Вот самая, скажу прямо, не пролетарская история. Ее я услышал, когда выбирался из Европы в Москву этот… возвернувшйся гражданин Бутурлин. Сей господин-товарищ был кто-то до революции известный. Куприна знал, говорит, Бунина, — уж тот его помнит, говорит. А я верю, почему не верить? Потом оказалось, что Бутурлин сей — классный дореволюционный следователь. Едучи, он и расскажи «анекдот». Ну, а поскольку этого товарища, сразу из поезда… туда и забрали, спешу зафиксировать то, что он под первач поведал…
Добавить в моё избранное
28 мин, 1 сек 5224
— Всех окрест парализовал мистический ужас. Но война есть война — раскрыть ничего не удалось. Бизо был потрясен и раздавлен. Само собой, более к нему на ночь никто не набивался. А легенда о неведомом душителе из дома Бизо долго еще вертелась на язычках всей провинции.
И вот года 2-3 назад одна молодая девушка, отчаявшись найти приют, вынуждена была обратиться к Бизо. Соседи наябедничали про это жандарму, но тот, новичок как на грех, не придал их карканьям веса. Соседи же оставались начеку: погода-то сулила худшее. Непрерывный ливень, гроза, гром и молния. Сбившись семьей в одной комнате и вооружась чем попало, в страшном предчувствии коротали они ночь. Но полное бездействие таинственного убийцы постепенно усыпило самых стойких. Тогда-то округу и потряс вопль столь безмерного отчаяния, что люди в стихийном ужасе покидали дома, укрываясь в пристройках. Лишь засветло народ собрался у проклятого коттеджа. Однако никто, ни одна божья тварь так и не решилась переступить порог и даже постучаться. Лишь с появлением заспанного полицейского толпа делегировала самых любопытных внутрь. Бизо открыл не сразу — опухший, недовольный. Услышав о причине визита, он разволновался и повел полицейского к комнате постоялицы. Дверь была приоткрыта, и уже издали всем предстала чудовищная картина. Девушка была нага, затылок привалился к спинке, руки судорожно вцепились в содранную штору. Лицо как затвердевшая маска: стеклянные глаза навыкате, шея черная и продавленная, с обозначившимися отпечатками пятерни. Бизо грянулся в обморок и целый месяц провалялся в клинике. По выздоровлении ему посоветовали сменить место жительства. Поколебавшись, все-таки остался. Говорят, и поныне запоздалые прохожие видят по ночам неясные очертания пугающей фигуры, что проплывает в темных окнах угрюмого дома. Это и есть злой дух коттеджа. Во всяком случае, оттуда явственно доносится странный звук: то ли треск, то ли скрип. И это уж всегда! Так что нынче и храбрецы обходят проклятый дом за полмили. Кстати, сам Бизо из дома почти не кажется. Изредка заглянет в продуктовую лавку. Да еще иногда его бледное и жутковатое лицо можно увидать вечерком в темном проеме окон. Хмурый взор вечно устремлен вдаль…
Не выдержав, я хихикнул. Портье осердился:
— Вам вот все бы «ха-ха», а дело-то не шуточное. Лично я, мсье, не советовал бы даже соваться к этому вертепу. Здесь таится самая адская из тайн.
— Я вам, конечно, безмерно признателен за информацию, только разгадывать всякого рода тайны — смысл моей жизни. А побасенки черт-знает-какой давности меня обычно стимулируют.
— Мой долг предупредить, — тон портье предельно сух.
— Еще раз спасибо, господин Шарль Перро…
Бродя по восхитительным аллеям, я случайно разговорился с атлетическим молодым человеком, приглядывавшимся к аккуратным виллам. Ба, вот и товарищ по несчастью. А не составить ли нам совместную компанию по поискам жилья?
Венцом поисков, как несложно догадаться, явился дом Бизо. Вот только зазря пугать парня я не решился…
Выцветший двухэтажный домина гнел неухоженностью. Постучали раз, другой. Без отзвука. Кашлянув, мой спутник занес здоровенный кулак… Где-то в глуби зашевелилось. Минуту спустя с блюющим скрипом дверь отворилась. Помимо воли я отшатнулся. Сердце нанизалось на сосульку: в низкий, дышащий затхлостью проход перекрывал высокий сутулый человек. Белое сморщенное лицо, ввалившиеся громадные глаза с подгноинами в уголках, как у выходца с того света. Но во что важнее — правою рукой хозяин облокотился о косяк и из широкого рукава висело… точнее ничего не висело. Бизо оказался однорук, то есть у него недоставало кисти. Замечу вскользь, что несмотря на согбенность и иссушенность, фигура его не казалась тщедушной.
Подслеповатые глаза Бизо сморгнули, зрачки враз сделались грифельными, уставясь в … и, одновременно, сквозь, поверх, мимо. Из пары узких серых соломин под носом слабенько просочилось хриплое:
— Чем обязан?
В моем горле возникла «Сахара», из раздвинувшихся губ — какое-то нечленораздельное шипенье. Паузу нарушил непосвященный приятель:
— Если не ошибаюсь, вы владелец этого дома?
— Не ошибаетесь, — съехидничал Бизо. — А вы, как я догадываюсь, бездомные и нездешние.
— Верно. — Прорезалось из у меня. — Ищем пристанище. На две ночи всего бы… На одну…
— Короче, речь о паре лежанок.
— На две ночи, всего на две, — акцентировал молодой человек.
— Однако, — хмыкнул Бизо, — сдается мне, вы об этом доме ничего не слыхали.
