Что-то случилось

— Всё. Целую. Ложись, пожалуйста, в кровать. Завтра же в школу.

А когда Ника зашла в комнату, то оказалось, что человечек исчез. Ковер снова пожелтел, а воздух очистился. Лишь на обоях возле кровати осталось странное маслянистое пятно, точно он, перед тем, как уйти, прижимался к стене губами. Письма на столе не было.

И хотя он ушел, а опасность миновала, её сердце по-прежнему стучало гулко и тревожно. Точно что-то всё-таки случилось.

Ника пошла в ванную, приняла душ, надела чистую лавандовую пижамку с мышками, и послушно легла в кровать. Она старалась ни о чем не думать, ни о хорошем, ни о плохом. Лишь бы поскорее заснуть, потому что в голове настырно крутилась бесконечная песня. «Что-то случилось этой весной. Что-то случилось с ней и со мной… Откуда вдруг эта беда»….

Мама пришла, поцеловала спящую дочь в лоб, натянула повыше одеяло, и со вздохом облегчения сказала отцу:

— Мне, кажется, она становится взрослой. А я так не хочу этого.

Утром Ника шла в школу мимо парка и ничего не боялась. Тот самый страх, что был прежде, сейчас казался совсем несерьёзным. Призраки, тени, тайные дети — нелепая чушь, страшилки для маленьких.

Она пришла как обычно вовремя, заняла своё место за третьей партой возле окна, достала тетради. Всё будто бы как всегда, но только ребята-одноклассники о чем-то оживлённо шептались в стороне. Невольно, среди бессвязного потока их слов, Ника уловила беспечно брошенное «что-то случилось»…, но сделала вид, что ей всё равно. Вскоре, сразу после звонка, в класс вошла завуч и попросила Нику выйти. Они зашли в директорский кабинет, где уже было несколько учителей. Бледные потрясенные лица, паническое напряжение в воздухе.

— Вероника, — сказала завуч, — ты вчера возвращалась домой с Ларисой Семеновой из восьмого «Б»?

— Да, — послушно ответила Вероника.

— Случилось огромное несчастье. Ларису сегодня нашли мертвой в лесополосе возле новостроек. Дело в том, что она пропала вчера, не дойдя до дома. И мы уже знаем, что вы шли из школы вместе с ней и Маргаритой Ложкиной. Я тебя прошу, будь мужественной и поговори с полицией. Им нужно знать все подробности, кого вы видели или что заметили по пути. Хорошо? Будешь умницей?

— Конечно, — спокойно согласилась Ника. Она уже давно знала, что что-то случилось.

— Мы сейчас все уйдем, и придет полицейский. Ты только не волнуйся, отвечай ему всё честно. Потому что если они не поймают этого маньяка, то под угрозой окажутся все дети не только близлежащих школ, но и вообще все дети. Поняла?

Её усадили на директорский стул и дали стакан воды. А потом ей позвонила мама и сказала, что она только что разговаривала с директором и дала своё согласие на то, чтобы полиция немного поспрашивала Нику.

Оставшись одна Ника заметила, что на улице совсем рассвело, а наступающий день обещал быть ясным, солнечным, по-настоящему весенним. И оттуда будто бы даже повеяло свежим воздухом, обновленной жизнью и надеждой.

Когда же кабинета аккуратно приоткрылась, и вошел полицейский, она всё ещё смотрела в окно на довольно воркующих голубей. Полицейский дружелюбно улыбнулся и сел на скрипящий стул напротив Ники. У него было очень открытое, располагающее лицо с яркими голубыми глазами.

— Привет, — сказал он. — Поговорим немного?

Ника тяжело вздохнула, ничего не ответила и снова отвернулась к окну. Она сразу узнала Коленьку и теперь должна была что-то предпринять.

— Я всё знаю, — наконец, произнесла она. — Про вас. Про ваше детство. И остальное тоже знаю. Он ко мне приходил.

— Ты о чем?

— О маленьком человеке. Ребёнке со сморщенным лицом.

— Звучит неубедительно, — бирюзовые глаза Коленьки были столь же ясные и чистые, как это наступившее утро.

— Если бы вы вернули себе детство, то, возможно, всё могло бы исправиться.

— Думаешь?

— У меня было письмо. Очень грустное письмо. Но может, вам стоит и без него попробовать вспомнить разбитую пластинку, порезанное платье, ботинки, которые сносились.

— Ты очень забавная, — сказал Коленька, неожиданно накрывая мягкой теплой ладонью её руку. — И совсем ещё маленькая.

Ника вздрогнула и вырвала руку.

— Не правда, я всё уже понимаю и вполне могу поступить так, как поступают взрослые в подобных случаях.

— И как же ты поступишь? — он умиленно вскинул брови, откидываясь на скрипучем стуле.

Тогда Ника решительно поднялась и, звонко стуча каблучками по лакированному паркету, дошла до самого центра кабинета, а затем, набрав в лёгкие побольше воздуха, громко и пронзительно завизжала, вкладывая в этот крик всю накопившуюся за эти дни горечь.

Завучиха влетела в кабинет в ту же секунду.

— Что-то случилось? — взволнованно осведомилась она.

— Он, он, — возя ладонями по лицу, жалостливо проговорила Ника. — Он трогал меня.