Он встал и распрямил плечи, выровнял спину, встал прямо, такой самоуверенный и напыщенный, даже не подозревая, что в мире есть вещи способные сломать ему хребет одним движением.
Добавить в моё избранное
28 мин, 28 сек 9687
Моральное и духовное разложение, загнивание разума, вот с чем тебе придется столкнуться лицом к лицу, и посмотри на себя в зеркало, по-моему ты испачкался
«Не переживай, я думаю это все просто детское воображение». Голос мужчины, такой мягкий и успокаивающий, тихим шепотом прокладывал свой путь в большом доме.
«Ты не видел те рисунки Даниэль, ты черт возьми, просто не видел их!» — второй голос, теперь уже женщины, с истеричными нотками рассекал привычное пространство тишины, обычно царящее в их доме. Громкий голос женщины заставил на время замолчать капающие из краны капли воды, тиканье часов, негромкий гул генератора в подвале. Они не вели себя раскованно, даже находясь в собственном доме, мужчина старался говорить шепотом, а повышение голоса его супруги приводило его в неописуемую нервозность, в какую обычно приходит человек, готовящийся к нехорошим для него последствиям. Так увлеченные поставленной перед ними проблемой они не замечали своего сына, который тайком наблюдал за ними, стоя на корточках под их дверью и слушая весь их диалог.
«Дорогая, я честно не знаю, что ты там беспокоишься, ну нарисовал он каких то мертвых людей, ну мало ли, увидел по телевизору, наоборот, радуйся что теперь не нужно ему будет читать лекции о смерти, о том как люди умирают и тому подобное, ну вспомни как сходила с ума Джессика, дочь Фрэнка, когда ее дедушка умер.» — Даниель старался говорить увереннее, но не мог. Он сам не верил в свои слова, а слова его жены изрядно шокировали его.
«Ты можешь меня выслушать, прошу тебя просто выслушай меня! — голос женщины стал переходить на крик — Ему всего восемь лет, а на его рисунках, которые висели на стенах в его детской спальне, мертвые люди, не просто Мертвые, а УБИТЫЕ, Даниель, ты посмотри на это, просмотри, черт тебя возьми, посмотри на это!» Она дрожащими руками передала ему листок бумаги с изображенным на нем рисунком.«Господи, да что он там мог нарисовать такого ужасного, ума не приложу» — размышлял Даниель, беря рисунок в руку. О да. Рисунок был ужасен, но не в плане его качества, а в плане его смыслового наполнения. несмотря на юный возраст, их сын рисовал этот рисунок, с большой точностью и старался запечатлеть свою мысль наиболее детализировано. На рисунке был изображен их сын, он стоял в центре, тем самым отводя на свою роль весь смысл рисунка, подчеркивая свою значимость. Он стоял на пороге их дома, в окружении непонятных созданий, внешне похожих на комья грязи покрытые тиной, но имеющие человеческие формы. Эти существа держали его за руку, и видимо куда-то вели его, однако точно сказать нельзя было об их намерениях. Но самое страшное то, что на пороге их дома были нарисованы два трупа, мужчины и женщины, с разрезанными животами, и торчащими внутренностями, переданными, практически с анатомической точностью, но покрашенные коричневым цветом. Вверху рисунка красовалось название : моя семья.
«Честно сказать, у меня нету слов»… Даниель был в замешательстве. Он медленно подвинул стул, и плавно сел на него, все еще больше вглядываясь в рисунок.
«Черт, это сумасшествие, нам нужно обсудить с ним этот рисунок, но я не могу найти подходящих слов!» Сара бушевала.
«Нам нужно разобраться с этим, присядь пожалуйста, давай хотя бы между собой это обсудим.» Даниель не спешил идти куда либо, он был ошарашен этим рисунком и перебирал всевозможные варианты в своей голове для его объяснения.
«Господи, да не будь тряпкой, что тут обсуждать, нас похоронил собственной сын, на этом гребаном рисунке! или ты не видишь этого! он убил нас, вспорол нас живот, на этом сраном рисунке, ты ослеп или притворяешься святым!?»
«Ты права, пойдем и поговорим с ним, только не начинай сразу орать на него, как ты любишь, ты только усугубишь положение»
«Хорошо, только выпью воды»
Пока Сара пила воды, Даниель смотрел на нее, и их взгляды пересеклись, их уставшие взгляды двух любящих друг друга людей, которые оказались не готовы к таким событиям. Они прекрасно понимали и знали про детские обиды, про ту прожигающую тебя насквозь горечь, которой они пропитаны, про те пожелания которые говорят дети про себя в эти моменты. Но данный случай прошел границу вседозволенности дважды.
Джеймс, или как его звали родители, джейми, не успел сгруппироваться и отбежать от быстро отворяемой двери и был пойман с поличным, хотя он сам осознавал, что его подслушивание лишь малая провинность в то время как его рисунок настоящее преступление. Он был всего лишь маленьким любознательным ребенком, пока те грязные монстры, те ужасные чудовища не совратили его разум. Они пришли из болота, по крайней мере он так считал, хотя после встреч с ним его мозг не был в состоянии анализировать их путь. Он видел их уже много раз с момента их переезда в новый дом, они сами приходили к нему, обычно когда родителей не было дома. Они предупреждали его об рисунках, просили спрятать, но он не успел. Джеймс прекрасно знал, что сейчас произойдет.
