Натали сузив глаза, окинула нехорошим взглядом вывеску спа-салона «Мулатка». Так снайпер смотрит через перекрестье оптического прицела в ненавистное лицо врага.
Добавить в моё избранное
28 мин, 38 сек 7824
— изумился Кирилл. — Как вы узнали?
— Опыт прошлых лет, плюс профессиональная наблюдательность, — беззаботно рассмеялся старик. — Меня зовут Сергей Иванович, проходите!
По тому, что скульптор кинулся поить его чаем, Кирилл понял, что Сергей Иванович несказанно рад нечаянному собеседнику.
— Сергей Иванович, а что вы можете сказать о вашем соседе? — поинтересовался Кирилл.
— Вы про того молодого человека, который арендует соседнюю мастерскую? — покосился на собеседника скульптор. — Я таких кукольниками называю! Кого бы они не изображали, все одно мертвечиной отдает. Глаза пустые, фигуры начисто лишены экспрессии и динамики. Впрочем, подобные шаркуны паркетные сейчас вроде как в моде. Но не в случае с Олегом. Не слышал, чтобы у него купили хоть одну работу.
Кирилл, внимательно не перебивая, слушал.
— Вы знаете, сколько стоит аренда моей мастерской? У меня, несмотря на все мои звания, никогда не хватит денег, чтобы оплачивать ее. Для этого нужно быть Сальвадором Дали, как минимум! Спасибо родной Союз художников выручает. Вот, а ваш молодой человек оплачивает аренду самостоятельно. Спрашивается откуда у него такие деньги? То-то и оно! Сдается мне, что сосед мой самый обыкновенный жиголо. Ну, из тех, кого берут на содержание дамочки бальзаковского возраста. Попросту говоря содержанец. Похаживает тут к нему одна дама.
— Если вам не сложно, опишите ее, пожалуйста, — попросил Кирилл.
— Она такая, — старик замолчал, подбирая подходящее выражение. — Такая фигуристая. Да что я вам сказки рассказываю, я ее как-то по памяти набросал. Куда же я этот эскизик засунул-то! Сейчас главное его найти!
Наконец эскизик сыскался. Это был небольшой кусок обоев, наспех и неровно оборванный. На обратной стороне его черным карандашом был изображен портрет эффектной женщины в три четверти. Старый скульптор был мастером своего дела. Кирилл судорожно сглотнул, с пожелтевшего ломкого листа на него презрительно смотрела Натали Рукавишникова.
— Сергей Иванович, а вот эту девушку вы у Олега никогда не видели? — Кирилл, сам не зная, почему достал из бумажника фото Лены.
— Так это же Елена Прекрасная, Леночка! — восторженно воскликнул старый скульптор, с откровенной симпатией разглядывая фото. — Как-то раз я ее даже лепил! Какое тело!
— А чем она занимается?
— Леночка подрабатывает тем, что позирует на худграфе. В основном, обнаженка. Но вы не подумайте ничего такого! Я давно в искусстве и всякого навидался, — строго посмотрел на Кирилла старик. — Нет, девочка не шалава! Вы бы видели, с каким достоинством она скидывает с себя халатик.! Она всходит на подиум словно Жанна Д, Арк на костер! Студенты, что видят ее впервые, начинают с оглушительным грохотом ронять карандаши. Стиральные резинки, подпрыгивая, разбегаются по классу, словно кролики. Несчастные рисовальщики кашляют, чихают и сморкаются. Всеми одолевает смущение, даже у самых прожженных циников не поворачивается язык, чтобы произнести обычную в таких случаях сальность или пошлость. Вместо этого слышится лишь остервенелое шуршание карандашных грифелей о бумагу. Это все от мала до велика, сопя от усердия, торопятся запечатлеть необычайную красоту, которую им посчастливилось видеть. И над всем этим, с поистине олимпийским спокойствием, возвышается она — прекрасная Елена!
В мастерской старого скульптора на какое-то мгновение повисла восторженная тишина.
— Кстати, Кирилл, я, сейчас, покажу вам академические штудии с нее! — Сергей Иванович полез в огромную пыльную папку, стоящую возле стены. — Что и говорить, Леночка хороша, прямо-таки божественна!
— А вы знаете, что ее вчера выловили в канализационном колодце, разобранную по частям? — чувствуя себя законченным негодяем сказал Кирилл.
— Не может этого быть! — старик перестал рыться в папке и теперь его глаза, в которых застыл ужас, недоверчиво смотрели на Кирилла. — У кого же поднялась рука на такую красоту?
— Представьте, нашелся такой, негодяй, — тактично кашлянул Кирилл и отвел глаза.
Ему, отчего стало стыдно, что он вторгся в чистый мир искусства старого скульптора с этой грязной, отвратительной историей.
— Какой ужас! — засуетился Сергей Иванович, который от волнения не знал, куда девать свои большие сильные руки. — А что Олег у себя? Пойдемте надо сказать ему об этом, они с Леночкой были дружны!
Железная дверь в мастерскую Олега была заперта и скульптор, тактично нажав на пипку звонка, прислушался. Потом он снова позвонил, но уже более настойчиво.
— Странно я не видел, чтобы он уходил. Дело в том, что приходя и уходя, он всегда заглядывает ко мне и говорит об этом. Точно также как и я ему. Своего рода ритуал вежливости. Кроме того я уже стар и сердце у меня ни к черту. Так что сами понимаете! — Сергей Иванович сокрушенно развел руками.
