Более всего меня поразило сочетание нелепости самих событий и абсолютная реалистичность. Я чувствовал все фоновые запахи (от друга пахнет сигаретами Winston, например), чувствовал, как иголка протыкает плоть и, если воткнуть чуть глубже, царапает кость.
Добавить в моё избранное
4 мин, 34 сек 6374
Но главное — мою целеустремленность и уверенность принимали как должное и с уважением. А никак в этом мире, когда 100 раз переспросят «точно?» и«откуда ты знаешь?» — и в итоге моя уверенность и вызовет недоверие и непонимание. Парадокс. Здесь же все было гораздо логичнее.
Начало довольно банальное — я захожу в полутемную и, насколько заметил, полупустую комнату, где мой друг Верден увлеченно занимается любовью с девушкой — белокожей худощавой блондинкой с татуировками и синими лентами в волосах. Я вышел в другую комнату, уселся на диван. Рядом лежал пакет какой-то еды вроде чипсов. Но меня заинтересовала газета, что лежала рядом. Ее дата на 2 недели опережала текущую — июль 21… какого-то года. На число я даже толком не глянул. Важнее был заголовок «Пострадавшие после теракта в торговом центре приходят в норму». Я прочитал статью — теракт был 2 недели назад, то есть сегодня. К тому же, один из выживших, 27-летний мужчина, благодарил за спасение «двух неизвестных волонтеров, жаль, что я так и не узнал их имен». По описанию других свидетелей, это были два парня — худой рыжий в белой толстовке и высокий крупный в черной кожаной косухе. Оба с короткими армейскими стрижками. Я и Верден, соответственно. В этот момент, довольно улыбаясь, зашел Верден. Я показал ему газету. Мы не стали терять время и устремились к торговому центру.
Зрелище было угнетающее — высокое здание ТРЦ, построенное из серого камня и стекла, лежало в руинах. Я даже не стал прикидывать, сколько взрывчатки потребовалось террористам. Заметил ребят из медицинской службы — их выделяли красно-белые нарукавные повязки с рисунком саламандры (две такие украшают банки газировки Adrenaline Rush, а на повязках одна, белая на красном) — и подошел к ним.
Вокруг суетились врачи и медсестры-медбратья, на носилках и переносных операционных столах лежали раненые. Также здесь лежали трупы, полностью завернутые в светлые полотнища. Один из них привлек мое внимание — я развернул ткань и понял, что этот парень еще жив. У него были оторваны обе руки, которые лежали рядом с телом. Еще на правом плече был стесан кусок мягких тканей и были мелкие ссадины, характерные для жертвы взрыва. Что примечательно — крови не было. Совсем. Плюс желтоватый оттенок кожи — вообще, у местных такая особенность, при плохом самочувствии их кожа желтеет, а когда все хорошо — кожа белоснежная, как у той девицы. Мы оба тоже белокожие. Но не суть.
— Дайте иголку, нитку и… мм… ножницы, — потребовал я.
Медсестра протянула мне требуемое. Причем нитка уже была вдета в иголку. Я начал пришивать руки.
Вот вам и нелепость. Я пришивал руки парня, просто как оторванные лапы к мягкой игрушке. Фоном скользила мысль — надо же отдельно сосуды, нервы сшивать, почему нет крови, что я вообще творю… Я вообще толком шить не умею, но в универе изучал судебную медицину и два раза делал вскрытие. Да уж, явно не тот опыт, что требуется.
Пациент, тем временем, пришел в сознание и начал слабо дергаться от боли.
— Обезболивающее ему, — почти приказал я.
Вкололи.
А я внезапно услышал резкий звук — и вот вторая нелепость — проснулся. Шум доносился из окна. Я глянул — обычная утренняя возня людей и машин. Сходил в туалет, попил воды. А в голове гулкий тревожный бит — нужно помочь тому парню. Ложусь в постель. Кот Рудольф по-прежнему дремлет в ногах. Закрываю глаза.
Вы когда-нибудь пробовали досмотреть сон, прерванный на самом интересном месте? Вот именно — это невозможно.
Сейчас же я физически — подчеркиваю — физически почувствовал, как не лежу, а стою, склонившись над операционным столом. На мне не пижама, а белая толстовка, черная футболка с рисунками, бледно-серые джинсы и высокие ботинки Steel. (Верден, напомню, одет также, только джинсы темные и вместо толстовки черная кожаная косуха). В руках нитка с иголкой. Продолжаю зашивать.
Иногда во сне бывает, что нужное действие выполняется, как в игре, нажал кнопку F — и оно как бы само. Здесь же я делал каждый стежок, что требовало определенных усилий и главное, аккуратности.
Пришил одну руку.
— Чем кости закрепим?
На зашитую руку надели металлические штуки, функционально как аппарат Елизарова, но гораздо компактнее. И они крепились степлером, через кожу. На вторую руку прямо на кость поставили металлические скобы (тоже как степлер). Ну а дальше я пришил — стежок за стежком. Потом побрызгал «жидкой кожей» на рану на плече и самые крупные ссадины. Мысль«хрен знает что, но хуже я ему все равно не сделаю, ну а выживет — тем лучше».
