Наконец то, настал долгожданный час. Этой ночью бесы танцующие внутри меня умолкли и ушли на отдых. Этой ночью я убил своего брата. Он умер и все, что я ненавижу, исчезло. Да, здравствует, новогодняя ночь! Но прежде чем поведать, о способе и орудии убийства, представлюсь и кратко расскажу историю ненависти.
Добавить в моё избранное
28 мин, 7 сек 18314
После первой такой процедуры, на утро сильно болели запястья, образовались болезненные мозоли. Пришлось забинтовать ладони, что очень взволновало моего лицемерного братца. Также, усугубили мое положение тени под глазами, образовавшиеся от недосыпания. Дело в том, что порошок я готовил по ночам, а днем, в свободное от репетиторов время, занимался добычей остальных составляющих бульона. В конце концов, ко мне приставили няньку — толстую, глупую женщину по имени Клара Захаровна, что очень замедляло приготовления порошка. Нянька спала в моей комнате. Сопротивляться и активно противостоять появлению надсмотрщика я не стал, так как это могло нарушить легенду моей молчаливости и отрешенности. Вдобавок ко всему, мне стали подмешивать в пищу легкое снотворное — успокаивающее, и к вечеру меня валило с ног. С этой проблемой я справился. Нашел лекарство предназначенное для меня и заменил содержимое витаминами. Снотворное было в белых капсулах, как и витамины, поэтому подмена не была замечена. С Кларой Захаровной я разделался вражеским оружием. В аптечке, которой я нашел витамины и пищевые добавки, предназначенные для меня, отыскал хорошее крепкое снотворное под названием «димедрол». Я добавлял таблетки в клюквенный сок, который Клара Захаровна пила три раза в день — это было просто, так как пищу я принимал под ее «чутким» наблюдением, к тому же нянька была слеповата. Короче говоря, к десяти часам вечера Клара стабильно храпела. В завершении вопроса о толченой кости скажу одно, порошок был готов к запланированному времени — двадцать шестого декабря.
Крысиный хвост я раздобыл достаточно легко. Шерстистые паразиты повадились навещать кухню и им объявили смертельную войну: капканы, яды, тяжелые палки. Крыс вывели достаточно быстро, но урвать свой трофей, я успел. В капкане рядом с кладовой для муки, круп и других рассыпчатых продуктов, я нашел попавшею в капкан, но еще живую, крысу. Все было идеально. Повар отсутствовал, отдыхал в саду лежа в гамаке. Крыса была зажата в плотных тисках железной ловушки, в ее глазах я увидел безысходность и смирение. Затем я совершил первое в своей жизни убийство. Взяв в руку, хлеборез, немного потряс его в руке, намечая удар. Поднял руку с хлеборезом вверх и в резком приседе отсек крысиную голову. Кровь напором обрызнула мой левый тапок. После удаления хвоста я нашел на кухне давно запримеченную бутылку медицинского спирта. В спирте я сохранил хвост от разложения, а в последствии сберег от тлена глаза вороны. Хранить заспиртованные ингредиенты надо было в надежном тайнике. Для тайника я использовал книги, которые никогда не стал бы перечитывать — сочинения Александра Волкова. Я склеил все семь повестей об изумрудном городе, предварительно вырвав из них страницы. Я вырезал в обложках, подходящее под бутылку со спиртом, отверстие и получился тайник — пустышка.
В поиске глаз вороны мне пришлось научиться охоте. Очень долго думал, как заполучить, так нужные мне глаза, как отловить пернатую бестию. Ответ мне пришел в тот самый момент, когда я устал и готовился к отправлению в страну сновидений. Решение проблем подсказал Марк Твен — я случайно наткнулся взглядом на корешок книги «Приключения Тома Сойера». «Рогатка! Мне нужна хорошая рогатка!», — вспыхнуло в моей голове. Вечером следующего дня, после утомительных занятий арифметики, я отправился в сосновый бор, что находился неподалеку от моего дома, захватив с собой раскладной перочинный ножик. Теперь я был более свободен в передвижениях, так как Клара Захаровна заболела. Что — то с сердцем. В бору сложно было найти подходящее дерево, у большинства сосен не было веток, до которых я мог дотянуться с земли. «Тот, кто ищет, тот найдет», — так гласит пословица. Сосна, с превосходным выбором нужных веток, была огромным ветвистым деревом по которому я очень легко взобрался наверх. Отыскав идеальную для рогатины ветку, я начал усердную и тяжелую работу. Оказалось, что мой ножичек туповат. В скором времени задача усложнилась — сорвались мозоли, заработанные при изготовлении порошка. Отвратительная жгучая боль привела меня в бешенство. Пытаясь хоть как — то заглушить болезненные мучения, я начал рычать, некоторое время это помогало, но рычание превратилось в крики, а крики в отчаянный плач. Из последних сил, в приступе ярости я надавил на проклятую ветку, и невыносимая боль пронзила мою правую ладонь. Выпущенный из руки нож упал на землю. В панике я попытался поймать бесполезную безделушку, но потерял равновесие и полетел вслед за проклятым лезвием. Благо, я забрался невысоко, но при падении по мне пришлось хорошенько. Я упал на спину, отчего дыхание перехватило, в голове зазвучал глухой гул, а в груди зашуршал страх. Некоторое время, казалось, что я задохнусь насмерть. «У страха глаза велики». Воздух постепенно проникал в мое тело, шок от падения прошел. Я приподнялся и перевел дух, сидя на белом мху. Мое тело кололось от сосновых иголок, ладонь ныла. Посмотрел на руку — сквозь бинт просочилась кровь.
