Дорогие друзья, про эту деревню я уже писала. Деревня славилась колдунами. Не то чтобы они там хороводы водили. Просто каждый подозревал кого-то. Я и была там не так много раз. 1976, 1986, 1988, 1989, 1991. Про 1976 год я хочу рассказать и про 1986. Солью в один рассказ два случая, чтобы не терзать слух читателей одним и тем же географическим местом.
Добавить в моё избранное
1 мин, 47 сек 12114
Жила там старушка Матрона. Именно Матрона (избранная), она так и просила себя называть. Колдунища знатная. От нее даже дочь шарахалась.
С утра постоянно слышались всклики:
— Да чтоб ты сдохла, опять за своей рвань-травой пошла!
— Я за тебя мучиться не буду, детей не смогла иметь из-за ведьмы!
Я это слышала, так как старушка жила через дом от тети Тани, у которой я с мамой квартировалась. Тетя Таня, двоюродная сестра моей бабушки, тоже чем-то славилась, но никто не поймал.
Ладно, перехожу к делу. Меня и маму по приезде сразу предупредили — от Матроны никаких подарков не брать. Я обходила ее стороной. Самое главное — в двери иголка не висела (это штык в пользу тети Тани). Однажды просыпаюсь (мы спали с мамой) и вижу Матрону. Мама тогда еще спала.
Матрона на палочке сует мне сверток:
— На, деточка, гостинчик.
Я заорала. Поймите, 8 лет ребенку, мистическому от рождения, да еще Матрона.
Мама проснулась и ей:
— Иди, иди, с Богом, не надо нам ничего.
Старуха прошипела что-то и с палки скинула сверток и в дверь, понимаете, в дверь. Значит, могла войти и выйти, значит, тетя Таня была еще того! Мама взяла щипцы и в печку «подарочек». Тетя Таня пришла, сказала, что она правильно сделала, а сама-то.
Мама говорит:
— Таня, ты же штопаешь, воткни иглу.
— Да-да, воткну, — а так и не воткнула.
Второй случай в 1986, я уже большой барышней была. Этот случай короткий. Собрались мы с местными ребятами на кладбище ночью. Глупость, Матрону проведать. Дошли, ребята показали. Они-то ржут: «Ща тя Мотька утащит».
А я, дура, ищущая адреналина. Ору:
— Матрон, вылезай, не боимся мы тебя!
Тишина.
— Матрон, оглохла?
Надо сказать, она глуховата при жизни была. До этого тишина, вот клянусь, как на кладбище. А тут листва зашумела и резкое такое «Каррр!». Как бы вам объяснить, не просто карканье, а среди безмолвья «Каррр!», режущее уши. Одного нам хватило. Как бежали — не помню, только на краю поля очухались.
Потом я узнала, что Матрона умирала очень тяжело. Дочка отреклась, преемственности не захотела. Тряслись ли трубы и стены, не знаю, а дом разрушаться пачал. Дочка уехала в другое село.
И вот еще: на Матрониной могиле стоял крест. Но это, видимо, как традиция, время-то советское было.
С утра постоянно слышались всклики:
— Да чтоб ты сдохла, опять за своей рвань-травой пошла!
— Я за тебя мучиться не буду, детей не смогла иметь из-за ведьмы!
Я это слышала, так как старушка жила через дом от тети Тани, у которой я с мамой квартировалась. Тетя Таня, двоюродная сестра моей бабушки, тоже чем-то славилась, но никто не поймал.
Ладно, перехожу к делу. Меня и маму по приезде сразу предупредили — от Матроны никаких подарков не брать. Я обходила ее стороной. Самое главное — в двери иголка не висела (это штык в пользу тети Тани). Однажды просыпаюсь (мы спали с мамой) и вижу Матрону. Мама тогда еще спала.
Матрона на палочке сует мне сверток:
— На, деточка, гостинчик.
Я заорала. Поймите, 8 лет ребенку, мистическому от рождения, да еще Матрона.
Мама проснулась и ей:
— Иди, иди, с Богом, не надо нам ничего.
Старуха прошипела что-то и с палки скинула сверток и в дверь, понимаете, в дверь. Значит, могла войти и выйти, значит, тетя Таня была еще того! Мама взяла щипцы и в печку «подарочек». Тетя Таня пришла, сказала, что она правильно сделала, а сама-то.
Мама говорит:
— Таня, ты же штопаешь, воткни иглу.
— Да-да, воткну, — а так и не воткнула.
Второй случай в 1986, я уже большой барышней была. Этот случай короткий. Собрались мы с местными ребятами на кладбище ночью. Глупость, Матрону проведать. Дошли, ребята показали. Они-то ржут: «Ща тя Мотька утащит».
А я, дура, ищущая адреналина. Ору:
— Матрон, вылезай, не боимся мы тебя!
Тишина.
— Матрон, оглохла?
Надо сказать, она глуховата при жизни была. До этого тишина, вот клянусь, как на кладбище. А тут листва зашумела и резкое такое «Каррр!». Как бы вам объяснить, не просто карканье, а среди безмолвья «Каррр!», режущее уши. Одного нам хватило. Как бежали — не помню, только на краю поля очухались.
Потом я узнала, что Матрона умирала очень тяжело. Дочка отреклась, преемственности не захотела. Тряслись ли трубы и стены, не знаю, а дом разрушаться пачал. Дочка уехала в другое село.
И вот еще: на Матрониной могиле стоял крест. Но это, видимо, как традиция, время-то советское было.
