Энзи Урука Гильгамеш стоял в отдалении и смотрел, как камень за камнем возвышается холм над могилой. Слуги складывали камни кругами, один над другим. Круги восходили к солнцу, поднимались вверх, подобно амулету на груди умершего.
Добавить в моё избранное
28 мин, 26 сек 10756
Уже очень скоро.
Солнце и впрямь упало за грань полудня, когда лодка Анумы причалила к берегу. Гильгамеш и ловец жемчуга вышли на берег.
Ветер перебирал листья высоченных пальм. За гигантскими белыми валунами колыхалась зелень травы. Увязая в раскаленном песке, вслед за Анумой, Гильгамеш поднялся вверх. Плащ мешался. Энзи снял его и перебросил через сгиб локтя.
Вскоре они пришли в деревню — собрание тростниковых хижин, крытых пальмовыми листьями. Женщины, дети, рыбаки — возившиеся у домов — те, кто не был сильно занят своими повседневными делами, с любопытством разглядывали рослого пришельца в потрепанных жреческих одеждах.
Мужчина средних лет остановил Ануму и начал что-то спрашивать, указывая на Гильгамеша. Анума ответил. Мужчина отступил, воззрился на Гильгамеша, широко раскрыв глаза. Начал кланяться и, судя по тону, сыпать благодарностями.
Наконец, энзи Урука и его провожатый добрались до просторной хижины, построенной высоко на холме. Уже издалека, приближаясь к ней, Гильгамеш ощутил дрожь во всем теле. Дрожь нарастала с каждым шагом. И вдруг словно бы превратилась в иссиня-черный могущественный вихрь, ворвавшийся в его тело и душу. И тогда взгляд энзи натолкнулся на человека, сидящего на циновке перед домом.
Человек поднялся навстречу вошедшему, раскрыв ладони. Так же, как Энкиду во сне.
Был он высок ростом, худощав и статен. Облачен в длинную юбку цвета песка, охватившую ноги от пояса до пят. На шее его покоилось широкое ожерелье из жемчуга и ракушек. Черные распущенные волосы падали ниже пояса — подобно статуе Владыки Судеб, виденной в храме. И большие серые глаза, казалось, вмешали в себя бесконечную морскую бездну.
— Ты ли Гильгамеш, энзи Урука, которого назначено встретить мне? Тот, кого видел я в круге огня? — спросил человек, и приветственно улыбнулся.
Перед открытостью улыбки его, перед притяжением, от него исходящим, не устоять было ни ребенку, женщине, ни мужчине.
— Я — Гильгамеш, энзи Урука, Верховный жрец Владыки небес Ану и лугаль всего шумера, — ответил тогда Гильгамеш и склонился почтительно. Понял он, что перед ним сам Провидец. — Я — победил демонов, пьющих кровь с другом моим Энкиду и освободил от их власти землю черноголовых.
— Долго ждал я тебя, великий герой, — еще шире улыбнулся Провидец. — Иди же ко мне, выпей пальмового вина и поведай, зачем пересек ты море.
Теперь от улыбки этой не дрожь, а огонь побежал под кожей Гильгамеша.
По велению Провидца, пришла женщина удивительной красоты. Обнаженная по пояс, широкоплечая. Широкие браслеты и ожерелье, что она носила, были сделаны в земле черноголовых. Колдовская сила исходила от нее, чем-то схожая с силой Провидца. И решил Гильгамеш, что перед ним — та самая шаманка, лечившая паршу племяннику старейшины.
Она поставила между ними две чаши, кувшин с пальмовым вином и ушла бесшумно.
Провидец наполнил обе чаши вином. Одну взял себе, а другую поставил перед пришедшим.
— Ведомо мне, что горе переполняет сердце твое, — произнес провидец, пригубив вина. Но горе то мешается с надеждой. — В чем же горе твое, и в чем надежда твоя? Зачем пришел ты сюда, и почему друг твой и спутник не с тобой?
И хотя пил вино энзи Урука, но сильнее хмеля ударила в сердце печаль:
— Горе мое — оттого, что друг мой сражен тяжелой болезнью. Силы его забрал Небесный огонь, и тело его ныне мертво. Но верю я, что душа его все еще со мною.
Рука Гильгамеша поднялась вверх и сжала амулет на груди.
— Я слышал, что недоступны мысли человеческой деяния твои, Провидец. Я слышал, что вершишь ты деяния, подобные Богам и оживляешь мертвых. Я прошу тебя научить меня, как вернуть к жизни моего друга. И как достичь жизни вечной и бессмертия, чтобы и впредь избавиться от власти старости, смерти и болезней.
После смерти Энкиду понял я, что жизнь простого человека — словно горящий фитиль на сильном ветру. Никогда не знаешь, коль скоро погаснет.
С теми словами поднялся Гильгамеш, снял с себя пояс из золота и лазуритов, что носил поверх жреческого пояса из беленого льна, и положил к ногам Провидца.
— Я — энзи Урука и Лугаль Шумера. Многими богатствами я обладаю. И это — лишь малая часть того, чем награжу я тебя за дарованные знания.
Провидец улыбнулся уголками глаз:
— Сядь, лугаль Шумера, выпей еще вина. А я посмотрю на тебя и решу, чем тебе помочь.
Потом пил вино пришелец из Урука, и говорил о друге своем, и о тех днях, что делили они вместе. И вспоминал все самые лучшие мгновения, все подвиги и деяния, совершенные ими для людей Шумера и Урука. А великий Провидец смотрел на него, внимательно внимал его речам, кивал сочувственно. И понимал Гильгамеш, что способен этот человек читать его сердце и душу, будто глиняные таблички. Видеть в них, как сквозь чистую родниковую воду.
