«Мы должны быть вместе»… — Тихим шёпотом восклицала она. Она говорила это столь нежно, что на долю секунды я могла подумать, что могу довериться ей.
Добавить в моё избранное
6 мин, 15 сек 6814
Её глаз не было видно. Вместо них было надета винтажная маска. Да, да. Вы не ослышались. На её глазах была надета винтажная маска, поэтому глаз не было видно из столь тёмных сплетений. Она часто прятала своё лицо, но сегодня был особый случай.
Она улыбалась мне своими чёрными губами. Я и не заметила, как атмосфера вокруг нас заметно побелела и начала преобладать светлый цвет.
— Зачем ты всё это делаешь? — Спросила я мнимым, дрожащим от страха голосом.
Она лишь беззаботно улыбалась мне.
— Зачем? Для чего ты это всё делаешь? — Мой голос дрожал. Интересно, заметила ли она проблески отчаяния в моих глазах? Проблески отчаяния, это когда из глаз выспаривают искры удушающей боли, что столь долго обогревали Вашу душу. Именно это я чувствую сейчас.
Осмелев, я всё же воскликнула вспыхивая будто искра, слезами из столь отчаявшихся и весьма остекленевших глаз:
— Что тебе нужно?! Что тебе нужно от меня?!
Это были проблески отчаяния, крики что удушающим рёвом неслись из моей груди. Но ей ведь не понять эту боль, верно?
Она лишь игриво улыбалась. Маска на её лице так и не сошла с лица.
— Сними маску. — Попросила я, протягивая к ней столь отчаявшуюся, холодную руку. Моя душа давно уже заледенела мнимым холодом. И это всё из-за неё.
— Нет. — Тихо воскликнула она, опуская голову куда-то вниз. Теперь она боялась взглянуть на меня.
Её губы были слегка приоткрыты, глаза опущены куда-то вниз. Что она хочет этим сказать?
— Зачем? Зачем ты всё это делаешь? Для чего?! Скажи мне! — Казалось, ещё немного и из моих глаз посыпаются искры. — Зачем? Зачем ты мучаешь меня?
Глаза на мокром месте. Снова и опять. Она заставляет мою душу скомканным отчаянием безбрежно удушаться. Она заставляет меня саму входить в её оковы. Она убивает меня.
И прежде чем этот серый и блеклый туман, из её игр рассеяться, она вновь столь мнимо и блаженно мне повторит столь очерствевшую для моего разума фразу:
— Потому что, мы одно целое…
Сладостно пропела меня, заставляя удалиться из моего и без столь больного разума.
Даже когда я нахожусь сейчас в палате для душевных больных, она вновь является ко мне. Во сне, наяву, в тени побочных эффектов…
Никто не верит мне. Никто не верит, когда я говорю что вижу её. Вновь и вновь, каждый прожитый день я вижу её лицо с блеском игривых глаз и игривой улыбкой на холодных губах. Её периодически повторяющейся смех в гнетущей темноте.
Даже в тишине я могу уловить едва заметные проблески её отчаяния. Я слышу как она смеётся… Она смеётся надо мной. Снова.
Никто мне не верит. Никто.
Ей нравится издеваться надо мной. Ей нравится мелкими частичками души, будто разбивая сердце на тысячу осколков рушить мою жизнь. Ей нравится забирать мою жизнь постепенно, при этом что ни на есть, самым удушающим образом мучить меня.
Ведь мы с ней, теперь одно целое.
Она улыбалась мне своими чёрными губами. Я и не заметила, как атмосфера вокруг нас заметно побелела и начала преобладать светлый цвет.
— Зачем ты всё это делаешь? — Спросила я мнимым, дрожащим от страха голосом.
Она лишь беззаботно улыбалась мне.
— Зачем? Для чего ты это всё делаешь? — Мой голос дрожал. Интересно, заметила ли она проблески отчаяния в моих глазах? Проблески отчаяния, это когда из глаз выспаривают искры удушающей боли, что столь долго обогревали Вашу душу. Именно это я чувствую сейчас.
Осмелев, я всё же воскликнула вспыхивая будто искра, слезами из столь отчаявшихся и весьма остекленевших глаз:
— Что тебе нужно?! Что тебе нужно от меня?!
Это были проблески отчаяния, крики что удушающим рёвом неслись из моей груди. Но ей ведь не понять эту боль, верно?
Она лишь игриво улыбалась. Маска на её лице так и не сошла с лица.
— Сними маску. — Попросила я, протягивая к ней столь отчаявшуюся, холодную руку. Моя душа давно уже заледенела мнимым холодом. И это всё из-за неё.
— Нет. — Тихо воскликнула она, опуская голову куда-то вниз. Теперь она боялась взглянуть на меня.
Её губы были слегка приоткрыты, глаза опущены куда-то вниз. Что она хочет этим сказать?
— Зачем? Зачем ты всё это делаешь? Для чего?! Скажи мне! — Казалось, ещё немного и из моих глаз посыпаются искры. — Зачем? Зачем ты мучаешь меня?
Глаза на мокром месте. Снова и опять. Она заставляет мою душу скомканным отчаянием безбрежно удушаться. Она заставляет меня саму входить в её оковы. Она убивает меня.
И прежде чем этот серый и блеклый туман, из её игр рассеяться, она вновь столь мнимо и блаженно мне повторит столь очерствевшую для моего разума фразу:
— Потому что, мы одно целое…
Сладостно пропела меня, заставляя удалиться из моего и без столь больного разума.
Даже когда я нахожусь сейчас в палате для душевных больных, она вновь является ко мне. Во сне, наяву, в тени побочных эффектов…
Никто не верит мне. Никто не верит, когда я говорю что вижу её. Вновь и вновь, каждый прожитый день я вижу её лицо с блеском игривых глаз и игривой улыбкой на холодных губах. Её периодически повторяющейся смех в гнетущей темноте.
Даже в тишине я могу уловить едва заметные проблески её отчаяния. Я слышу как она смеётся… Она смеётся надо мной. Снова.
Никто мне не верит. Никто.
Ей нравится издеваться надо мной. Ей нравится мелкими частичками души, будто разбивая сердце на тысячу осколков рушить мою жизнь. Ей нравится забирать мою жизнь постепенно, при этом что ни на есть, самым удушающим образом мучить меня.
Ведь мы с ней, теперь одно целое.
Страница 2 из 2
