Мир — опасное место, если ты знаешь слишком мало. Патрик Несс, «Поступь Хаоса». От удара тяжелой кроватной ножкой Страж рухнул лицом вперед, и Образ, выпав из его рук, раскололся пополам.
Добавить в моё избранное
32 мин, 7 сек 3505
В общем, ничто не указывало на реальность допроса, если бы не одно но. Голова у старого клирика была теперь совершенно седая. Он увидел это мельком, в одном из больших зеркал Левой башни, пока Стражи вели его с прогулки. Этого было достаточно. Мелькнула мысль, что второго раза ему уже не пережить. Жестокая и верная мысль, и что-то надо было с этим срочно делать…
… Когда Стражи молились, они делали это уж слишком истово. Джонас справился с непослушным коленом, хотя мимо зала пришлось проползать на четвереньках. Вся келья сидела к нему спиной и молилась, зажав в руках пылающие Образы. Он прошел мимо. Этот этап миновал.
Очень хотелось выглянуть в окно с другой стороны замка, чтобы увидеть, что стало с городом. Может, ему повезет, и получится разглядеть людей на улицах? Его камера находилась на другой стороне, и из маленького окна видны были лишь угодья Храмового замка — лес и часть реки.
Он зашел за угол и чуть не споткнулся о Стража.
Два шага назад.
Этот Страж, совсем небольшого роста и в одеждах горожанина, медленно уходил по коридору, ведя на веревке странное существо. Размером с собаку, было оно похоже, тем не менее, на дракона без крыльев, Джонас никогда таких не встречал. Если Стражи и были продуктом демонического помешательства, они редко менялись внешне (до сих пор неизвестно, было ли реальным то, что произошло той ночью, а Джонас в жизни своей сходу не принимал на веру ничего, кроме существования Белоснежных богов). А это было явно что-то новое. Приземистое существо тем временем глухо заворчало и ринулось с поводка под ноги выходящему навстречу высокому Стражу. Тот издал звук удивления и отдернул ногу. Это было крайне странно, учитывая, что в присутствии людей Стражи никогда не соперничали между собой. Не зная, какая опасность исходит от этих двоих, старый клирик решил переждать, пока они удалятся.
Через пять минут он выглянул в коридор. Было пусто, и половину факелов погасил хозяин странного зверя. Это было удобно, можно было просто проскочить отсюда к переходу в центральную галерею, а там после довольно длинной винтовой лестницы были первый этаж, главный зал, и, как Джонас надеялся, свобода.
Он давно догадывался, что если его ожидает испытание веры, то время уже подходит. Не зря он столько думал об этом. Стражи делали свое дело медленно и размеренно, планомерно обращая узников и видя в них только тихих животных. По их плану выходило, что со временем, все, кто остался в живых, или обратятся, или добровольно будут помогать своим мучителям. Пленников не слишком бдительно стерегли, их не били и не допрашивали на глазах соседа по камере. Переживания каждого были личными, и это-то и терзало душу, подрывало веру в себя и в Белоснежную церковь, которая со времен падения настоятеля сильно утратила авторитет в их глазах. Но он — другое дело. Всю жизнь он отдал своей вере, и в настоящий момент все его существо жаждало вернуться в город. Если он еще не пал, если остались там люди, — он спасет их. А если ему суждено схватиться со Стражами в открытую — что ж, когда бежать будет некуда, даже такой старик, как он, сможет показать этим демонам, как умеют погибать истинные клирики.
На подоконнике сидела гарпия и смотрела на него.
Внезапность заставила Джонаса немедленно ударить. Маленькие кости хрустнули под ударом железной дубинки, вывернутые глаза продолжали пялиться на него из разбитого черепа. Джонас стрелой пронесся в галерею и остановился.
Галерея не освещалась ничем, кроме отраженного света из малой алтарной комнаты, личной комнаты Джонаса в бытность его адептом Восстановления. Пройти здесь было несложно, винтовая лестница начиналась раньше. И все же какое-то щемящее чувство ностальгии кольнуло старого клирика, когда он глядел на эту дверь. Слишком много часов было проведено в бдении здесь. Здесь посетили его многие размышления о способах постижения Пути. Здесь он обрел свою веру, здесь забывался он в минуты душевного отчаяния, и, проснувшись, обретал благодать знания. Здесь он возносил свои молитвы. И теперь уйти отсюда, не заглянув хотя бы одним глазком, было непростительно по отношению к самому себе.
Он очень осторожно подошел к краю проема и заглянул внутрь…
От пола до потолка комната была превращена в один грязный Алтарь. Он пылал ярким пламенем, отбрасывая в галерею тот самый отблеск, а перед ним, оперевшись на Сжигающий Жезл, на коленях стоял Страж в странной одежде и молился, разговаривая с тысячей образов, что дрожали перед ним.
Вот он завизжал что-то на обезьяньем своем языке и закатил глаза.