Солнце и впрямь упало за грань полудня, когда лодка Анумы причалила к берегу. Гильгамеш и ловец жемчуга вышли на берег.
Ветер перебирал листья высоченных пальм. За гигантскими белыми валунами колыхалась зелень травы. Увязая в раскаленном песке, вслед за Анумой, Гильгамеш поднялся вверх. Плащ мешался. Энзи снял его и перебросил через сгиб локтя.
Вскоре они пришли в деревню — собрание тростниковых хижин, крытых пальмовыми листьями. Женщины, дети, рыбаки — возившиеся у домов — те, кто не был сильно занят своими повседневными делами, с любопытством разглядывали рослого пришельца в потрепанных жреческих одеждах.
Мужчина средних лет остановил Ануму и начал что-то спрашивать, указывая на Гильгамеша. Анума ответил. Мужчина отступил, воззрился на Гильгамеша, широко раскрыв глаза. Начал кланяться и, судя по тону, сыпать благодарностями.
Наконец, энзи Урука и его провожатый добрались до просторной хижины, построенной высоко на холме. Уже издалека, приближаясь к ней, Гильгамеш ощутил дрожь во всем теле. Дрожь нарастала с каждым шагом. И вдруг словно бы превратилась в иссиня-черный могущественный вихрь, ворвавшийся в его тело и душу. И тогда взгляд энзи натолкнулся на человека, сидящего на циновке перед домом.
Человек поднялся навстречу вошедшему, раскрыв ладони. Так же, как Энкиду во сне.
Был он высок ростом, худощав и статен. Облачен в длинную юбку цвета песка, охватившую ноги от пояса до пят. На шее его покоилось широкое ожерелье из жемчуга и ракушек. Черные распущенные волосы падали ниже пояса — подобно статуе Владыки Судеб, виденной в храме. И большие серые глаза, казалось, вмешали в себя бесконечную морскую бездну.
— Ты ли Гильгамеш, энзи Урука, которого назначено встретить мне? Тот, кого видел я в круге огня? — спросил человек, и приветственно улыбнулся.
Перед открытостью улыбки его, перед притяжением, от него исходящим, не устоять было ни ребенку, женщине, ни мужчине.
— Я — Гильгамеш, энзи Урука, Верховный жрец Владыки небес Ану и лугаль всего шумера, — ответил тогда Гильгамеш и склонился почтительно. Понял он, что перед ним сам Провидец. — Я — победил демонов, пьющих кровь с другом моим Энкиду и освободил от их власти землю черноголовых.
— Долго ждал я тебя, великий герой, — еще шире улыбнулся Провидец. — Иди же ко мне, выпей пальмового вина и поведай, зачем пересек ты море.
Теперь от улыбки этой не дрожь, а огонь побежал под кожей Гильгамеша.
По велению Провидца, пришла женщина удивительной красоты. Обнаженная по пояс, широкоплечая. Широкие браслеты и ожерелье, что она носила, были сделаны в земле черноголовых. Колдовская сила исходила от нее, чем-то схожая с силой Провидца. И решил Гильгамеш, что перед ним — та самая шаманка, лечившая паршу племяннику старейшины.
Она поставила между ними две чаши, кувшин с пальмовым вином и ушла бесшумно.
Провидец наполнил обе чаши вином. Одну взял себе, а другую поставил перед пришедшим.
— Ведомо мне, что горе переполняет сердце твое, — произнес провидец, пригубив вина. Но горе то мешается с надеждой. — В чем же горе твое, и в чем надежда твоя? Зачем пришел ты сюда, и почему друг твой и спутник не с тобой?
И хотя пил вино энзи Урука, но сильнее хмеля ударила в сердце печаль:
— Горе мое — оттого, что друг мой сражен тяжелой болезнью. Силы его забрал Небесный огонь, и тело его ныне мертво. Но верю я, что душа его все еще со мною.
Рука Гильгамеша поднялась вверх и сжала амулет на груди.
— Я слышал, что недоступны мысли человеческой деяния твои, Провидец. Я слышал, что вершишь ты деяния, подобные Богам и оживляешь мертвых. Я прошу тебя научить меня, как вернуть к жизни моего друга. И как достичь жизни вечной и бессмертия, чтобы и впредь избавиться от власти старости, смерти и болезней.
После смерти Энкиду понял я, что жизнь простого человека — словно горящий фитиль на сильном ветру. Никогда не знаешь, коль скоро погаснет.
С теми словами поднялся Гильгамеш, снял с себя пояс из золота и лазуритов, что носил поверх жреческого пояса из беленого льна, и положил к ногам Провидца.
— Я — энзи Урука и Лугаль Шумера. Многими богатствами я обладаю. И это — лишь малая часть того, чем награжу я тебя за дарованные знания.
Провидец улыбнулся уголками глаз:
— Сядь, лугаль Шумера, выпей еще вина. А я посмотрю на тебя и решу, чем тебе помочь.
Потом пил вино пришелец из Урука, и говорил о друге своем, и о тех днях, что делили они вместе. И вспоминал все самые лучшие мгновения, все подвиги и деяния, совершенные ими для людей Шумера и Урука. А великий Провидец смотрел на него, внимательно внимал его речам, кивал сочувственно. И понимал Гильгамеш, что способен этот человек читать его сердце и душу, будто глиняные таблички. Видеть в них, как сквозь чистую родниковую воду.
Страница 7 из 8
