Изнутри закусочная выглядела более, чем скромно — небольшой прилавок, холодильник и четыре столика с пластиковыми стульями, которые пугливо теснились под столешницами. Однако, хозяевам нельзя было отказать в находчивости — стёкла узких окон, что прямоугольно зияли под самым потолком, были ярко выкрашены. Жёлтые, фиолетовые, красные и зелёные полосы света придавали скудному интерьеру вид причудливый, я бы даже сказал — фантастический. Если здесь и кормят хорошо, то я буду почти доволен. Почти, потому что дорога заняла куда больше времени, чем я рассчитывал.
Добавить в моё избранное
27 мин, 54 сек 6116
Теперь улица шла под уклон, и бежать поначалу было легче, но дальше дорога раскисла в скользкой грязи, и я упал на спину, продолжая скатываться вниз. Я скользил всё быстрее и быстрее, безуспешно пытаясь упираться руками и ногами. Грязь собиралась комками, но тут же растекалась вязкой жижей, легко расползаясь между пальцами. Никакой опоры. Я скользил, с ужасом замечая, как рядом по склону скользят огромные змеи. Только, в отличие от меня, они чувствовали себя в грязи очень уверенно, и стремились настигнуть меня, чтобы вцепиться смертоносными клыками. Всё новые гады выползали из придорожной канавы, чтобы присоединится к погоне. Их странная змеиная целеустремлённость пугала едва ли не больше, чем перспектива захлебнуться ядом от сотен укусов.
Наконец, я с головой ухнул в грязную лужу и, ощутив под ногами вязкую, но опору, шаг за шагом стал выбираться из мутной жижи. Меня подгонял колкий страх и частые всплески за спиной. Задыхаясь от усталости, я сумел выбраться на сухую дорогу. Не давая ни секунды отдыха немеющим от усталости ногам, я устремился дальше. Точнее, поплёлся — на бег уже не было сил. Еле передвигая ногами, я брезгливо срывал с кожи жирных, скользких пиявок, успевших присосаться, пока я выбирался из лужи. Наконец, не в силах двигаться дальше, я остановился передохнуть, убедившись, что поблизости не видно опасных тварей.
Только сейчас у меня появилась возможность задаться вопросом: что, чёрт подери, происходит? Ну, то, что Игорь Иванович не врал, было теперь окончательно ясно. Только, как такое возможно? Словно бесконечный кошмар из страшного ночного сновидения вырвался на просторы реальности, выжигая всё вокруг нестерпимым ужасом, перекраивая привычный мир по корявым шаблонам абсурда. Когда кто-то рассказывает в кругу друзей особенно яркий и запоминающийся кошмар, этот рассказ всегда завершается фразой: «И тут я проснулся». Только что было не менее десятка мгновений, когда я должен был вскочить на кровати, мучимый удушьем и покрытый липким потом. И тут я проснулся!
Только этого не было. Никто не проснулся. Я не раз щипал себя до крови, дёргал за мочки ушей, но пробуждение не наступало. Безумие ужаса прочно уцепилось за реальность, которая казалась такой предсказуемой. И вот я стою на дрожащих ногах, мои руки трясутся, а страх разрывает меня изнутри раскалёнными крючьями. И хуже всего то, что я не представлял, как из всего этого выбраться. Бежать из деревни? Да, но что дальше? И ведь началось всё с какой-то ерунды — с металлической трубы, направленной ночью мне в лицо. Стоп! Игорь Иванович говорил о том же — ему так же ткнули в лицо чем-то, похожим на ведро. Значит, всё пересекается в точке, когда кому-то на лицо направляют странное устройство с раструбом из металла.
Внезапно, сквозь багровую пелену страха, я увидел старый дом из красного кирпича с провалившейся крышей. Это же тот самый заброшенный склад, в подвалах которого Игорь Иванович слышал голоса. Остатки разума и логики твердили мне, что стоит осмотреть подвал старого склада — возможно, там отыщется ключ от этой тесной клетки, набитой чудовищами. Страх гнал меня прочь из деревни, но я стиснул зубы, и решил прислушаться к голосу разума, пока его не разорвало на мельчайшие лоскуты безумным натиском нестерпимой жути.
Продираясь сквозь заросли лебеды, я терпел страшные мучения — в тело впивались колючки, слепни и уховёртки слетелись тучей и норовили не просто ужалить, но и заползти перед этим в нос, в уши, запутаться в волосах. Когда я пробрался через кусты к тёмному лазу, некогда бывшему входом, тело невыносимо чесалось. Вне себя от боли и страха, я протиснулся между гнилыми балками обвалившейся крыши, с хрустом ступая по огромным мокрицам, стремившимся забраться под брюки. Наконец, возле стены показался зияющий квадрат подвального люка.
У самого спуска вниз, в маленькой нише, образованной выпавшим кирпичом, я нашёл коробок спичек. Опасаясь, что от моей решимости скоро ничего не останется, я решил не тратить время на сооружение факела. Я просто встал на лестницу, ведущую в подвал, и, осветил себе путь, чиркнув спичкой. Подземелье оказалось на удивление глубоким — лестница круто уходила вниз, пропадая далеко за пределами светлого пятна, подаренного огоньком спички. Мало того, ступени спускались вдоль стены, загибаясь по углам — и так пролёт за пролётом, всё глубже в подземелье. В какой-то момент я понял, что спички мне уже не нужны — из колодца, образованного лестничными пролётами, поднимался тусклый, но вполне заметный свет.
