Остров Драугей — гиблое место, редко видящее живых существ в своих пределах. Рыбаки и зверобои, промышляющие в водах Грокланта не высаживаются на его берегах, отчаянные викинги, гроза северных морей, предпочитают проплыть дальше, до закованного вечными льдами морозного Туле, чтобы найти укрытие и даже морские звери и птицы не осмеливаются поселяться там. Неумолчно океанские волны бьются о пустынный скалистый берег, не успокаиваясь и зимой, когда даже лютые морозы не в силах сковать льдом воды вокруг острова…
Добавить в моё избранное
26 мин, 54 сек 5500
На исходе дня воины увидели, покрытые снегом вершины гор Хеллуланда. Место это поражало дикой красотой — огромные черные скалы, похожие на клыки огромного зверя, с которых с шумом обрушивался в море водопад, текший от ледников на далеких вершинах. С моря казалось, что берег острова представляет сплошную отвесную скалу, однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что ее разрезают многочисленные проливы, так что сам остров скорей представлял собой скопище больших и малых скал, тесно прилегающих друг к другу. Юдикаэль отдал команду и курах двинулся к фьорду, на который указал проводник. Бушующие волны грозно бились о скалы, однако рулевой-ирландец, имевший немалый опыт плавания в фиордах Грокланта умело завел судно в узкий пролив. Вслед за нами вошли и остальные куррахи. Внутри их подхватило несильное течение, понесшее суда меж стен фьорда, испещренных трещинами, провалами, небольшими пещерками. Оттуда то и дело раздавались какие-то шорохи, писк, шлепки, словно кто-то большой и неуклюжий, переваливался по скользким камням. Краем глаза Юдикаэль увидел какое-то движение, невольно проследил за ним и содрогнулся от омерзения: ему показалось, что в воду соскользнула тварь, вроде сколопендры, но размером с тюленя. Справа и слева расходились круги, отмечавшие движение неких существ под водой.
А впереди слышался некий шум-бессвязные крики, сопровождаемые мерными ударами бубна и монотонным бормотанием. В сером мерцании полярного дня все вокруг казалось тусклым, словно в полумраке и в этих вечных сумерках впереди засветились огни-сначала один, потом распавшиеся на несколько. Юдикаэль дал знак причалить к одной из стен фьорда, к узкой кромке берега. Прижавшись щекой к скале он осторожно выглянул наружу.
Фьорд выходил в небольшую бухту с небольшим плоским островом в центре. У берегов его сгрудились как инутские каяки, так и несколько драккаров норманнов, груженные награбленной добычей. По всему острову, образуя большой круг, возвышались сложенные из аккуратно подогнанных друг к другу камней небольшие башни, в полтора человеческих роста. Множество таких строений усеивают берега Грокланта, Хеллуланда и Маркланда и ни иннуты, ни авалонцы не знают кто, в незапамятные времена, воздвиг их. С этих башенок свисали изможденные, слабо шевелящиеся люди, с неестественно вывернутыми конечностями. Судя по рыжим волосам и белой коже, это были пленники-ирландцы, привязанные к «башням» веревками из тюленьих кишок.
У подножия башен сидели шаманы иннуитов, полуголые, несмотря на мороз, увешанные костяными амулетами. Среди них особенно выделялся могучий старик с гривой седых волос и в костяной маске, закрывающей лицо. Юдикаэль знал, что это ангакок пулик — верховный шаман инутов, получавший свой дар общения с богами и духами, напрямую от Торнасука, Духа Вечного Холода, коего все миссионеры, пытавшиеся обратить инутов, считали самим Сатаной, отвращающим дикарей от истинной веры. Краснокожие жители Авалона именовали этого злокозненного демона Чех-ну и Вендиго, скандинавы — Хресвельгом, но, как шептались у снежных домов инуты у этого бога, было и иное тайное имя, навевающее ужас на все народы Севера.
Шаманы били в бубны, распевая призывы к духам-инуа и в такт им слышался многоголосый гомон, исходивший от стоявших в центре круга из башенок людей. Великаны-норманны, в стальных кольчугах и рогатых шлемах, стояли бок о бок с низкорослыми инутами, с коими викинги обычно остерегались соприкасаться — даже переговоры они обычно вели через узкую полосу воды, разделявшую драккар с каяком. Неизбежное же соприкосновение, во время совместных нападений и последующего дележа добычи, позже нейтрализовалось многочисленными очистительными обрядами. Сейчас же, похоже они забыли о былых запретах — вздымая руки, они, каждый на своем языке, что-то пели перед костром кольцеобразной формы, за которым, словно застыв стояло причудливое изваяние.
