Оплот

И медбрат всё не уходит.

— Алё, подруга, ты здесь?

— Я… я заболела, — вымолвила Оля и заплакала.

— Ты где вообще? Дома?

— Нет, в больнице. Мне сделают операцию.

— Что за операция?

Медбрат закончил возню, удовлетворённо окинул взглядом капельницу и удалился.

Оля никак не могла выговорить слово. Слишком страшное слово.

— На ногах.

— Эй, мне приехать? Номер больницы какой?

Перед мысленным взором Оли появился Сергей, умоляюще сложивший руки. Да, Катька так это дело не оставит, она настырная, она доведёт Серёжу до решётки. Оля приняла решение и успокоилась.

— Нет, не надо. Всё хорошо. Меня не будет неделю или около. Поливай цветы, пожалуйста.

— Ладно, — неуверенно произнесла Катя. — Но ты-то как? Может, надо чего?

— За меня не волнуйся. У меня всё будет хорошо.

Вошёл доктор. Оля лежала спокойно.

— Вы скрыли травму головы, — начал врач с порога. — Вы понимаете, чем это грозит? В любой момент может произойти закупорка сосудов. Вы обязаны согласиться…

— Я согласна, — сказала Оля. — Давайте, я подпишу.

НеделюОля находилась в больнице. Она привыкала к своем новому положению. Ей помогал местный священник, навещавший Олю каждый день. И Серёжина мать. И его отец. И доктор заходил проверить пациентку.

Как-то Оля набралась наглости и спросила в лоб:

— Откуда у вас такое имя? Кто вы по национальности?

Доктор рассмеялся.

— Мой отец из Индии, но наши имена непривычны для русских. Вот он и изменил немного.

— Так вы на самом деле не Иванович?

— Индраджитович. Моего отца звали Индраджит.

— Тук-тук. Можно?

Оля разволновалась, когда в первый раз после операции в дверь просунулась голова Сергея. Она боялась всего: и увидеть его уродство, и что он увидит её. Она знала, что он лежит в соседней палате, но увидеть его…

— Нет. Нельзя. Уходи.

— Да ладно, Оленька. Ну любимая, ну солнышко моё ненаглядное, — заканючил Сергей.

Оля зажмурилась.

— Хорошо, входи.

Её сердечко бешено колотилось. Она старалась услышать любой звук, уловить каждый вздох, малейшее движение мужа.

Сергей подул ей в ухо.

— Открой глаза, трусишка.

Оля приоткрыла один глаз. Перед ней болталась в воздухе культя. Натянутая кожа гладко облекала обрубок. «Как перчатка», — подумала Оля и открыла второй глаз. Сергей поцеловал её в губы.

На самом деле Сергея выписали на третий день и он сразу направился в дом родителей, где и поселился. С отцом он почти не общался, а с матерью произошёл серьёзный разговор.

Они расположились в кабинете, но при свете дня он уже не напоминал Сергею читальный зал. Стали видны приспособления, помогающие матери передвигаться: ручки, скобы, миниатюрный подъёмник, тросы канатной дороги под потолком. Скорее мастерская безумного изобретателя.

— Ну, ты доволен?— спросила мать, отстёгивая крюк от крепления на поясе и опускаясь в своё кресло.

— Почти, — прищурился Сергей.

Солнце било прямо в глаза. Он хотел заслониться ладонью и поднял культю, секунду разглядывал её, потом ухмыльнулся и опустил обратно.

— Чего ты хочешь ещё?

— Дом Симаковых. И место в Совете.

— С чего бы? Морда не треснет?

— Ах, мама, мама. Неужели ты думала, что мне известно только о косметическом салоне. Нет, эта афера — только вершина айсберга. Как ты думаешь, почему молодые девушки бегут из деревни?

— От слабости веры.

Сергей рассмеялся.

— От знания, что после свадьбы так или иначе у них начнутся проблемы с ногами и добрый доктор Иван Иванович настоятельно порекомендует ампутацию.

— Это слухи.

— Это правда. Ты не забыла, что Анисия входила в Совет? Она мне всё рассказала.

— Прошмандовка. — Мать злобно уставилась на сына.

— И почему святой, в кавычках, Питирим привёл свою паству на это место.

— Чтобы жить в согласии здоровым и увечным.

— Чтобы трахать безногих женщин, к чему батюшка имел склонность, — отрезал Сергей.

— Это ложь, — зашипела мать. — Не смей так говорить о святом человеке.

— Ну пусть так, — отмахнулся Сергей. — Но девушек вы зачем калечите?

— Потому что закон!— закричала мать. — Жена должна сидеть дома!

— И для этого надо тайно вводить им яд, а потом резать ноги?

— Таков закон! Иначе их не удержишь!

Сергей сел, закинул ногу на ногу.

— Прекрасно. — Он достал зубами за ремешок мобильный телефон и подбородком нажал кнопку. — Думаю, этого прокуратуре хватит.

— Мразь, — сказала мать.

— Нет, мама, я лишь хочу жить здесь, в Оплоте, и так, как хочу.

— Не жди, что тебя будут кормить с ложечки. Все обязаны работать.