Чуть позже я ощутил тошнотворный запах серы, идущий снизу, а спустя ещё три поворота, услышал чудовищные стоны и вопли. С трудом пересилив свой страх, я посмотрел в проём. Где-то глубоко внизу в жарких оранжевых отблесках было заметно какое-то движение. Рассмотреть что-то было сложно из-за огромной глубины колодца, но воображение рисовало жуткие сцены из преисподней.
И тут, я не услышал, а скорее почувствовал движение за спиной.
Наконец, я с головой ухнул в грязную лужу и, ощутив под ногами вязкую, но опору, шаг за шагом стал выбираться из мутной жижи. Меня подгонял колкий страх и частые всплески за спиной. Задыхаясь от усталости, я сумел выбраться на сухую дорогу. Не давая ни секунды отдыха немеющим от усталости ногам, я устремился дальше. Точнее, поплёлся — на бег уже не было сил. Еле передвигая ногами, я брезгливо срывал с кожи жирных, скользких пиявок, успевших присосаться, пока я выбирался из лужи. Наконец, не в силах двигаться дальше, я остановился передохнуть, убедившись, что поблизости не видно опасных тварей.
Только сейчас у меня появилась возможность задаться вопросом: что, чёрт подери, происходит? Ну, то, что Игорь Иванович не врал, было теперь окончательно ясно. Только, как такое возможно? Словно бесконечный кошмар из страшного ночного сновидения вырвался на просторы реальности, выжигая всё вокруг нестерпимым ужасом, перекраивая привычный мир по корявым шаблонам абсурда. Когда кто-то рассказывает в кругу друзей особенно яркий и запоминающийся кошмар, этот рассказ всегда завершается фразой: «И тут я проснулся». Только что было не менее десятка мгновений, когда я должен был вскочить на кровати, мучимый удушьем и покрытый липким потом. И тут я проснулся!
Только этого не было. Никто не проснулся. Я не раз щипал себя до крови, дёргал за мочки ушей, но пробуждение не наступало. Безумие ужаса прочно уцепилось за реальность, которая казалась такой предсказуемой. И вот я стою на дрожащих ногах, мои руки трясутся, а страх разрывает меня изнутри раскалёнными крючьями. И хуже всего то, что я не представлял, как из всего этого выбраться. Бежать из деревни? Да, но что дальше? И ведь началось всё с какой-то ерунды — с металлической трубы, направленной ночью мне в лицо. Стоп! Игорь Иванович говорил о том же — ему так же ткнули в лицо чем-то, похожим на ведро. Значит, всё пересекается в точке, когда кому-то на лицо направляют странное устройство с раструбом из металла.
Внезапно, сквозь багровую пелену страха, я увидел старый дом из красного кирпича с провалившейся крышей. Это же тот самый заброшенный склад, в подвалах которого Игорь Иванович слышал голоса. Остатки разума и логики твердили мне, что стоит осмотреть подвал старого склада — возможно, там отыщется ключ от этой тесной клетки, набитой чудовищами. Страх гнал меня прочь из деревни, но я стиснул зубы, и решил прислушаться к голосу разума, пока его не разорвало на мельчайшие лоскуты безумным натиском нестерпимой жути.
Продираясь сквозь заросли лебеды, я терпел страшные мучения — в тело впивались колючки, слепни и уховёртки слетелись тучей и норовили не просто ужалить, но и заползти перед этим в нос, в уши, запутаться в волосах. Когда я пробрался через кусты к тёмному лазу, некогда бывшему входом, тело невыносимо чесалось. Вне себя от боли и страха, я протиснулся между гнилыми балками обвалившейся крыши, с хрустом ступая по огромным мокрицам, стремившимся забраться под брюки. Наконец, возле стены показался зияющий квадрат подвального люка.
У самого спуска вниз, в маленькой нише, образованной выпавшим кирпичом, я нашёл коробок спичек. Опасаясь, что от моей решимости скоро ничего не останется, я решил не тратить время на сооружение факела. Я просто встал на лестницу, ведущую в подвал, и, осветил себе путь, чиркнув спичкой. Подземелье оказалось на удивление глубоким — лестница круто уходила вниз, пропадая далеко за пределами светлого пятна, подаренного огоньком спички. Мало того, ступени спускались вдоль стены, загибаясь по углам — и так пролёт за пролётом, всё глубже в подземелье. В какой-то момент я понял, что спички мне уже не нужны — из колодца, образованного лестничными пролётами, поднимался тусклый, но вполне заметный свет.
Чуть позже я ощутил тошнотворный запах серы, идущий снизу, а спустя ещё три поворота, услышал чудовищные стоны и вопли. С трудом пересилив свой страх, я посмотрел в проём. Где-то глубоко внизу в жарких оранжевых отблесках было заметно какое-то движение. Рассмотреть что-то было сложно из-за огромной глубины колодца, но воображение рисовало жуткие сцены из преисподней.
И тут, я не услышал, а скорее почувствовал движение за спиной.
Страница 5 из 8
