Вот самая, скажу прямо, не пролетарская история. Ее я услышал, когда выбирался из Европы в Москву этот… возвернувшйся гражданин Бутурлин. Сей господин-товарищ был кто-то до революции известный. Куприна знал, говорит, Бунина, — уж тот его помнит, говорит. А я верю, почему не верить? Потом оказалось, что Бутурлин сей — классный дореволюционный следователь. Едучи, он и расскажи «анекдот». Ну, а поскольку этого товарища, сразу из поезда… туда и забрали, спешу зафиксировать то, что он под первач поведал…
Добавить в моё избранное
28 мин, 1 сек 5227
Уши от волнения стегало «штормовым прибоем». Подсевший слух слабил готовность. Готовность к чему? Ты же не готов к защите из-за… размазывающего страха. Под необоримым напором кошмара ты суетливо мечешься и путаешься в белье.
Уф, удосужился вспомнить о подарочном браунинге. Прижимаю его к груди. Холод метала напряг затекшие мышцы. Стараясь унять лихорадку, дышу носом. Сатанинские шорохи то напрочь исчезали, то возобновлялись, пытая нервы. И так — с полчаса. Какие только крайности не лезли на ум. Более всего хотелось броситься в окно, на улице ища спасение от… От… Ты сам не знал от чего! Несколько раз ты поддавался этому импульсу, но некий оберег сдерживал: «Куда? Опусти только ноги на пол, и эта Непонятная Убивающая Сила подкараулит под кроватью, настигнет, уничтожит!» Психо-двойник магнетизировал, тело разнежено резонировало… Мы уплывали непостижимыми катакомбами. И тут…
Клянусь кровью, я слышал этот стук. В дверь! Мою! Тошнотворно-сосущая и обессиливающе-щекочущая расслабуха свела дыханье. И долгое нескончаемое безмолвие. Нешто почудилось? Еще толчок — дверь прогнулась. Цепенеющими пальцами медленно веду граненый браунинг по мокрой груди к паху, навожу подергивающееся дуло… Третий толчок чуть не вынес дверь с петель. Подтянувшись на локтях к спинке, мечтаю о том лишь, чтоб пакляной «указок» нажал на спуск. Оружие обнято обеими ладонями. Тряска. Ожидание.
Но решающего толчка не последовало. Палачески томились секунды. И ни фига. Разве что… гнетуще скульнула незапертая внешняя дверь в спальню соседа. Слух засасывала клокочущая бездна забвения и немоты. В последнем усилии сквозь съедаемые потом веки я пытался разглядеть: что там, в соединительном проеме? А там непрогляд. И все-таки, готов поклясться, некое движение взбултыхнуло тьму — эфирное колебание, скольжение на густейшей смоли еще более грифельного силуэта… Меня заболачивал сон. Но напоследок уловил смутно усилившийся храп на соседней койке и… полнейший провал. Сон победил организм.
