В городе бушевала осень. Она гулко скакала по крышам, гнула к земле скелеты деревьев, срывая с них кровавые капли листьев, чавкала под ногами, пузырилась в сточных канавах и чихала в автобусах.
Добавить в моё избранное
27 мин, 1 сек 11728
— Скажи, за что ты ее так?
— Ее?
— Ну! Агрипину Злыгостеву!
— Что, я ее?
— Убила! Топором.
— Я?
Остатки ума у женщины ушли вместе с волосами.
— Ты.
— Да я.
— Убила!
— Наверное, убила.
— Так за что же?
— Всех убила.
— Кого?!
— Всех людей на Земле.
Глаза у Нюры оставались пустыми. Изо рта свисали слюни. Ее лицо, шею и руки покрывал узор из крестов.
— Пойду в полицию, — монотонно бубнила она, — потом в зоопарк, а потом в монастырь.
— А в зоопарк-то зачем? — не понял я.
— Там хорошо, — Нюра начала срывать с себя одежду.
Для меня это уже слишком. Пора на воздух!
Покидал злополучную квартирку я с тяжелыми чувствами.
На улице было темно и мокро. Спустившись с крыльца, я закурил. Интересно, куда подевались мои спутники?
— Эй, черти!? — крикнул я в дождь, с надеждой.
Из темноты вынырнуло три криминальные рожи. Эти молодчики были из тех, кто поздним вечером шатается по району без определенной цели, но с ясными намерениями.
— Ты кого, олух, чертями назвал!? — процедил тот, что был крупнее.
-?!…
Ответить я не успел, потому что мое лицо столкнулось с чьим-то кулаком…
Я приходил в себя урывками. Похмельный прибой словно бил сознание о камни реальности. Мое тело нашлось лежащим на диване в собственной квартире. Я, видимо, спал, не раздеваясь, в грязной одежде.
Сказать, что голова болела: ни сказать ничего. В моей черепной коробке шло представление цирка-шапито, где злые клоуны, кнутами, принуждали слонов скакать по сцене. Было трудно, почти невозможно открыть глаза, но я совершил этот подвиг.
Руки ощупали голову: несколько шишек и ссадин. Во рту стоял привкус крови. Комната плыла перед глазами.
На столе сидели черти.
— Ух, досталось тебе вчера, — сокрушался Девятый, — хорошо, хоть до дома добрался.
— Зато ты отомстил этой банде самогонщиков за убийство Агрипины, — поспешил добавить Восьмой.
— А?! — я с-трудом пытался воспроизвести события прошлого дня.
— В Загробной Канцелярии тобой довольны, — заявил Девятый.
— Теперь душа бабки угомонилась, — радостно пропел Восьмой, — будешь спокойно жить в своей квартире.
— Ага, когда вернешься, — буркнул Девятый, — чувак; к тебе гости!
Я замахал руками, отгоняя чертей и силясь разглядеть вошедших. Это были трое крупных мужчин в белых одеяниях. Старший из них носил черную бороду и выглядел достаточно солидно.
— Добрались-таки до тебя, — в голосе Восьмого было отчаянье.
— У-у, вражины, — заскрежетал зубами Девятый.
— Здравствуйте, — ласково обратился ко мне бородач.
— О?
— Добрый день.
— Злой…
— Вижу, вас черти мучают, — спокойно определил незнакомец.
Я изумился:
— Вы тоже их видите?
— Нет, но мне о них известно, — его голос внушал доверие.
Смотреть глазами было больно. Еще больнее было думать. Но в моей голове, с ужасающим скрипом завертелись какие-то жернова. Белые одежды, борода, знает о чертях…
— Вы ангелы?
— В определенном смысле — да, — бородач ослепительно улыбнулся.
Его крепкие спутники сдержанно захмыкали.
— Вы тоже прошли сквозь стены?
— Не было надобности: у вас дверь не заперта, — успокоил меня гость.
— Не верь им, — пискнул Восьмой, — они тебе мозги промывать будут.
— Только их не обижайте, — попросил я незнакомца, указывая на чертей, — они не злые.
— Спасибо, амиго, — буркнул Девятый.
Трое в белом понимающе закивали.
Сквозь них протиснулась моя бывшая жена с влажным от слез лицом.
— О! — жизнь не переставала меня удивлять, — ее тоже на небо заберете?
— Вот ты и допился до чертиков, — всхлипывала она, — несешь всякую ахинею. А тебя, между прочим, на работе потеряли, мне уже звонили.
Вперед вышел мой друган Сашка.
— Голый по улицам бегает, — шепнул он бородатому.
— Вы ему поможете, доктор? — с надеждой спросила незнакомца моя бывшая.
— Конечно, — степенно ответил тот, — вы правильно сделали, вызвав нас.
— Доктор? — сегодня до меня все доходило очень медленно.
— Па-а-старанитесь, граждане, — в комнате возник усатый коротышка в форме, — день добрый. Участковый Сидоренко, честь имею!
Вокруг стало слишком тесно от моих поклонников.
— Врач психиатрической бригады, Малинкин Виктор Никонорович, — бородатый доктор пожал руку милиционеру, — вот, приглашаем полечиться в нашем санатории господина с белочкой…
— Какой такой белочкой? — резво переспросил участковый.
