Скажу сразу — я не знаю, что это было и не берусь судить. Версия у меня пока только одна, но настолько неясная, что и ее нет смысла разглашать. Мне было около 18-19 лет. Я училась в колледже, но по удаленной системе — т. е. всю неделю мы «самообучаемся», а раз в неделю приезжаем и пишем работы, показываем д/з и т. п.
Добавить в моё избранное
8 мин, 8 сек 17176
Однажды на лодке по пруду катался сын барина и его нянька и сын упал в воду. Спасти его не удалось. После этого якобы барин приказал засыпать пруд и сделать поляну.
Мы слушали все эти истории, ощущая, что все эти события — рядом. Сторож показал нам здания детской школы и пожарной станции, построенные боярами в селе. Увидев наш с сестрой искренний интерес к старине, сторож на прощание сказал, что если ехать дальше, то будет еще одна заброшенная усадьба и ее тоже стоит посмотреть.
Мы поблагодарили старика и пошли к машине. Снова прошли мимо крестов, выложенных на газоне у церкви. И мне вновь стало грустно и неприятно — как будто у могил родных прошлась, так стало тоскливо.
Сестра сказала, что раз уж мы здесь, поедем дальше, по пути, указанному сторожем. Мы с мамой были не против, загрузились в машину и тронулись в путь. Вскоре мы действительно увидели кирпичные бараки, между ними стояло две красно-кирпичные стелы, обозначая въезд. Я, не задумываясь, сказала «нам сюда». Мы проехали между стелами.
Проехав вдоль кирпичных бараков, мы обнаружили кованую решетку и ворота, запертые на замок. Тем не менее, все выглядело вполне обитаемым и за решеткой был совершенно современный КПП. Сестра припарковала машину, мы вышли. Мама спросила у охранника, можем ли мы войти и что было здесь ранее. Он ответил, что это усадьба Ольгово, во времена СССР здесь был санаторий и часть блоков осталась рабочей по сей день. Мы вошли на территорию.
Буквально через пару шагов мы вышли на крошечную площадь, в центре, которой стоял бюст Ленина. Меня почему-то затрясло. Если идти от входа вправо, можно увидеть останки флигеля, куда запрещается заходить, т. к. велика опасность обрушения. По сути, от здания ничего не осталось — кроваво-красный кирпич, обрушенный по неимоверной траектории и заполонившие все растения и кустарники.
От останков флигеля уходили кирпичные коридоры со следами огня. В одном из них был виден проход в парк, туда мы и направились. Проходя через свод обожженных кирпичей, я почувствовала что-то не то. Мне показалось, что я уже бывала здесь и не один раз. Мы вышли в парк. Сестра и мама встали на месте, т. к. парк был заброшен и, по большому счету, делать там было нечего. Я, сама себя еле слыша, сказала: «Вперед. Там два пруда — белый и малиновый». Мама медленно обернулась ко мне: «Что? С чего ты взяла?». Я стояла на месте и настаивала на том, что впереди, за зарослями, нас ждут два пруда. Мама развернулась и ушла к охраннику. Спросила его: «неужели есть и пруды в парке?», на что он ей ответил: «да, белый и малиновый». Мама вернулась и с удивлением на меня посмотрела: «Оля, откуда ты это взяла?!». Я молчу. После того, как я осознала происходящее, я рассказала маме с сестрой свой сон. Они решили меня проверить — проходя по останкам усадьбы, спрашивали, что за здания на территории и для чего они использовались. Я в это время полностью вернулась в сон: «Это же конюшня! А это постоялый двор для путников!»
Мама побледнела, сестра усмехалась. Мы уехали оттуда, остановившись лишь у крохотного магазинчика, расположенного в бывшем коннике. Там я купила свечку (в то время я очень увлекалась свечами). Свечка со временем пропала куда-то.
После этой истории, когда я поняла, что есть место, в котором я никогда не была, но и была двести раз одновременно, я перерыла весь Интернет в поисках информации. Действительно, в роду, который занимал усадьбу, был человек с именем, которое я носила, как отчество. Но меня не было. Возможно, я была лишь незаконной, нагулянной дочерью. Но я помню, помню все!
После этого случая прошло семь лет. Я иногда вспоминала об этом, прикалывалась, что, наверное, именитые предки что-то хотят от меня. Но более ничего не повторялось.
Пока нам с женихом не пришла в голову идея переехать из прекрасной столицы России в ее Северную столицу. Как ни странно, идея была одобрена нашими родственниками и я начала искать квартиру на продажу. Когда я увидела адрес — переулок того самого, моего предка из сна! — у меня замерло сердце. Далее события развивались сложно и муторно, но в итоге — именно эта квартира теперь наша. Именно в переулке, носящем его имя, мы купили просторную, светлую квартиру. Именно отсюда я и пишу Вам.
Пока шел ремонт, мы с любимым наметили свадьбу. Мы выбрали для проведения праздника усадьбу в Подмосковье, недалеко от родителей, в полной сохранности — далеко не усадьба Алсуфьевых, закрытая на долгие годы и тем более не Ольгово, выкупленная частником.