«Не переживай, я думаю это все просто детское воображение». Голос мужчины, такой мягкий и успокаивающий, тихим шепотом прокладывал свой путь в большом доме.
«Ты не видел те рисунки Даниэль, ты черт возьми, просто не видел их!» — второй голос, теперь уже женщины, с истеричными нотками рассекал привычное пространство тишины, обычно царящее в их доме. Громкий голос женщины заставил на время замолчать капающие из краны капли воды, тиканье часов, негромкий гул генератора в подвале. Они не вели себя раскованно, даже находясь в собственном доме, мужчина старался говорить шепотом, а повышение голоса его супруги приводило его в неописуемую нервозность, в какую обычно приходит человек, готовящийся к нехорошим для него последствиям. Так увлеченные поставленной перед ними проблемой они не замечали своего сына, который тайком наблюдал за ними, стоя на корточках под их дверью и слушая весь их диалог.
«Дорогая, я честно не знаю, что ты там беспокоишься, ну нарисовал он каких то мертвых людей, ну мало ли, увидел по телевизору, наоборот, радуйся что теперь не нужно ему будет читать лекции о смерти, о том как люди умирают и тому подобное, ну вспомни как сходила с ума Джессика, дочь Фрэнка, когда ее дедушка умер.» — Даниель старался говорить увереннее, но не мог. Он сам не верил в свои слова, а слова его жены изрядно шокировали его.
«Ты можешь меня выслушать, прошу тебя просто выслушай меня! — голос женщины стал переходить на крик — Ему всего восемь лет, а на его рисунках, которые висели на стенах в его детской спальне, мертвые люди, не просто Мертвые, а УБИТЫЕ, Даниель, ты посмотри на это, просмотри, черт тебя возьми, посмотри на это!» Она дрожащими руками передала ему листок бумаги с изображенным на нем рисунком.«Господи, да что он там мог нарисовать такого ужасного, ума не приложу» — размышлял Даниель, беря рисунок в руку. О да. Рисунок был ужасен, но не в плане его качества, а в плане его смыслового наполнения. несмотря на юный возраст, их сын рисовал этот рисунок, с большой точностью и старался запечатлеть свою мысль наиболее детализировано. На рисунке был изображен их сын, он стоял в центре, тем самым отводя на свою роль весь смысл рисунка, подчеркивая свою значимость. Он стоял на пороге их дома, в окружении непонятных созданий, внешне похожих на комья грязи покрытые тиной, но имеющие человеческие формы. Эти существа держали его за руку, и видимо куда-то вели его, однако точно сказать нельзя было об их намерениях. Но самое страшное то, что на пороге их дома были нарисованы два трупа, мужчины и женщины, с разрезанными животами, и торчащими внутренностями, переданными, практически с анатомической точностью, но покрашенные коричневым цветом. Вверху рисунка красовалось название : моя семья.
«Честно сказать, у меня нету слов»… Даниель был в замешательстве. Он медленно подвинул стул, и плавно сел на него, все еще больше вглядываясь в рисунок.
«Черт, это сумасшествие, нам нужно обсудить с ним этот рисунок, но я не могу найти подходящих слов!» Сара бушевала.
«Нам нужно разобраться с этим, присядь пожалуйста, давай хотя бы между собой это обсудим.» Даниель не спешил идти куда либо, он был ошарашен этим рисунком и перебирал всевозможные варианты в своей голове для его объяснения.
«Господи, да не будь тряпкой, что тут обсуждать, нас похоронил собственной сын, на этом гребаном рисунке! или ты не видишь этого! он убил нас, вспорол нас живот, на этом сраном рисунке, ты ослеп или притворяешься святым!?»
«Ты права, пойдем и поговорим с ним, только не начинай сразу орать на него, как ты любишь, ты только усугубишь положение»
«Хорошо, только выпью воды»
Пока Сара пила воды, Даниель смотрел на нее, и их взгляды пересеклись, их уставшие взгляды двух любящих друг друга людей, которые оказались не готовы к таким событиям. Они прекрасно понимали и знали про детские обиды, про ту прожигающую тебя насквозь горечь, которой они пропитаны, про те пожелания которые говорят дети про себя в эти моменты. Но данный случай прошел границу вседозволенности дважды.
Джеймс, или как его звали родители, джейми, не успел сгруппироваться и отбежать от быстро отворяемой двери и был пойман с поличным, хотя он сам осознавал, что его подслушивание лишь малая провинность в то время как его рисунок настоящее преступление. Он был всего лишь маленьким любознательным ребенком, пока те грязные монстры, те ужасные чудовища не совратили его разум. Они пришли из болота, по крайней мере он так считал, хотя после встреч с ним его мозг не был в состоянии анализировать их путь. Он видел их уже много раз с момента их переезда в новый дом, они сами приходили к нему, обычно когда родителей не было дома. Они предупреждали его об рисунках, просили спрятать, но он не успел. Джеймс прекрасно знал, что сейчас произойдет.
Страница 3 из 8