— Белой горячкой, — пояснил врач Малинкин, — господин изволит чертей видеть!
— Ее?
— Ну! Агрипину Злыгостеву!
— Что, я ее?
— Убила! Топором.
— Я?
Остатки ума у женщины ушли вместе с волосами.
— Ты.
— Да я.
— Убила!
— Наверное, убила.
— Так за что же?
— Всех убила.
— Кого?!
— Всех людей на Земле.
Глаза у Нюры оставались пустыми. Изо рта свисали слюни. Ее лицо, шею и руки покрывал узор из крестов.
— Пойду в полицию, — монотонно бубнила она, — потом в зоопарк, а потом в монастырь.
— А в зоопарк-то зачем? — не понял я.
— Там хорошо, — Нюра начала срывать с себя одежду.
Для меня это уже слишком. Пора на воздух!
Покидал злополучную квартирку я с тяжелыми чувствами.
На улице было темно и мокро. Спустившись с крыльца, я закурил. Интересно, куда подевались мои спутники?
— Эй, черти!? — крикнул я в дождь, с надеждой.
Из темноты вынырнуло три криминальные рожи. Эти молодчики были из тех, кто поздним вечером шатается по району без определенной цели, но с ясными намерениями.
— Ты кого, олух, чертями назвал!? — процедил тот, что был крупнее.
-?!…
Ответить я не успел, потому что мое лицо столкнулось с чьим-то кулаком…
Я приходил в себя урывками. Похмельный прибой словно бил сознание о камни реальности. Мое тело нашлось лежащим на диване в собственной квартире. Я, видимо, спал, не раздеваясь, в грязной одежде.
Сказать, что голова болела: ни сказать ничего. В моей черепной коробке шло представление цирка-шапито, где злые клоуны, кнутами, принуждали слонов скакать по сцене. Было трудно, почти невозможно открыть глаза, но я совершил этот подвиг.
Руки ощупали голову: несколько шишек и ссадин. Во рту стоял привкус крови. Комната плыла перед глазами.
На столе сидели черти.
— Ух, досталось тебе вчера, — сокрушался Девятый, — хорошо, хоть до дома добрался.
— Зато ты отомстил этой банде самогонщиков за убийство Агрипины, — поспешил добавить Восьмой.
— А?! — я с-трудом пытался воспроизвести события прошлого дня.
— В Загробной Канцелярии тобой довольны, — заявил Девятый.
— Теперь душа бабки угомонилась, — радостно пропел Восьмой, — будешь спокойно жить в своей квартире.
— Ага, когда вернешься, — буркнул Девятый, — чувак; к тебе гости!
Я замахал руками, отгоняя чертей и силясь разглядеть вошедших. Это были трое крупных мужчин в белых одеяниях. Старший из них носил черную бороду и выглядел достаточно солидно.
— Добрались-таки до тебя, — в голосе Восьмого было отчаянье.
— У-у, вражины, — заскрежетал зубами Девятый.
— Здравствуйте, — ласково обратился ко мне бородач.
— О?
— Добрый день.
— Злой…
— Вижу, вас черти мучают, — спокойно определил незнакомец.
Я изумился:
— Вы тоже их видите?
— Нет, но мне о них известно, — его голос внушал доверие.
Смотреть глазами было больно. Еще больнее было думать. Но в моей голове, с ужасающим скрипом завертелись какие-то жернова. Белые одежды, борода, знает о чертях…
— Вы ангелы?
— В определенном смысле — да, — бородач ослепительно улыбнулся.
Его крепкие спутники сдержанно захмыкали.
— Вы тоже прошли сквозь стены?
— Не было надобности: у вас дверь не заперта, — успокоил меня гость.
— Не верь им, — пискнул Восьмой, — они тебе мозги промывать будут.
— Только их не обижайте, — попросил я незнакомца, указывая на чертей, — они не злые.
— Спасибо, амиго, — буркнул Девятый.
Трое в белом понимающе закивали.
Сквозь них протиснулась моя бывшая жена с влажным от слез лицом.
— О! — жизнь не переставала меня удивлять, — ее тоже на небо заберете?
— Вот ты и допился до чертиков, — всхлипывала она, — несешь всякую ахинею. А тебя, между прочим, на работе потеряли, мне уже звонили.
Вперед вышел мой друган Сашка.
— Голый по улицам бегает, — шепнул он бородатому.
— Вы ему поможете, доктор? — с надеждой спросила незнакомца моя бывшая.
— Конечно, — степенно ответил тот, — вы правильно сделали, вызвав нас.
— Доктор? — сегодня до меня все доходило очень медленно.
— Па-а-старанитесь, граждане, — в комнате возник усатый коротышка в форме, — день добрый. Участковый Сидоренко, честь имею!
Вокруг стало слишком тесно от моих поклонников.
— Врач психиатрической бригады, Малинкин Виктор Никонорович, — бородатый доктор пожал руку милиционеру, — вот, приглашаем полечиться в нашем санатории господина с белочкой…
— Какой такой белочкой? — резво переспросил участковый.
— Белой горячкой, — пояснил врач Малинкин, — господин изволит чертей видеть!
Страница 8 из 9