— А у вас случайно нет ключа от его мастерской?
— Опыт прошлых лет, плюс профессиональная наблюдательность, — беззаботно рассмеялся старик. — Меня зовут Сергей Иванович, проходите!
По тому, что скульптор кинулся поить его чаем, Кирилл понял, что Сергей Иванович несказанно рад нечаянному собеседнику.
— Сергей Иванович, а что вы можете сказать о вашем соседе? — поинтересовался Кирилл.
— Вы про того молодого человека, который арендует соседнюю мастерскую? — покосился на собеседника скульптор. — Я таких кукольниками называю! Кого бы они не изображали, все одно мертвечиной отдает. Глаза пустые, фигуры начисто лишены экспрессии и динамики. Впрочем, подобные шаркуны паркетные сейчас вроде как в моде. Но не в случае с Олегом. Не слышал, чтобы у него купили хоть одну работу.
Кирилл, внимательно не перебивая, слушал.
— Вы знаете, сколько стоит аренда моей мастерской? У меня, несмотря на все мои звания, никогда не хватит денег, чтобы оплачивать ее. Для этого нужно быть Сальвадором Дали, как минимум! Спасибо родной Союз художников выручает. Вот, а ваш молодой человек оплачивает аренду самостоятельно. Спрашивается откуда у него такие деньги? То-то и оно! Сдается мне, что сосед мой самый обыкновенный жиголо. Ну, из тех, кого берут на содержание дамочки бальзаковского возраста. Попросту говоря содержанец. Похаживает тут к нему одна дама.
— Если вам не сложно, опишите ее, пожалуйста, — попросил Кирилл.
— Она такая, — старик замолчал, подбирая подходящее выражение. — Такая фигуристая. Да что я вам сказки рассказываю, я ее как-то по памяти набросал. Куда же я этот эскизик засунул-то! Сейчас главное его найти!
Наконец эскизик сыскался. Это был небольшой кусок обоев, наспех и неровно оборванный. На обратной стороне его черным карандашом был изображен портрет эффектной женщины в три четверти. Старый скульптор был мастером своего дела. Кирилл судорожно сглотнул, с пожелтевшего ломкого листа на него презрительно смотрела Натали Рукавишникова.
— Сергей Иванович, а вот эту девушку вы у Олега никогда не видели? — Кирилл, сам не зная, почему достал из бумажника фото Лены.
— Так это же Елена Прекрасная, Леночка! — восторженно воскликнул старый скульптор, с откровенной симпатией разглядывая фото. — Как-то раз я ее даже лепил! Какое тело!
— А чем она занимается?
— Леночка подрабатывает тем, что позирует на худграфе. В основном, обнаженка. Но вы не подумайте ничего такого! Я давно в искусстве и всякого навидался, — строго посмотрел на Кирилла старик. — Нет, девочка не шалава! Вы бы видели, с каким достоинством она скидывает с себя халатик.! Она всходит на подиум словно Жанна Д, Арк на костер! Студенты, что видят ее впервые, начинают с оглушительным грохотом ронять карандаши. Стиральные резинки, подпрыгивая, разбегаются по классу, словно кролики. Несчастные рисовальщики кашляют, чихают и сморкаются. Всеми одолевает смущение, даже у самых прожженных циников не поворачивается язык, чтобы произнести обычную в таких случаях сальность или пошлость. Вместо этого слышится лишь остервенелое шуршание карандашных грифелей о бумагу. Это все от мала до велика, сопя от усердия, торопятся запечатлеть необычайную красоту, которую им посчастливилось видеть. И над всем этим, с поистине олимпийским спокойствием, возвышается она — прекрасная Елена!
В мастерской старого скульптора на какое-то мгновение повисла восторженная тишина.
— Кстати, Кирилл, я, сейчас, покажу вам академические штудии с нее! — Сергей Иванович полез в огромную пыльную папку, стоящую возле стены. — Что и говорить, Леночка хороша, прямо-таки божественна!
— А вы знаете, что ее вчера выловили в канализационном колодце, разобранную по частям? — чувствуя себя законченным негодяем сказал Кирилл.
— Не может этого быть! — старик перестал рыться в папке и теперь его глаза, в которых застыл ужас, недоверчиво смотрели на Кирилла. — У кого же поднялась рука на такую красоту?
— Представьте, нашелся такой, негодяй, — тактично кашлянул Кирилл и отвел глаза.
Ему, отчего стало стыдно, что он вторгся в чистый мир искусства старого скульптора с этой грязной, отвратительной историей.
— Какой ужас! — засуетился Сергей Иванович, который от волнения не знал, куда девать свои большие сильные руки. — А что Олег у себя? Пойдемте надо сказать ему об этом, они с Леночкой были дружны!
Железная дверь в мастерскую Олега была заперта и скульптор, тактично нажав на пипку звонка, прислушался. Потом он снова позвонил, но уже более настойчиво.
— Странно я не видел, чтобы он уходил. Дело в том, что приходя и уходя, он всегда заглядывает ко мне и говорит об этом. Точно также как и я ему. Своего рода ритуал вежливости. Кроме того я уже стар и сердце у меня ни к черту. Так что сами понимаете! — Сергей Иванович сокрушенно развел руками.
— А у вас случайно нет ключа от его мастерской?
Страница 7 из 9
