Ночь. Рёв моторов и сигнализации переплетался в какофонию хаоса…
Добавить в моё избранное
9 мин, 16 сек 18632
Широкий мост заполонили машины, не оставляя и сантиметра свободного места. Паника, исходившая от каждого человека, пропитала холодный ноябрьский воздух и стала осязаемой. Она практически материализовалась, обрела тело и душу. Все находились в тревожном ожидании чего-то ужасного, потому мало кто заметил точёную фигурку девушки, которая стояла на краю моста. Мало кто, сквозь затуманенный страхом взор, заметил обречённость в её глазах.
Края нежно-голубого платья развевались на ветру, голые ступни были изрезаны острыми камнями и битым стеклом, волнистые волосы, кажущиеся в темноте не золотистого, а пепельного цвета, напоминали волны неспокойного моря. Она медленно развела руки в стороны и сделала неуверенный шаг вперёд. Пальчики повисли над пропастью. Шум и хаос остался позади, стал чем-то отдалённым и ненастоящим. Она могла слышать только сонное биение своего сердца, отстукивающее определённый ритм, погружая её в неглубокий транс. Под пьянящее действие этого транса незнакомка осмелилась сделать ещё один — последний — шаг в пустоту…
Дрожащие пальцы вцепились в матрац, из груди вырвался душераздирающий крик. Вскоре пелена ночного кошмара начала отступать, руки ослабили хватку, а губы напряжённо сомкнулись в тонкую линию.
— Лида, — послышался взволнованный голос. Он показался очень знакомым, от его тембра грудь сжималась от тоски. Голос сказал что-то ещё, но из-за гула в ушах Лидия не разобрала слов. Когда она попросила воды, произнесённое ею было лишь несвязным бормотанием. Впрочем, кто-то поспешно подставил чашку ко рту и Лида жадно начала пить. Медленно открыв глаза, она попыталась сфокусировать взгляд на человеке, который был перед ней, но казался большим чёрным пятном.
— Как ты?
Лидия потёрла глаза. На неё смотрел седоволосый мужчина. Его массивные брови были приподняты от печали, а руки тревожно поглаживали одеяло, под, которым лежала Лида.
— Папа!
Она встала с постели, огляделась, затем крепко обняла отца. В своем коричневом пиджаке, которому было, по меньшей мере, двадцать лет, он выглядел намного старее.
— Ты неважно выглядишь, — сказала Лидия, отстранившись, чтобы разглядеть его лицо.
Отец ничего не ответил, лишь грустно улыбнулся и нежно коснулся её щеки. На его глаза навернулись слёзы, но быстро сморгнув их, он спросил:
— Что тебе снилось?
— Чёрное солнце.
Ответ вырвался сам собой. Лида замерла, не понимая, почему сказала именно это.
Лицо отца мгновенно посуровело, он крепко сжал плечи дочери и внимательно посмотрел в глаза:
— А что ещё?
— Я… я не помню. Папа, что происходит? — девушка высвободилась из его рук.
— Лидочка, доченька, — отец сделал шаг на встречу, но Лидия отступила, — ты умерла во сне?
— Да.
— Если тебе приснится такой сон ещё раз, пообещай мне, что будешь бороться!
— Я не понимаю, папа…
— Пообещай!
Лидия уставилась на отца, но увидев непоколебимость его взгляда, вздохнула.
— Обещаю.
Весь оставшийся день прошёл, как в тумане. Лида пыталась вспомнить, что делала минуту назад, вчера или позавчера, что происходило вообще в течение года, но не могла. Воспоминания были закрыты от неё, словно в голове воздвигнута стена и сколько бы Лидия не нащупывала прошлое — оно оставалось недоступно ей.
Плёнка её непонятной и очень странной жизни оборвалась, как бывает иногда в фильмах или книгах. Будто кто-то щёлкнул пальцами и маленькая комнатка, где лежала Лида, пытаясь восстановить память, собрать по кусочкам свою жизнь в одну общую и понятную картину, сменилась на уже знакомое место, где она чувствовала себя беспомощной и потерянной.
Лида стояла на краю моста, вцепившись в железные перекладины. Тёмное небо казалось одиноким без звезд, казалось покинутым и одичавшим. Было в нём что-то чуждое, не такое родное и знакомое; в этой чёрной бездне скрывалось что-то ужасное…
На первый взгляд, сон оставался неизменным: она на пороге смерти, мост наполнен людьми и всё то же голубое платье развевается на ветру. Но оглянувшись, она поняла, что находится в бесцветном мире, где только её одежда имела тёплый оттенок неба; она чувствовала не ужас, а холодную неизбежность, которая рвала последнюю нить к спасению. Людей, которые суетливо ходили по улицам или сидели в машинах, ожидая, когда закончится бесконечная пробка, нельзя было разглядеть, нельзя было запомнить их лица. Они, подобно муравьям, куда-то спешили, излучали негатив и недовольство, а еще страх. Весь сон казался фальшью, чьей-то игрой. Этот город был словно из картона, как и люди и мост и даже небо.
