрестностях которых обнаруживались трупы жертв, исключало возможность использования поездов дальнего следования.
По результатам опросов сотен свидетелей на карту были нанесены отметки в местах, где последний раз видели жертву живой. Стало понятно, что жертвы в основном попадались на глаза маньяку на пригородных авто-и железнодорожных вокзалах. Так определилась тактика розыска, и именно в этом направлении были сосредоточены усилия следователей.
Работа осложнилась не только отсутствием примет преступника. Правоохранительные органы СССР и России еще не имели опыта раскрытия подобных преступлений, и нарабатывался этот опыт, к сожалению, методом проб и ошибок, единственно возможным в данной ситуации.
Итак, сети в Ростовской области были расставлены, и пустовали они недолго. Практически ежедневно работниками милиции, задействованными в операции «Лесополоса» (так было зашифровано это дело по наиболее часто встречающимся местам обнаружения трупов жертв), задерживались и доставлялись лица, которых можно было, хоть с малой долей вероятности, заподозрить в причастности к преступлениям. Как говорится, нет худа без добра. В процессе розыска маньяка было раскрыто около тысячи всевозможных преступлений, в основном сексуального характера.
Впрочем, следствие не полагалось только на разворотливость милиционеров. Если суммировать долгие сутки и часы, проведенные в разъездах, беседах с сотнями людей, то, наверное, сложится целая оперативная биография. И вот, наконец, планомерные и методичные поиски начали давать неизбежные результаты.
Первым из них было свидетельство студенток Шахтинского медучилища. Девушки, постоянно ездившие в электричках на занятия, обратили внимание на странного мужчину лет 50-ти, который в вагоне электропоезда подсел к мальчугану, ехавшему без взрослых, и стал уговаривать его выйти из поезда вместе с ним. При этом мужчина прибегал к явному обману. Он убеждал мальчика выйти из поезда, ссылаясь… на маму, которая якобы поручила ему проводить парнишку. Когда поезд прибыл в Шахты, мальчик, видимо напуганный такой настойчивостью незнакомца, убежал, а мужчина затерялся в вокзальной толпе. Но студентки его запомнили. В это же время в Красносулинском районе, т. е. именно там, где наблюдали эпизод с мальчиком девушки-студентки, в прилегающих к железной дороге лесополосах были обнаружены несколько изуродованных трупов женщин и детей. Их находили грибники, рабочие-путейцы, пастухи. Круг поисков основательно сузился.
Для раскрытия преступлений была создана оперативно-следственная бригада Прокуратуры России, в состав которой в декабре 1986 г. был включен следователь прокуратуры Ростовской области Амурхан Хадрисович Яндиев.
Работа по делу началась с анализа образа жизни жертв преступника. Выяснились интересные детали. Из всех убитых (а это были молодые женщины и дети) только две девушки могли однозначно считаться социально благополучными. Они жили в полных семьях, хорошо учились (одна в школе, другая в техникуме). Остальные же жертвы были, что называется, на подбор из числа тех, чьи портреты и биографии заполняли картотеки милицейских учетов. Дети (в основном мальчики от 8 до 14 лет) отличались склонностью к бродяжничеству, как правило, отрицательно характеризовались педагогами, а их родители, даже в полных семьях, мало уделяли внимания воспитанию, ограничив круг своих интересов алкогольными заботами. Женщин же, попавших в руки маньяка, можно смело отнести к категории вокзальных жриц свободной любви, начисто лишенных какой-либо разборчивости, да и просто брезгливости.
Однако простая констатация этих фактов мало что давала следствию. В деятельности «серийного» убийцы удивляла прежде всего география преступлений. Складывалось впечатление, что маньяк вездесущ. Расстояние от места обнаружения одного изуродованного трупа до другого иногда достигало тысячи километров: Нижний Тагил — Ростов — Москва — Ташкент — Ленинград — украинская Горловка и… снова и снова Ростов и Ростовская область.
Попробовали отслеживать уже известные места обнаружения трупов и наносить их на карту Ростовской области, отметая пока другие регионы, где преступления носили, очевидно, эпизодический характер. Очень скоро стало ясно, что преступник чаще всего передвигается по железной дороге на пригородных поездах. Расположение маленьких станций и разъездов, в окрестностях которых обнаруживались трупы жертв, исключало возможность использования поездов дальнего следования.
По результатам опросов сотен свидетелей на карту были нанесены отметки в местах, где последний раз видели жертву живой. Стало понятно, что жертвы в основном попадались на глаза маньяку на пригородных авто-и железнодорожных вокзалах. Так определилась тактика розыска, и именно в этом направлении были сосредоточены усилия следователей.
Работа осложнилась не только отсутствием примет преступника. Правоохранительные органы СССР и России еще не имели опыта раскрытия подобных преступлений, и нарабатывался этот опыт, к сожалению, методом проб и ошибок, единственно возможным в данной ситуации.
Итак, сети в Ростовской области были расставлены, и пустовали они недолго. Практически ежедневно работниками милиции, задействованными в операции «Лесополоса» (так было зашифровано это дело по наиболее часто встречающимся местам обнаружения трупов жертв), задерживались и доставлялись лица, которых можно было, хоть с малой долей вероятности, заподозрить в причастности к преступлениям. Как говорится, нет худа без добра. В процессе розыска маньяка было раскрыто около тысячи всевозможных преступлений, в основном сексуального характера.
Впрочем, следствие не полагалось только на разворотливость милиционеров. Если суммировать долгие сутки и часы, проведенные в разъездах, беседах с сотнями людей, то, наверное, сложится целая оперативная биография. И вот, наконец, планомерные и методичные поиски начали давать неизбежные результаты.
Первым из них было свидетельство студенток Шахтинского медучилища. Девушки, постоянно ездившие в электричках на занятия, обратили внимание на странного мужчину лет 50-ти, который в вагоне электропоезда подсел к мальчугану, ехавшему без взрослых, и стал уговаривать его выйти из поезда вместе с ним. При этом мужчина прибегал к явному обману. Он убеждал мальчика выйти из поезда, ссылаясь… на маму, которая якобы поручила ему проводить парнишку. Когда поезд прибыл в Шахты, мальчик, видимо напуганный такой настойчивостью незнакомца, убежал, а мужчина затерялся в вокзальной толпе. Но студентки его запомнили. В это же время в Красносулинском районе, т. е. именно там, где наблюдали эпизод с мальчиком девушки-студентки, в прилегающих к железной дороге лесополосах были обнаружены несколько изуродованных трупов женщин и детей. Их находили грибники, рабочие-путейцы, пастухи. Круг поисков основательно сузился.
Страница 1 из 3