Подошел Верден, вдвоем отвезли страдальца в палату (да-да, больница рядом с ТРЦ, по разговорам, ее тоже подорвать хотели, но не вышло, на наше счастье). В палате лежали еще два мужика, один воды попросил — Верден ему принес пластиковую бутылку, в коридоре стояли упаковки воды, консервных банок и всего такого.
Мы вернулись в свою хату.
Начало довольно банальное — я захожу в полутемную и, насколько заметил, полупустую комнату, где мой друг Верден увлеченно занимается любовью с девушкой — белокожей худощавой блондинкой с татуировками и синими лентами в волосах. Я вышел в другую комнату, уселся на диван. Рядом лежал пакет какой-то еды вроде чипсов. Но меня заинтересовала газета, что лежала рядом. Ее дата на 2 недели опережала текущую — июль 21… какого-то года. На число я даже толком не глянул. Важнее был заголовок «Пострадавшие после теракта в торговом центре приходят в норму». Я прочитал статью — теракт был 2 недели назад, то есть сегодня. К тому же, один из выживших, 27-летний мужчина, благодарил за спасение «двух неизвестных волонтеров, жаль, что я так и не узнал их имен». По описанию других свидетелей, это были два парня — худой рыжий в белой толстовке и высокий крупный в черной кожаной косухе. Оба с короткими армейскими стрижками. Я и Верден, соответственно. В этот момент, довольно улыбаясь, зашел Верден. Я показал ему газету. Мы не стали терять время и устремились к торговому центру.
Зрелище было угнетающее — высокое здание ТРЦ, построенное из серого камня и стекла, лежало в руинах. Я даже не стал прикидывать, сколько взрывчатки потребовалось террористам. Заметил ребят из медицинской службы — их выделяли красно-белые нарукавные повязки с рисунком саламандры (две такие украшают банки газировки Adrenaline Rush, а на повязках одна, белая на красном) — и подошел к ним.
Вокруг суетились врачи и медсестры-медбратья, на носилках и переносных операционных столах лежали раненые. Также здесь лежали трупы, полностью завернутые в светлые полотнища. Один из них привлек мое внимание — я развернул ткань и понял, что этот парень еще жив. У него были оторваны обе руки, которые лежали рядом с телом. Еще на правом плече был стесан кусок мягких тканей и были мелкие ссадины, характерные для жертвы взрыва. Что примечательно — крови не было. Совсем. Плюс желтоватый оттенок кожи — вообще, у местных такая особенность, при плохом самочувствии их кожа желтеет, а когда все хорошо — кожа белоснежная, как у той девицы. Мы оба тоже белокожие. Но не суть.
— Дайте иголку, нитку и… мм… ножницы, — потребовал я.
Медсестра протянула мне требуемое. Причем нитка уже была вдета в иголку. Я начал пришивать руки.
Вот вам и нелепость. Я пришивал руки парня, просто как оторванные лапы к мягкой игрушке. Фоном скользила мысль — надо же отдельно сосуды, нервы сшивать, почему нет крови, что я вообще творю… Я вообще толком шить не умею, но в универе изучал судебную медицину и два раза делал вскрытие. Да уж, явно не тот опыт, что требуется.
Пациент, тем временем, пришел в сознание и начал слабо дергаться от боли.
— Обезболивающее ему, — почти приказал я.
Вкололи.
А я внезапно услышал резкий звук — и вот вторая нелепость — проснулся. Шум доносился из окна. Я глянул — обычная утренняя возня людей и машин. Сходил в туалет, попил воды. А в голове гулкий тревожный бит — нужно помочь тому парню. Ложусь в постель. Кот Рудольф по-прежнему дремлет в ногах. Закрываю глаза.
Вы когда-нибудь пробовали досмотреть сон, прерванный на самом интересном месте? Вот именно — это невозможно.
Сейчас же я физически — подчеркиваю — физически почувствовал, как не лежу, а стою, склонившись над операционным столом. На мне не пижама, а белая толстовка, черная футболка с рисунками, бледно-серые джинсы и высокие ботинки Steel. (Верден, напомню, одет также, только джинсы темные и вместо толстовки черная кожаная косуха). В руках нитка с иголкой. Продолжаю зашивать.
Иногда во сне бывает, что нужное действие выполняется, как в игре, нажал кнопку F — и оно как бы само. Здесь же я делал каждый стежок, что требовало определенных усилий и главное, аккуратности.
Пришил одну руку.
— Чем кости закрепим?
На зашитую руку надели металлические штуки, функционально как аппарат Елизарова, но гораздо компактнее. И они крепились степлером, через кожу. На вторую руку прямо на кость поставили металлические скобы (тоже как степлер). Ну а дальше я пришил — стежок за стежком. Потом побрызгал «жидкой кожей» на рану на плече и самые крупные ссадины. Мысль«хрен знает что, но хуже я ему все равно не сделаю, ну а выживет — тем лучше».
Подошел Верден, вдвоем отвезли страдальца в палату (да-да, больница рядом с ТРЦ, по разговорам, ее тоже подорвать хотели, но не вышло, на наше счастье). В палате лежали еще два мужика, один воды попросил — Верден ему принес пластиковую бутылку, в коридоре стояли упаковки воды, консервных банок и всего такого.
Мы вернулись в свою хату.
Страница 1 из 2