— О, сударь, — быстро встрял я, чтобы не спугнули парня, — зачем ворошить вздорные преданья? Мы не мистики, мы реалисты.
Нос домовладельца, крючок с приплюснутостью посередке, дернулся как у коршуна, глаза, вскинувшись, упились облаков.
— Он свидетель, почин не мой. Мое слово — двойной гостиничный тариф за ночь. С лица. Барометр, однако, предвещает грозу…
И вот года 2-3 назад одна молодая девушка, отчаявшись найти приют, вынуждена была обратиться к Бизо. Соседи наябедничали про это жандарму, но тот, новичок как на грех, не придал их карканьям веса. Соседи же оставались начеку: погода-то сулила худшее. Непрерывный ливень, гроза, гром и молния. Сбившись семьей в одной комнате и вооружась чем попало, в страшном предчувствии коротали они ночь. Но полное бездействие таинственного убийцы постепенно усыпило самых стойких. Тогда-то округу и потряс вопль столь безмерного отчаяния, что люди в стихийном ужасе покидали дома, укрываясь в пристройках. Лишь засветло народ собрался у проклятого коттеджа. Однако никто, ни одна божья тварь так и не решилась переступить порог и даже постучаться. Лишь с появлением заспанного полицейского толпа делегировала самых любопытных внутрь. Бизо открыл не сразу — опухший, недовольный. Услышав о причине визита, он разволновался и повел полицейского к комнате постоялицы. Дверь была приоткрыта, и уже издали всем предстала чудовищная картина. Девушка была нага, затылок привалился к спинке, руки судорожно вцепились в содранную штору. Лицо как затвердевшая маска: стеклянные глаза навыкате, шея черная и продавленная, с обозначившимися отпечатками пятерни. Бизо грянулся в обморок и целый месяц провалялся в клинике. По выздоровлении ему посоветовали сменить место жительства. Поколебавшись, все-таки остался. Говорят, и поныне запоздалые прохожие видят по ночам неясные очертания пугающей фигуры, что проплывает в темных окнах угрюмого дома. Это и есть злой дух коттеджа. Во всяком случае, оттуда явственно доносится странный звук: то ли треск, то ли скрип. И это уж всегда! Так что нынче и храбрецы обходят проклятый дом за полмили. Кстати, сам Бизо из дома почти не кажется. Изредка заглянет в продуктовую лавку. Да еще иногда его бледное и жутковатое лицо можно увидать вечерком в темном проеме окон. Хмурый взор вечно устремлен вдаль…
Не выдержав, я хихикнул. Портье осердился:
— Вам вот все бы «ха-ха», а дело-то не шуточное. Лично я, мсье, не советовал бы даже соваться к этому вертепу. Здесь таится самая адская из тайн.
— Я вам, конечно, безмерно признателен за информацию, только разгадывать всякого рода тайны — смысл моей жизни. А побасенки черт-знает-какой давности меня обычно стимулируют.
— Мой долг предупредить, — тон портье предельно сух.
— Еще раз спасибо, господин Шарль Перро…
Бродя по восхитительным аллеям, я случайно разговорился с атлетическим молодым человеком, приглядывавшимся к аккуратным виллам. Ба, вот и товарищ по несчастью. А не составить ли нам совместную компанию по поискам жилья?
Венцом поисков, как несложно догадаться, явился дом Бизо. Вот только зазря пугать парня я не решился…
Выцветший двухэтажный домина гнел неухоженностью. Постучали раз, другой. Без отзвука. Кашлянув, мой спутник занес здоровенный кулак… Где-то в глуби зашевелилось. Минуту спустя с блюющим скрипом дверь отворилась. Помимо воли я отшатнулся. Сердце нанизалось на сосульку: в низкий, дышащий затхлостью проход перекрывал высокий сутулый человек. Белое сморщенное лицо, ввалившиеся громадные глаза с подгноинами в уголках, как у выходца с того света. Но во что важнее — правою рукой хозяин облокотился о косяк и из широкого рукава висело… точнее ничего не висело. Бизо оказался однорук, то есть у него недоставало кисти. Замечу вскользь, что несмотря на согбенность и иссушенность, фигура его не казалась тщедушной.
Подслеповатые глаза Бизо сморгнули, зрачки враз сделались грифельными, уставясь в … и, одновременно, сквозь, поверх, мимо. Из пары узких серых соломин под носом слабенько просочилось хриплое:
— Чем обязан?
В моем горле возникла «Сахара», из раздвинувшихся губ — какое-то нечленораздельное шипенье. Паузу нарушил непосвященный приятель:
— Если не ошибаюсь, вы владелец этого дома?
— Не ошибаетесь, — съехидничал Бизо. — А вы, как я догадываюсь, бездомные и нездешние.
— Верно. — Прорезалось из у меня. — Ищем пристанище. На две ночи всего бы… На одну…
— Короче, речь о паре лежанок.
— На две ночи, всего на две, — акцентировал молодой человек.
— Однако, — хмыкнул Бизо, — сдается мне, вы об этом доме ничего не слыхали.
— О, сударь, — быстро встрял я, чтобы не спугнули парня, — зачем ворошить вздорные преданья? Мы не мистики, мы реалисты.
Нос домовладельца, крючок с приплюснутостью посередке, дернулся как у коршуна, глаза, вскинувшись, упились облаков.
— Он свидетель, почин не мой. Мое слово — двойной гостиничный тариф за ночь. С лица. Барометр, однако, предвещает грозу…
Страница 2 из 8
