Лунатик

Дошло даже до того, что старушка с собакой доковыляла до этого типа, остановившегося как вкопанный.

— Эй, бабка, — повернулся он к ней, — ты не видала, отсюда никакое НЛО не поднималось?

— Совсем что ли допился? — прочавкала в ответ старуха.

— Нет, — принялся он перед ней распинаться, — но мне тут пацаны нацарапали вот эту записку… В ней они мне сказали, что…

— Ты чё, дебил?! — покрутила старуха у виска указательным пальцем. — Ты же сам её «нацарапал»! Чё, не помнишь не фига, что ли?

— С чего ты взяла, что я сам…

— Мы тут вчера гуляли, а ты сидел на корточках и фигню какую-то делал. Я сначала подумала, что ты там шкурку гоняешь, но ты у меня спросил, как правильно пишется слово «придурок»: «предурок» или«придурак».

— Постой-постой! — зачесал он в затылке. — Что значит, я сам нацарапал?!

— Да фиг тебя знает! Вчера вечером я с собакой гуляла, а ты тут сидишь. Сегодня гуляю — ты опять сидишь на одном и том же месте! Ты от него вообще хоть отходил куда-то в сторону? Или так и продолжаешь здесь торчать?

— Чё за фигня! Ты чё? Я же на твоих глазах… Ну, ту девку проводницу толкнул под колёса! А? А ты на меня там ещё варежку разинула…

— Чё, совсем что ли допился?! Иди проспись, пьяный идиот!

— А где мой дом?

— А у тебя паспорт есть? Паспорт раскрой и посмотри, где, в каком городе ты зарегистрирован.

— Ага… — полез он за пазуху и выудил паспорт. — А чё на нём ничё не написано!

— Дак ты разверни его, дубина! Дай лучше сюда? — выхватила она у него паспорт из рук и засунула к себе в дождевичок.

— Чё за дела, старая?!

— Ты только подойди! — осаживала его старуха. — Только тронь! Я собаку на тебя спущу.

— В чём дело? Я вообще не понял!

— В чём надо! Я наряд уже вызвала, так что посиди ещё, пока они не приехали.

— Чего-чего ты сделала?!

— И на телефон, то есть на диктофон болтовню твою пьяную записала! Сейчас полиция сюда приедет, там уже не отвертишься.

— А что у вас здесь случилось? — подошла к этим двоим сзади девушка-проводница.

— О, да вот она! — так сильно обрадовался парень, что изо рта у него чуть не пошла пена. — Жива-здорова! С чего ты, старуха, взяла, что я её…

— Он вчера девушку какую-то толкнул под колёса, здесь, на рельсах, — объяснила ей старушка. — Я сначала его не узнала. Думала, он просто спортсмен, но теперь пригляделась…

— Во даёт! — хохотнула проводница. — А я там его электрошокером вырубила. Думала, дойду до дома, пока он там в отключке, а тут смотрю, а он не там лежит, а уже здесь. Телепортировался, что ли?

И старушка и девушка принялись мерзко хихикать, глядя на этого парня, как на какого-то неземного, космических масштабов недотёпу. Как заметил парень, то смеялась даже старухина шавка. Такой гнусный, отвратительный смех, похожий на бульканье какой-то ядовитой жижи. Наверно, тех селёдок. Противных и ужасных рыбёшек, которые водятся только на этой, несуществующей во всём бесконечном космосе, планете. Девица-проводница и старуха с собакой опять начали-было трещать как сороки, но он со всей силы зажмурил глаза, ещё сильнее сжимал голову (всячески зажимал уши) и орал как резаный: «Прекратите! Глупые, ужасные вороны! Прекратите каркать! Сгиньте!» Потом он разжимал уши, разжмуривал глаза, но зловещее видение всё не уходило из его головы и не уходило. Потом он повторял и повторял всё заново, и заново. Но не мог избавиться от всего этого ужаса. Добился только того, что собака отбежала от старухи чуть в сторонку. Но подбежала к нему из-за спины, подняла заднюю лапку, оросила ему ногу, а проводница-девица со своей старой ведьмой-подружкой просто покатились со смеху.

Вроде до этого вёл себя нормально и адекватно, но, стоило ему только захотеть кого-нибудь убить (да необязательно убить, а просто совершить хоть что-то дурное, хоть какой-нибудь ничтожный-незначительный поступок), как тут же душа его погружалась в прежний адов котёл. И черти вокруг скачут, да ехидно хихикают над этим беднягой.