Депрессия

Тогда я получил свою первую двойку. Я возвращался со школы без всякого настроения. Естественно, родители отругали меня и спать я лег раньше обычного, чувствуя только подавленность. Ту ночь я не забуду никогда, хотя неоднократно пытался это сделать. В тот вечер я провалился в сон мгновенно. Мне было холодно и страшно. Я бродил в темноте, пытаясь выбраться из своего кошмара, но тщетно. И я постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд, обжигающий холодом. Спустя несколько минут, а может и часов, где-то вдалеке я разглядел черный силуэт. Настолько черный, что он резко выделялся на фоне окружающей меня темноты. Этот силуэт был похож на мальчика лет десяти. Едва я пошел к нему навстречу, он исчез. А затем исчез и я. Растворился во тьме. Помню, я тогда боялся засыпать еще около месяца.

В пятнадцать лет все повторилось. Тогда я расстался со своей первой девушкой и чувствовал себя паршиво, мягко говоря. И снова рано завалился спасть. И снова этот страшный сон. Только в тот раз, бродя во тьме, я постоянно слышал шаги тяжелых сапог у себя за спиной. А в конце появился силуэт ладно сложенного юноши. И снова страх и снова тьма поглотила меня.

Недавно в моей жизни началась, что называется, черная полоса. Началась она с зачета по логике. Вернее, с незачета. Получить незачет в первую сессию на первом курсе — для меня это было хуже конца света. Чем больше я готовился, тем больше сомневался в том, что я вообще когда-нибудь сдам этот предмет.

Однажды на лекции по информатике я настолько погрузился в свои депрессивные мысли, что сам не заметил, как уснул. Этому поспособствовала и спокойная усыпляющая речь преподавателя. Я спокойно дремал, пока мой одногрупник не толкнул меня локтем. Я мгновенно вернулся в реальность. Наш информатик прервал свою лекцию, чтобы дать важное объявление:

— И по просьбе нашего декана, Владимира Васильевича, я напоминаю, что все, кто не избавится от своих хвостов до 25-го числа, будут незамедлительно отчислены.

— И ради этого он прервался на середине лекции? — спросил я своего соседа.

Тот лишь удивленно покивал головой.

— Особенно это касается тебя, Калугин! — тут я в полном изумлении уставился на препода, а на меня уставился весь зал. — Да, да, Калугин, именно тебя! Я еще раз напоминаю, что, как только ты снова завалишь логику, тебя отчислят из нашей престижной академии.

Весь зал разразился смехом. Я же, пытаясь перекричать откровенно ржущих надо мной студентов, неуверенно спросил:

— Почему Вы считаете, что я завалю логику и в этот раз?

— Да потому, что ты тупой, Калугин. А в нашей академии нет места для таких, как ты.

Студенты стали хохотать с удвоенной силой. Но громче всех смеялся сам преподаватель. Вдруг на секунду его лицо исказилось страшной гримасой, глаза его стали чернее ночи, а из одежды повалил темно-синий дым.

На этом моменте я проснулся. Я дернулся в своем кресле, больно заехав своему соседу локтем по ребрам и коротко вскрикнул. Вся аудитория уставилась на меня. Мне пришлось покинуть лекцию по просьбе преподавателя.

На следующий день мне позвонил мой друг, который в этот момент должен был находиться в армии. Все, что я понял из его звонка — его поместили в психушку и он просит приехать, привезти немного еды и сигарет. Первая мысль, которая пришла мне в голову — его не могли забрать просто так. Сейчас в дурку вообще просто так не попадают. Я плюнул на пары, сел на первый же автобус и поехал к другу. Настроение мое полностью соответствовало ситуации. Я доехал до места на удивление быстро. Добродушные улыбки санитаров и врачей меня никак не насторожили. Меня проводили до нужного крыла и сказали номер палаты. Проходя по длинному коридору, я почувствовал, что что-то не так, но вот никак не мог определить причину моего беспокойства. И только пройдя полпути я осознал: в коридоре кроме меня нет никого. Вообще. Я непроизвольно ускорил шаг. Из закрытых палат доносились странные звуки: то нервный смех, то плач, то еле различаемые в общем шуме слова молитвы. В палату к другу я чуть ли не вбежал. Я постучал и, не дожидаясь приглашения войти, дернул дверную ручку. Дверь легко поддалась и я оказался внутри. В шестиместной палате все оказалось перевернутым вверх дном. Я встал на пороге и стал неуверенно озираться в поисках друга. Внезапно у меня над головой раздался крик, чем-то похожий на «Калабанга!», но обернуться я не успел. Мне по затылку прилетел мощный удар чем-то тупым и тяжелым.

Очнулся я на кровати все в той же палате. Я лежал в смирительной рубашке, а мой друг неспешно напяливал на себя мою одежду. Потом, удовлетворенно оглядев себя со всех сторон, направился к выходу, оставляя за собой след из темно-синего тумана. Я попытался крикнуть ему вдогонку, но что-то мягкое и мокрое у меня во рту помешало это сделать. Сразу же после ухода моего друга в палату зашли две медсестры. Они достали шприц с мутной зеленоватой жидкостью.