Лидия на секунду закрыла глаза и, вздохнув, перелезла через перекладины. Она не знала куда идет. Просто подальше от злополучного моста и непреодолимого желания прыгнуть. Сначала Лида шла медленно и нерешительно, но затем её шаг ускорился и она начала бежать.
Края нежно-голубого платья развевались на ветру, голые ступни были изрезаны острыми камнями и битым стеклом, волнистые волосы, кажущиеся в темноте не золотистого, а пепельного цвета, напоминали волны неспокойного моря. Она медленно развела руки в стороны и сделала неуверенный шаг вперёд. Пальчики повисли над пропастью. Шум и хаос остался позади, стал чем-то отдалённым и ненастоящим. Она могла слышать только сонное биение своего сердца, отстукивающее определённый ритм, погружая её в неглубокий транс. Под пьянящее действие этого транса незнакомка осмелилась сделать ещё один — последний — шаг в пустоту…
Дрожащие пальцы вцепились в матрац, из груди вырвался душераздирающий крик. Вскоре пелена ночного кошмара начала отступать, руки ослабили хватку, а губы напряжённо сомкнулись в тонкую линию.
— Лида, — послышался взволнованный голос. Он показался очень знакомым, от его тембра грудь сжималась от тоски. Голос сказал что-то ещё, но из-за гула в ушах Лидия не разобрала слов. Когда она попросила воды, произнесённое ею было лишь несвязным бормотанием. Впрочем, кто-то поспешно подставил чашку ко рту и Лида жадно начала пить. Медленно открыв глаза, она попыталась сфокусировать взгляд на человеке, который был перед ней, но казался большим чёрным пятном.
— Как ты?
Лидия потёрла глаза. На неё смотрел седоволосый мужчина. Его массивные брови были приподняты от печали, а руки тревожно поглаживали одеяло, под, которым лежала Лида.
— Папа!
Она встала с постели, огляделась, затем крепко обняла отца. В своем коричневом пиджаке, которому было, по меньшей мере, двадцать лет, он выглядел намного старее.
— Ты неважно выглядишь, — сказала Лидия, отстранившись, чтобы разглядеть его лицо.
Отец ничего не ответил, лишь грустно улыбнулся и нежно коснулся её щеки. На его глаза навернулись слёзы, но быстро сморгнув их, он спросил:
— Что тебе снилось?
— Чёрное солнце.
Ответ вырвался сам собой. Лида замерла, не понимая, почему сказала именно это.
Лицо отца мгновенно посуровело, он крепко сжал плечи дочери и внимательно посмотрел в глаза:
— А что ещё?
— Я… я не помню. Папа, что происходит? — девушка высвободилась из его рук.
— Лидочка, доченька, — отец сделал шаг на встречу, но Лидия отступила, — ты умерла во сне?
— Да.
— Если тебе приснится такой сон ещё раз, пообещай мне, что будешь бороться!
— Я не понимаю, папа…
— Пообещай!
Лидия уставилась на отца, но увидев непоколебимость его взгляда, вздохнула.
— Обещаю.
Весь оставшийся день прошёл, как в тумане. Лида пыталась вспомнить, что делала минуту назад, вчера или позавчера, что происходило вообще в течение года, но не могла. Воспоминания были закрыты от неё, словно в голове воздвигнута стена и сколько бы Лидия не нащупывала прошлое — оно оставалось недоступно ей.
Плёнка её непонятной и очень странной жизни оборвалась, как бывает иногда в фильмах или книгах. Будто кто-то щёлкнул пальцами и маленькая комнатка, где лежала Лида, пытаясь восстановить память, собрать по кусочкам свою жизнь в одну общую и понятную картину, сменилась на уже знакомое место, где она чувствовала себя беспомощной и потерянной.
Лида стояла на краю моста, вцепившись в железные перекладины. Тёмное небо казалось одиноким без звезд, казалось покинутым и одичавшим. Было в нём что-то чуждое, не такое родное и знакомое; в этой чёрной бездне скрывалось что-то ужасное…
На первый взгляд, сон оставался неизменным: она на пороге смерти, мост наполнен людьми и всё то же голубое платье развевается на ветру. Но оглянувшись, она поняла, что находится в бесцветном мире, где только её одежда имела тёплый оттенок неба; она чувствовала не ужас, а холодную неизбежность, которая рвала последнюю нить к спасению. Людей, которые суетливо ходили по улицам или сидели в машинах, ожидая, когда закончится бесконечная пробка, нельзя было разглядеть, нельзя было запомнить их лица. Они, подобно муравьям, куда-то спешили, излучали негатив и недовольство, а еще страх. Весь сон казался фальшью, чьей-то игрой. Этот город был словно из картона, как и люди и мост и даже небо.
Лидия на секунду закрыла глаза и, вздохнув, перелезла через перекладины. Она не знала куда идет. Просто подальше от злополучного моста и непреодолимого желания прыгнуть. Сначала Лида шла медленно и нерешительно, но затем её шаг ускорился и она начала бежать.
Страница 1 из 3