Поначалу Юдикаэлю показалось, что тут два изваяния — столь неподвижны, словно застывшие были эти белые фигуры, одинаково облаченные в шкуры и различные украшения. Но вот одна из этих фигур шевельнулась и Юдикаэль невольно содрогнулся, когда увидел огромные синие глаза, в которых было не больше тепла, чем во льдах Хеллуланда. Словно змеиная кожа, соскользнул на камни темно-синий плащ, открывая точенное белое тело и впрямь достойное того, чтобы быть спутанным с шедевром гениального скульптора. Капюшон из шкуры черного ягненка упал следом за плащом, высвобождая упашие на красивые плечи волосы, цвета золота эльфов. Но несмотря на всю красоту девушки, даже у бывалых наемников прошел мороз по коже от того, что они увидели в эти холодных, будто бы застывших глазах. Самые жуткие легенды от Бретани и до Авалона ходили именно о сейтконах — светловолосых ведьмах норманнов, напрямую получавших силу от злобных демонов моря. Но Юдикаэлю сейчас было не тех страшных сказок-кровь закипела у него в жилах при взгляде на эту красавицу и он поклялся себе, что во чтобы не вернутся в крепость без этой женщины.
А впереди слышался некий шум-бессвязные крики, сопровождаемые мерными ударами бубна и монотонным бормотанием. В сером мерцании полярного дня все вокруг казалось тусклым, словно в полумраке и в этих вечных сумерках впереди засветились огни-сначала один, потом распавшиеся на несколько. Юдикаэль дал знак причалить к одной из стен фьорда, к узкой кромке берега. Прижавшись щекой к скале он осторожно выглянул наружу.
Фьорд выходил в небольшую бухту с небольшим плоским островом в центре. У берегов его сгрудились как инутские каяки, так и несколько драккаров норманнов, груженные награбленной добычей. По всему острову, образуя большой круг, возвышались сложенные из аккуратно подогнанных друг к другу камней небольшие башни, в полтора человеческих роста. Множество таких строений усеивают берега Грокланта, Хеллуланда и Маркланда и ни иннуты, ни авалонцы не знают кто, в незапамятные времена, воздвиг их. С этих башенок свисали изможденные, слабо шевелящиеся люди, с неестественно вывернутыми конечностями. Судя по рыжим волосам и белой коже, это были пленники-ирландцы, привязанные к «башням» веревками из тюленьих кишок.
У подножия башен сидели шаманы иннуитов, полуголые, несмотря на мороз, увешанные костяными амулетами. Среди них особенно выделялся могучий старик с гривой седых волос и в костяной маске, закрывающей лицо. Юдикаэль знал, что это ангакок пулик — верховный шаман инутов, получавший свой дар общения с богами и духами, напрямую от Торнасука, Духа Вечного Холода, коего все миссионеры, пытавшиеся обратить инутов, считали самим Сатаной, отвращающим дикарей от истинной веры. Краснокожие жители Авалона именовали этого злокозненного демона Чех-ну и Вендиго, скандинавы — Хресвельгом, но, как шептались у снежных домов инуты у этого бога, было и иное тайное имя, навевающее ужас на все народы Севера.
Шаманы били в бубны, распевая призывы к духам-инуа и в такт им слышался многоголосый гомон, исходивший от стоявших в центре круга из башенок людей. Великаны-норманны, в стальных кольчугах и рогатых шлемах, стояли бок о бок с низкорослыми инутами, с коими викинги обычно остерегались соприкасаться — даже переговоры они обычно вели через узкую полосу воды, разделявшую драккар с каяком. Неизбежное же соприкосновение, во время совместных нападений и последующего дележа добычи, позже нейтрализовалось многочисленными очистительными обрядами. Сейчас же, похоже они забыли о былых запретах — вздымая руки, они, каждый на своем языке, что-то пели перед костром кольцеобразной формы, за которым, словно застыв стояло причудливое изваяние.
Поначалу Юдикаэлю показалось, что тут два изваяния — столь неподвижны, словно застывшие были эти белые фигуры, одинаково облаченные в шкуры и различные украшения. Но вот одна из этих фигур шевельнулась и Юдикаэль невольно содрогнулся, когда увидел огромные синие глаза, в которых было не больше тепла, чем во льдах Хеллуланда. Словно змеиная кожа, соскользнул на камни темно-синий плащ, открывая точенное белое тело и впрямь достойное того, чтобы быть спутанным с шедевром гениального скульптора. Капюшон из шкуры черного ягненка упал следом за плащом, высвобождая упашие на красивые плечи волосы, цвета золота эльфов. Но несмотря на всю красоту девушки, даже у бывалых наемников прошел мороз по коже от того, что они увидели в эти холодных, будто бы застывших глазах. Самые жуткие легенды от Бретани и до Авалона ходили именно о сейтконах — светловолосых ведьмах норманнов, напрямую получавших силу от злобных демонов моря. Но Юдикаэлю сейчас было не тех страшных сказок-кровь закипела у него в жилах при взгляде на эту красавицу и он поклялся себе, что во чтобы не вернутся в крепость без этой женщины.
Страница 3 из 8