Алтарь раскалился добела и ответил низким ревом. Странные знаки появились на его поверхности, а Страж тем временем задергался в экстазе и начал бить поклоны. В комнате сделалось жарче.
Внезапно Джонасом овладело безумие. Руки его задрожали, лицо перекосилось в гневе.
… Когда Стражи молились, они делали это уж слишком истово. Джонас справился с непослушным коленом, хотя мимо зала пришлось проползать на четвереньках. Вся келья сидела к нему спиной и молилась, зажав в руках пылающие Образы. Он прошел мимо. Этот этап миновал.
Очень хотелось выглянуть в окно с другой стороны замка, чтобы увидеть, что стало с городом. Может, ему повезет, и получится разглядеть людей на улицах? Его камера находилась на другой стороне, и из маленького окна видны были лишь угодья Храмового замка — лес и часть реки.
Он зашел за угол и чуть не споткнулся о Стража.
Два шага назад.
Этот Страж, совсем небольшого роста и в одеждах горожанина, медленно уходил по коридору, ведя на веревке странное существо. Размером с собаку, было оно похоже, тем не менее, на дракона без крыльев, Джонас никогда таких не встречал. Если Стражи и были продуктом демонического помешательства, они редко менялись внешне (до сих пор неизвестно, было ли реальным то, что произошло той ночью, а Джонас в жизни своей сходу не принимал на веру ничего, кроме существования Белоснежных богов). А это было явно что-то новое. Приземистое существо тем временем глухо заворчало и ринулось с поводка под ноги выходящему навстречу высокому Стражу. Тот издал звук удивления и отдернул ногу. Это было крайне странно, учитывая, что в присутствии людей Стражи никогда не соперничали между собой. Не зная, какая опасность исходит от этих двоих, старый клирик решил переждать, пока они удалятся.
Через пять минут он выглянул в коридор. Было пусто, и половину факелов погасил хозяин странного зверя. Это было удобно, можно было просто проскочить отсюда к переходу в центральную галерею, а там после довольно длинной винтовой лестницы были первый этаж, главный зал, и, как Джонас надеялся, свобода.
Он давно догадывался, что если его ожидает испытание веры, то время уже подходит. Не зря он столько думал об этом. Стражи делали свое дело медленно и размеренно, планомерно обращая узников и видя в них только тихих животных. По их плану выходило, что со временем, все, кто остался в живых, или обратятся, или добровольно будут помогать своим мучителям. Пленников не слишком бдительно стерегли, их не били и не допрашивали на глазах соседа по камере. Переживания каждого были личными, и это-то и терзало душу, подрывало веру в себя и в Белоснежную церковь, которая со времен падения настоятеля сильно утратила авторитет в их глазах. Но он — другое дело. Всю жизнь он отдал своей вере, и в настоящий момент все его существо жаждало вернуться в город. Если он еще не пал, если остались там люди, — он спасет их. А если ему суждено схватиться со Стражами в открытую — что ж, когда бежать будет некуда, даже такой старик, как он, сможет показать этим демонам, как умеют погибать истинные клирики.
На подоконнике сидела гарпия и смотрела на него.
Внезапность заставила Джонаса немедленно ударить. Маленькие кости хрустнули под ударом железной дубинки, вывернутые глаза продолжали пялиться на него из разбитого черепа. Джонас стрелой пронесся в галерею и остановился.
Галерея не освещалась ничем, кроме отраженного света из малой алтарной комнаты, личной комнаты Джонаса в бытность его адептом Восстановления. Пройти здесь было несложно, винтовая лестница начиналась раньше. И все же какое-то щемящее чувство ностальгии кольнуло старого клирика, когда он глядел на эту дверь. Слишком много часов было проведено в бдении здесь. Здесь посетили его многие размышления о способах постижения Пути. Здесь он обрел свою веру, здесь забывался он в минуты душевного отчаяния, и, проснувшись, обретал благодать знания. Здесь он возносил свои молитвы. И теперь уйти отсюда, не заглянув хотя бы одним глазком, было непростительно по отношению к самому себе.
Он очень осторожно подошел к краю проема и заглянул внутрь…
От пола до потолка комната была превращена в один грязный Алтарь. Он пылал ярким пламенем, отбрасывая в галерею тот самый отблеск, а перед ним, оперевшись на Сжигающий Жезл, на коленях стоял Страж в странной одежде и молился, разговаривая с тысячей образов, что дрожали перед ним.
Вот он завизжал что-то на обезьяньем своем языке и закатил глаза.
Алтарь раскалился добела и ответил низким ревом. Странные знаки появились на его поверхности, а Страж тем временем задергался в экстазе и начал бить поклоны. В комнате сделалось жарче.
Внезапно Джонасом овладело безумие. Руки его задрожали, лицо перекосилось в гневе.
Страница 6 из 9