Нет, я не сдаюсь. Вот веки разверзаются. Окно распахнуто. Волосы превращаются в лес: черная рука с пещерой вместо кисти проникает в спальню. Пистолет валится из мертвеющих рук. Не пальцы, а ветошь. Взбрызг молнии озаряет лицо, тянущееся из тьмы, изуродованное клыкастой ухмылкой… Бизо! И в это же время за внутренней дверью пищит, свербит. Не в силах повести головой, я до боли скашиваю глаза. Новая порция маразма — из черноты выползает скрюченная кисть, она судорожно цепляется за половик. А за нею — верхняя половина туловища. В забрызганном кровью, искаженном лице я с трудом опознаю соночлежника. Его прощальный взор полон муки и проклятья. От немыслимого напряжения голова моя запрокидывается на бок. Боже, рядом две ноги в лакированных ботинках. Они аркой вздымаютеся над телом мертвеца. Непонятное сияние медленно — от низа до верху — открывает неизвестного в ладном фраке. Роковой блик от поясной пряжки отражает кровавый кинжал в кулаке. Зарница, и теперь лицо убийцы… Милейший портье! Это вы? И без малейшего намека на прежнюю благожелательность. Хрустя костями, в панике приподымаюсь. Поздно — мое тело подхвачено стальными руками Бизо, его тленное дыхание сушит мой нос. Рванувшись от близящегося лезвия, я вижу окна, рухнувшее к небу. В секунду окошко становится звездочкй. Все новые звезды, сжимаясь, несутся вверх. Мелькают бессчетные этажи небоскреба. Свистящий воздух обжигает ускоряющееся в полете тело. Взрываюсь сдавленным стоном. Земной ландшафт, разрастаясь, валится мне на голову. Перехватывает дух. Дышать невозможно, группироваться тоже — я как из свинца. Отбиты почки и легкие, затечные члены буравит ледяная игольчатка. Под силу разве что повести глазами. Где мы? Что за светлая завеса вверху? Что за латунный столп уходит в какую-то складчатую тогу? А сбоку полуоткрытое окно, подтекающий подоконник.
Знакомая какофония часов вернула ощущение реальности. 8 ударов. Ба, почитай лет 10, я встаю не позднее шести. Вот так афронт. Растирая отлежанные руки, я со стоном подломился — ступню свело судорогой. Мучительная разминка растянулась минут на сорок. Попутно припоминались страсти минувшей ночи. Под конец не удержался от давно распиравшего смеха — истерическая реакция на стресс. Тут же прихлопнул хамоватый рот — в спальне соседа царил покой. На цыпочках я подошел к баку, морщась от застойной вони, ополоснулся, подрезал усы, бороду перед карманным зеркальцем, оделся и, изнемогая от скуки, стал ждать пробуждения приятеля.
Под сытный дымок папироски невольно оживает явь и грезь сонно-бессонной ночи. Странно, но даже сейчас серия кошмаров показалась почти реальной. Тушуясь догадками, тревога усиливалась затишьем у соседа. Не выдержав, я прошел к нему, откинул одеяло и тронул за плечо. Рука отдернулась — тело парня было не теплей косяка. От прикосновения оно запало на спину, голова странно мотнулась на деревянной и, одновременно, шарнирной шее. С ужасом и состраданием я разглядывал искореженное гримасой лицо: глаза слегка приоткрыты, изо рта — гниловатый запах.
Уф, удосужился вспомнить о подарочном браунинге. Прижимаю его к груди. Холод метала напряг затекшие мышцы. Стараясь унять лихорадку, дышу носом. Сатанинские шорохи то напрочь исчезали, то возобновлялись, пытая нервы. И так — с полчаса. Какие только крайности не лезли на ум. Более всего хотелось броситься в окно, на улице ища спасение от… От… Ты сам не знал от чего! Несколько раз ты поддавался этому импульсу, но некий оберег сдерживал: «Куда? Опусти только ноги на пол, и эта Непонятная Убивающая Сила подкараулит под кроватью, настигнет, уничтожит!» Психо-двойник магнетизировал, тело разнежено резонировало… Мы уплывали непостижимыми катакомбами. И тут…
Клянусь кровью, я слышал этот стук. В дверь! Мою! Тошнотворно-сосущая и обессиливающе-щекочущая расслабуха свела дыханье. И долгое нескончаемое безмолвие. Нешто почудилось? Еще толчок — дверь прогнулась. Цепенеющими пальцами медленно веду граненый браунинг по мокрой груди к паху, навожу подергивающееся дуло… Третий толчок чуть не вынес дверь с петель. Подтянувшись на локтях к спинке, мечтаю о том лишь, чтоб пакляной «указок» нажал на спуск. Оружие обнято обеими ладонями. Тряска. Ожидание.
