В самом сердце Трансильвании стоит мрачный замок, прячущийся в угрюмых горах. Тревожная гроза и пронизывающий ветер, долгая ночь и леденящий душу крик. Замшелые стены, ров, заполненный грязной водой, высокие тёмные башни…
Добавить в моё избранное
27 мин, 34 сек 14861
Вода, чистейшая ледяная вода знает всё. Мы наклоняемся, чтобы зачерпнуть из ручья, смотрим украдкой на своё бегущее отражение… И за этот миг вода опустошает наш мозг, забирает память, познаёт суть и поспешно, а иногда нехотя, возвращает. Мы становимся частью этих гор.
Мы в воде, в камнях, в снегах, лежащих на вершинах, и даже в неторопливом ветре, дующем непременно в лицо, как ни повернись…
Идущий дальше, за перевал, начинает спуск к пустыне. И вот там ветер воет столь нестерпимо, что нет сил выдержать этот жалобный звук… Хочется самому запрокинуть голову и взвыть, отдаться потоку, отрешиться от мира и бесследно раствориться во всепобеждающем «у-у-у-у-у-у».
Глядя в открывающиеся лики вечности, человек способен умереть и воскреснуть бесконечное число раз, так и не заметив этого.
Здесь легко можно разбиться. Чуть оступившись. Этот прискорбный факт вряд ли испугает падающего: дух его будет всё там же — на вершинах.
Константин ходил за перевал.
Пусть имя этих гор, известное географам, не прозвучит (на всякий случай не назовём и настоящее Имя). Там не нужны «неправильные» люди.
Константин не удержался и падал, ударяясь о склон. Его поймали, он выжил. Колдуны рода орлов — очень могущественные колдуны: кости юноши срослись невероятно быстро, боли и жара почти не было.
Язык орлов запоминался мгновенно. Константин решил: и здесь не обошлось без их ворожбы.
«Зачем вы меня поймали?» — спрашивал спасённый.
«Ты не камень, тебя легко ловить», — отвечали они, улыбаясь. Видимо, это была некая шутка, понятная только им.
Непостижимый народ. «Сегодня на севере мальчик лепит снежок, а завтра на юге гремит война», — пословица. Орлы верят, что каждое наше движение рождает цепь событий, просто невозможную, по нашему разумению.
Мы создаём некий коридор вероятностей для окружающих — это очевидно. Но «как наше слово отзовётся» на другом краю света?…
Известные спасителям Константина тайны жизни и смерти — вот что истинно завладело его вниманием. А орлы знали о них больше, чем кто-либо другой на нашей планете.
Тот перевал стал Константину воротами в мир магии. Он вернулся домой, но ненадолго: его ждал поиск. И Константин нашёл волшебников Европы, хотя, как оказалось, найти их труднее всего. «Слишком узок их круг». Повезло.
Юноша учился, стажировался, и вот теперь…
Константин заворочался, скидывая с себя шкуру, которой его укрыла Жива. Сома подействовала. Мысли ускорились. Копейщик встал с пола. Довольно бодро. Для трупа.
Колдуньи в покоях не было. Константин не стал её ждать, отправился к Аневрину.
Хранитель по-прежнему шаркал ногами, запинаясь о ковры и пороги, но двигался быстрее и увереннее. Перед входом в апартаменты Мастера Константин мысленно заглянул за дверь. Седой филид стоял у окна в пол-оборота к копейщику. Через мгновение Константин услышал голос Аневрина:
— Входи, хранитель, раз пожаловал.
Двери открылись, и Константин переступил через порог.
Мастер Ордена, высокий сухой старик в серой хламиде, сшитой из грубого сукна, несколько секунд всматривался в лицо копейщика.
— Боги мои! — хрипло пробасил он. — Рассказывай.
— А может, лучше ты? — проговорил Константин. — Думаешь, добился своего?
Филид ничего не ответил. Он видел молодого (сорок лет — разве это возраст?) копейщика насквозь.
— Садись, — приказал Аневрин, и хранитель опустился на скользнувший к нему стул. — Да, теперь нас уничтожат.
Мастер тоже сел.
Из туманной заоконной дымки в комнату впорхнул Рарожек и снова вылетел, чем-то недовольный.
— Нас уже уничтожили, Костя, — продолжил Аневрин. — Передай ты мне Копьё семь-десять лет назад, мы бы упредили! Я бы, скорее всего, погиб, но я и пожил, Костя… Теперь ты…
— Все там будем, Аневрин, — ответил хранитель. — Складно ты убиваешься, чувствуется, что начинал в бардах. Сам меня достал или жене велел?
Старик вскинул брови, пронзил копейщика гневным взором и метнул в него сгусток силы, взмахнув правой рукой. Обычно такая атака сметала здорового воина с ног, но шар в сумке Константина поглотил эту вспышку энергии.
— И то верно, чего зря оружием бряцать… — филид быстро успокоился. — Ты глупец… Не понимаешь… Не в том мы положении, чтобы друг друга загрызть. Когда Орден лидировал, нас погубили именно внутренние интриги. Ну, почему ты подозреваешь меня?
— Защитная магия никем не нарушалась, чужаков не было, — сказал Константин. — Ты, старый некромант, вполне способен меня зазомбировать. И могилку неглубокую приготовил, и закапывать, как следует, не стал…
— Впрочем, женщины тоже не смогли бы… — Аневрин погладил бороду.