За 1,5 месяца до свадьбы нам сообщили, что провести мероприятие в выбранной усадьбе невозможно, т. к. она принадлежит МВД и пришел приказ об отмене всех частных мероприятий. Нам предложили альтернативу, в черте города. Я зашла на сайт усадьбы, чтобы прочитать ее историю и сердце замерло. В жизни этой усадьбы был длительный период, когда ей владели представители той самой фамилии, которая с 18 лет не дает мне покоя.
Мы слушали все эти истории, ощущая, что все эти события — рядом. Сторож показал нам здания детской школы и пожарной станции, построенные боярами в селе. Увидев наш с сестрой искренний интерес к старине, сторож на прощание сказал, что если ехать дальше, то будет еще одна заброшенная усадьба и ее тоже стоит посмотреть.
Мы поблагодарили старика и пошли к машине. Снова прошли мимо крестов, выложенных на газоне у церкви. И мне вновь стало грустно и неприятно — как будто у могил родных прошлась, так стало тоскливо.
Сестра сказала, что раз уж мы здесь, поедем дальше, по пути, указанному сторожем. Мы с мамой были не против, загрузились в машину и тронулись в путь. Вскоре мы действительно увидели кирпичные бараки, между ними стояло две красно-кирпичные стелы, обозначая въезд. Я, не задумываясь, сказала «нам сюда». Мы проехали между стелами.
Проехав вдоль кирпичных бараков, мы обнаружили кованую решетку и ворота, запертые на замок. Тем не менее, все выглядело вполне обитаемым и за решеткой был совершенно современный КПП. Сестра припарковала машину, мы вышли. Мама спросила у охранника, можем ли мы войти и что было здесь ранее. Он ответил, что это усадьба Ольгово, во времена СССР здесь был санаторий и часть блоков осталась рабочей по сей день. Мы вошли на территорию.
Буквально через пару шагов мы вышли на крошечную площадь, в центре, которой стоял бюст Ленина. Меня почему-то затрясло. Если идти от входа вправо, можно увидеть останки флигеля, куда запрещается заходить, т. к. велика опасность обрушения. По сути, от здания ничего не осталось — кроваво-красный кирпич, обрушенный по неимоверной траектории и заполонившие все растения и кустарники.
От останков флигеля уходили кирпичные коридоры со следами огня. В одном из них был виден проход в парк, туда мы и направились. Проходя через свод обожженных кирпичей, я почувствовала что-то не то. Мне показалось, что я уже бывала здесь и не один раз. Мы вышли в парк. Сестра и мама встали на месте, т. к. парк был заброшен и, по большому счету, делать там было нечего. Я, сама себя еле слыша, сказала: «Вперед. Там два пруда — белый и малиновый». Мама медленно обернулась ко мне: «Что? С чего ты взяла?». Я стояла на месте и настаивала на том, что впереди, за зарослями, нас ждут два пруда. Мама развернулась и ушла к охраннику. Спросила его: «неужели есть и пруды в парке?», на что он ей ответил: «да, белый и малиновый». Мама вернулась и с удивлением на меня посмотрела: «Оля, откуда ты это взяла?!». Я молчу. После того, как я осознала происходящее, я рассказала маме с сестрой свой сон. Они решили меня проверить — проходя по останкам усадьбы, спрашивали, что за здания на территории и для чего они использовались. Я в это время полностью вернулась в сон: «Это же конюшня! А это постоялый двор для путников!»
Мама побледнела, сестра усмехалась. Мы уехали оттуда, остановившись лишь у крохотного магазинчика, расположенного в бывшем коннике. Там я купила свечку (в то время я очень увлекалась свечами). Свечка со временем пропала куда-то.
После этой истории, когда я поняла, что есть место, в котором я никогда не была, но и была двести раз одновременно, я перерыла весь Интернет в поисках информации. Действительно, в роду, который занимал усадьбу, был человек с именем, которое я носила, как отчество. Но меня не было. Возможно, я была лишь незаконной, нагулянной дочерью. Но я помню, помню все!
После этого случая прошло семь лет. Я иногда вспоминала об этом, прикалывалась, что, наверное, именитые предки что-то хотят от меня. Но более ничего не повторялось.
Пока нам с женихом не пришла в голову идея переехать из прекрасной столицы России в ее Северную столицу. Как ни странно, идея была одобрена нашими родственниками и я начала искать квартиру на продажу. Когда я увидела адрес — переулок того самого, моего предка из сна! — у меня замерло сердце. Далее события развивались сложно и муторно, но в итоге — именно эта квартира теперь наша. Именно в переулке, носящем его имя, мы купили просторную, светлую квартиру. Именно отсюда я и пишу Вам.
Пока шел ремонт, мы с любимым наметили свадьбу. Мы выбрали для проведения праздника усадьбу в Подмосковье, недалеко от родителей, в полной сохранности — далеко не усадьба Алсуфьевых, закрытая на долгие годы и тем более не Ольгово, выкупленная частником.
За 1,5 месяца до свадьбы нам сообщили, что провести мероприятие в выбранной усадьбе невозможно, т. к. она принадлежит МВД и пришел приказ об отмене всех частных мероприятий. Нам предложили альтернативу, в черте города. Я зашла на сайт усадьбы, чтобы прочитать ее историю и сердце замерло. В жизни этой усадьбы был длительный период, когда ей владели представители той самой фамилии, которая с 18 лет не дает мне покоя.
Страница 2 из 3