Крысиный хвост я раздобыл достаточно легко. Шерстистые паразиты повадились навещать кухню и им объявили смертельную войну: капканы, яды, тяжелые палки. Крыс вывели достаточно быстро, но урвать свой трофей, я успел. В капкане рядом с кладовой для муки, круп и других рассыпчатых продуктов, я нашел попавшею в капкан, но еще живую, крысу. Все было идеально. Повар отсутствовал, отдыхал в саду лежа в гамаке. Крыса была зажата в плотных тисках железной ловушки, в ее глазах я увидел безысходность и смирение. Затем я совершил первое в своей жизни убийство. Взяв в руку, хлеборез, немного потряс его в руке, намечая удар. Поднял руку с хлеборезом вверх и в резком приседе отсек крысиную голову. Кровь напором обрызнула мой левый тапок. После удаления хвоста я нашел на кухне давно запримеченную бутылку медицинского спирта. В спирте я сохранил хвост от разложения, а в последствии сберег от тлена глаза вороны. Хранить заспиртованные ингредиенты надо было в надежном тайнике. Для тайника я использовал книги, которые никогда не стал бы перечитывать — сочинения Александра Волкова. Я склеил все семь повестей об изумрудном городе, предварительно вырвав из них страницы. Я вырезал в обложках, подходящее под бутылку со спиртом, отверстие и получился тайник — пустышка.
В поиске глаз вороны мне пришлось научиться охоте. Очень долго думал, как заполучить, так нужные мне глаза, как отловить пернатую бестию. Ответ мне пришел в тот самый момент, когда я устал и готовился к отправлению в страну сновидений. Решение проблем подсказал Марк Твен — я случайно наткнулся взглядом на корешок книги «Приключения Тома Сойера». «Рогатка! Мне нужна хорошая рогатка!», — вспыхнуло в моей голове. Вечером следующего дня, после утомительных занятий арифметики, я отправился в сосновый бор, что находился неподалеку от моего дома, захватив с собой раскладной перочинный ножик. Теперь я был более свободен в передвижениях, так как Клара Захаровна заболела. Что — то с сердцем. В бору сложно было найти подходящее дерево, у большинства сосен не было веток, до которых я мог дотянуться с земли. «Тот, кто ищет, тот найдет», — так гласит пословица. Сосна, с превосходным выбором нужных веток, была огромным ветвистым деревом по которому я очень легко взобрался наверх. Отыскав идеальную для рогатины ветку, я начал усердную и тяжелую работу. Оказалось, что мой ножичек туповат. В скором времени задача усложнилась — сорвались мозоли, заработанные при изготовлении порошка. Отвратительная жгучая боль привела меня в бешенство. Пытаясь хоть как — то заглушить болезненные мучения, я начал рычать, некоторое время это помогало, но рычание превратилось в крики, а крики в отчаянный плач. Из последних сил, в приступе ярости я надавил на проклятую ветку, и невыносимая боль пронзила мою правую ладонь. Выпущенный из руки нож упал на землю. В панике я попытался поймать бесполезную безделушку, но потерял равновесие и полетел вслед за проклятым лезвием. Благо, я забрался невысоко, но при падении по мне пришлось хорошенько. Я упал на спину, отчего дыхание перехватило, в голове зазвучал глухой гул, а в груди зашуршал страх. Некоторое время, казалось, что я задохнусь насмерть. «У страха глаза велики». Воздух постепенно проникал в мое тело, шок от падения прошел. Я приподнялся и перевел дух, сидя на белом мху. Мое тело кололось от сосновых иголок, ладонь ныла. Посмотрел на руку — сквозь бинт просочилась кровь.
Страница 4 из 8