Но решающего толчка не последовало. Палачески томились секунды. И ни фига. Разве что… гнетуще скульнула незапертая внешняя дверь в спальню соседа. Слух засасывала клокочущая бездна забвения и немоты. В последнем усилии сквозь съедаемые потом веки я пытался разглядеть: что там, в соединительном проеме? А там непрогляд. И все-таки, готов поклясться, некое движение взбултыхнуло тьму — эфирное колебание, скольжение на густейшей смоли еще более грифельного силуэта… Меня заболачивал сон. Но напоследок уловил смутно усилившийся храп на соседней койке и… полнейший провал. Сон победил организм.
Нет, я не сдаюсь. Вот веки разверзаются. Окно распахнуто. Волосы превращаются в лес: черная рука с пещерой вместо кисти проникает в спальню. Пистолет валится из мертвеющих рук. Не пальцы, а ветошь. Взбрызг молнии озаряет лицо, тянущееся из тьмы, изуродованное клыкастой ухмылкой… Бизо! И в это же время за внутренней дверью пищит, свербит. Не в силах повести головой, я до боли скашиваю глаза. Новая порция маразма — из черноты выползает скрюченная кисть, она судорожно цепляется за половик. А за нею — верхняя половина туловища. В забрызганном кровью, искаженном лице я с трудом опознаю соночлежника. Его прощальный взор полон муки и проклятья. От немыслимого напряжения голова моя запрокидывается на бок. Боже, рядом две ноги в лакированных ботинках. Они аркой вздымаютеся над телом мертвеца. Непонятное сияние медленно — от низа до верху — открывает неизвестного в ладном фраке. Роковой блик от поясной пряжки отражает кровавый кинжал в кулаке. Зарница, и теперь лицо убийцы… Милейший портье! Это вы? И без малейшего намека на прежнюю благожелательность. Хрустя костями, в панике приподымаюсь. Поздно — мое тело подхвачено стальными руками Бизо, его тленное дыхание сушит мой нос. Рванувшись от близящегося лезвия, я вижу окна, рухнувшее к небу. В секунду окошко становится звездочкй. Все новые звезды, сжимаясь, несутся вверх. Мелькают бессчетные этажи небоскреба. Свистящий воздух обжигает ускоряющееся в полете тело. Взрываюсь сдавленным стоном. Земной ландшафт, разрастаясь, валится мне на голову. Перехватывает дух. Дышать невозможно, группироваться тоже — я как из свинца. Отбиты почки и легкие, затечные члены буравит ледяная игольчатка. Под силу разве что повести глазами. Где мы? Что за светлая завеса вверху? Что за латунный столп уходит в какую-то складчатую тогу? А сбоку полуоткрытое окно, подтекающий подоконник.
Знакомая какофония часов вернула ощущение реальности. 8 ударов. Ба, почитай лет 10, я встаю не позднее шести. Вот так афронт. Растирая отлежанные руки, я со стоном подломился — ступню свело судорогой. Мучительная разминка растянулась минут на сорок. Попутно припоминались страсти минувшей ночи. Под конец не удержался от давно распиравшего смеха — истерическая реакция на стресс. Тут же прихлопнул хамоватый рот — в спальне соседа царил покой. На цыпочках я подошел к баку, морщась от застойной вони, ополоснулся, подрезал усы, бороду перед карманным зеркальцем, оделся и, изнемогая от скуки, стал ждать пробуждения приятеля.
Под сытный дымок папироски невольно оживает явь и грезь сонно-бессонной ночи. Странно, но даже сейчас серия кошмаров показалась почти реальной. Тушуясь догадками, тревога усиливалась затишьем у соседа. Не выдержав, я прошел к нему, откинул одеяло и тронул за плечо. Рука отдернулась — тело парня было не теплей косяка. От прикосновения оно запало на спину, голова странно мотнулась на деревянной и, одновременно, шарнирной шее. С ужасом и состраданием я разглядывал искореженное гримасой лицо: глаза слегка приоткрыты, изо рта — гниловатый запах.
Страница 4 из 8