Насколько Константин знал старика, тот явно был в смятении.
— Лу-Гару… Ты пришёл ко мне, хотя первая, кого должен заподозрить, спит в твоей постели!
Мы в воде, в камнях, в снегах, лежащих на вершинах, и даже в неторопливом ветре, дующем непременно в лицо, как ни повернись…
Идущий дальше, за перевал, начинает спуск к пустыне. И вот там ветер воет столь нестерпимо, что нет сил выдержать этот жалобный звук… Хочется самому запрокинуть голову и взвыть, отдаться потоку, отрешиться от мира и бесследно раствориться во всепобеждающем «у-у-у-у-у-у».
Глядя в открывающиеся лики вечности, человек способен умереть и воскреснуть бесконечное число раз, так и не заметив этого.
Здесь легко можно разбиться. Чуть оступившись. Этот прискорбный факт вряд ли испугает падающего: дух его будет всё там же — на вершинах.
Константин ходил за перевал.
Пусть имя этих гор, известное географам, не прозвучит (на всякий случай не назовём и настоящее Имя). Там не нужны «неправильные» люди.
Константин не удержался и падал, ударяясь о склон. Его поймали, он выжил. Колдуны рода орлов — очень могущественные колдуны: кости юноши срослись невероятно быстро, боли и жара почти не было.
Язык орлов запоминался мгновенно. Константин решил: и здесь не обошлось без их ворожбы.
«Зачем вы меня поймали?» — спрашивал спасённый.
«Ты не камень, тебя легко ловить», — отвечали они, улыбаясь. Видимо, это была некая шутка, понятная только им.
Непостижимый народ. «Сегодня на севере мальчик лепит снежок, а завтра на юге гремит война», — пословица. Орлы верят, что каждое наше движение рождает цепь событий, просто невозможную, по нашему разумению.
Мы создаём некий коридор вероятностей для окружающих — это очевидно. Но «как наше слово отзовётся» на другом краю света?…
Известные спасителям Константина тайны жизни и смерти — вот что истинно завладело его вниманием. А орлы знали о них больше, чем кто-либо другой на нашей планете.
Тот перевал стал Константину воротами в мир магии. Он вернулся домой, но ненадолго: его ждал поиск. И Константин нашёл волшебников Европы, хотя, как оказалось, найти их труднее всего. «Слишком узок их круг». Повезло.
Юноша учился, стажировался, и вот теперь…
Константин заворочался, скидывая с себя шкуру, которой его укрыла Жива. Сома подействовала. Мысли ускорились. Копейщик встал с пола. Довольно бодро. Для трупа.
Колдуньи в покоях не было. Константин не стал её ждать, отправился к Аневрину.
Хранитель по-прежнему шаркал ногами, запинаясь о ковры и пороги, но двигался быстрее и увереннее. Перед входом в апартаменты Мастера Константин мысленно заглянул за дверь. Седой филид стоял у окна в пол-оборота к копейщику. Через мгновение Константин услышал голос Аневрина:
— Входи, хранитель, раз пожаловал.
Двери открылись, и Константин переступил через порог.
Мастер Ордена, высокий сухой старик в серой хламиде, сшитой из грубого сукна, несколько секунд всматривался в лицо копейщика.
— Боги мои! — хрипло пробасил он. — Рассказывай.
— А может, лучше ты? — проговорил Константин. — Думаешь, добился своего?
Филид ничего не ответил. Он видел молодого (сорок лет — разве это возраст?) копейщика насквозь.
— Садись, — приказал Аневрин, и хранитель опустился на скользнувший к нему стул. — Да, теперь нас уничтожат.
Мастер тоже сел.
Из туманной заоконной дымки в комнату впорхнул Рарожек и снова вылетел, чем-то недовольный.
— Нас уже уничтожили, Костя, — продолжил Аневрин. — Передай ты мне Копьё семь-десять лет назад, мы бы упредили! Я бы, скорее всего, погиб, но я и пожил, Костя… Теперь ты…
— Все там будем, Аневрин, — ответил хранитель. — Складно ты убиваешься, чувствуется, что начинал в бардах. Сам меня достал или жене велел?
Старик вскинул брови, пронзил копейщика гневным взором и метнул в него сгусток силы, взмахнув правой рукой. Обычно такая атака сметала здорового воина с ног, но шар в сумке Константина поглотил эту вспышку энергии.
— И то верно, чего зря оружием бряцать… — филид быстро успокоился. — Ты глупец… Не понимаешь… Не в том мы положении, чтобы друг друга загрызть. Когда Орден лидировал, нас погубили именно внутренние интриги. Ну, почему ты подозреваешь меня?
— Защитная магия никем не нарушалась, чужаков не было, — сказал Константин. — Ты, старый некромант, вполне способен меня зазомбировать. И могилку неглубокую приготовил, и закапывать, как следует, не стал…
— Впрочем, женщины тоже не смогли бы… — Аневрин погладил бороду.
Насколько Константин знал старика, тот явно был в смятении.
— Лу-Гару… Ты пришёл ко мне, хотя первая, кого должен заподозрить, спит в твоей постели!
Страница 6 из 9
