На старинном кладбище Woodlawn, что находится в Бронксе, можно увидеть большой пантеон построенный в римском стиле, одиноко стоящий посреди самого большого участка земли на кладбище. Никаких надписей на нем нет.…
Добавить в моё избранное
6 мин, 10 сек 9263
Ее устроил шурин Гранта Абель Корбин, которому Гулд посулил часть золотых барышей. Грант сказал бизнесмену, что урожай в этом году большой и, чтобы поддержать экспорт, слабый доллар полезен. Вооруженный инсайдерской информацией Гулд начал атаку. Он купил небольшой банк, который стал выдавать ему кредиты на покупку золота.
За две недели Гулд скупил драгоценного металла на $50— 60 млн. Цена бумажного доллара за золотой поднялась с 1,35 до 1,4. И тут Корбин получил от президента Гранта суровое письмо: «Я слышал, что ты увлекся спекуляциями на золоте. Прекрати сейчас же». Гулд все понял. И принял решение: продавать золото, лишь слегка маскируясь с помощью мелких покупок. Правда, Джей не сказал об этом партнерам, которые продолжали бешено играть на повышение. И в «черную пятницу»25 сентября 1869-го цена золота подскочила до 1,62 доллара. В тот же день правительство объявило об интервенции на рынке. Цена рухнула мгновенно. Гулд успел лишь минимизировать потери. Но сколько он выиграл или проиграл, не знает никто. С Гулдом много судились, и ему помогали верные«прикормленные» судьи. Карикатура: Гулд играет в боулинг на Уолл-стрит С тех пор, что бы ни делал Гулд, рынок видел в нем только злокозненного махинатора. Стоило ему купить компанию, все сразу подозревали, что он выжмет ее, как лимон, играя на ее акциях ее же деньгами. При этом Гулд все-таки был великим созидателем. Он проложил тысячи километров железнодорожных путей там, где раньше бродили одни бизоны, вкладывал деньги в развитие новых городов в Небраске и Вайоминге, развивал местное животноводство. Но ему по-прежнему никто не верил.
К 1882 году рядовые участники биржевых торгов считали, что такие, как Гулд и Вандербилт, контролируют рынок и могут заставить его двигаться в любом направлении. А значит, все, что они говорят и делают, — это ходы в большой игре, в которой проиграть может кто угодно, только не они сами. В январе 1882 года европейские инвесторы разуверились в своих американских вложениях и начали продавать акции. Рынок был близок к панике. Гулд публично объявил себя «быком» — но наблюдатели продолжали утверждать, что он-то и есть главный«медведь», толкающий цены вниз. Джею надоело, что его никто не слушает. Он решил публично предъявить все свои ценные бумаги. Гулд пачками вываливал на стол акции и облигации — на сумму более $53 млн — и обещал предъявить еще $30 млн, если понадобится. Уолл-стрит был поражен: Гулд терпеть не мог публичности, был скрытен и молчалив, и вдруг — такое шоу. Но удивление быстро сменилось циничной иронией.
Как писали в одном из финансовых изданий: «Когда человек раскладывает товар, логично предположить, что на продажу». Разочарованный, непонятый Гулд продолжал работать сутками, как привык с юных лет. Здоровье его вконец испортилось: его мучили туберкулез и бессонница. «Я не боюсь умереть, вот только младших детей оставлять не хочется», — писал он в одном из писем. Жена Гулда Хелен — единственная женщина, которую он любил, умерла раньше него, а как позаботиться о детях, олигарх-трудоголик понимал плохо. Кроме того, на самого Гулда и его детей постоянно покушались, и последние месяцы жизни железнодорожный король провел под плотной охраной. Его бизнес унаследовал старший сын, Джордж Джей, при котором бизнес-империя Гулда полностью развалилась. Старшая дочь Гулда занялась благотворительностью, чтобы искупить грехи отца. Но дурная слава самого Джея осталась.
За две недели Гулд скупил драгоценного металла на $50— 60 млн. Цена бумажного доллара за золотой поднялась с 1,35 до 1,4. И тут Корбин получил от президента Гранта суровое письмо: «Я слышал, что ты увлекся спекуляциями на золоте. Прекрати сейчас же». Гулд все понял. И принял решение: продавать золото, лишь слегка маскируясь с помощью мелких покупок. Правда, Джей не сказал об этом партнерам, которые продолжали бешено играть на повышение. И в «черную пятницу»25 сентября 1869-го цена золота подскочила до 1,62 доллара. В тот же день правительство объявило об интервенции на рынке. Цена рухнула мгновенно. Гулд успел лишь минимизировать потери. Но сколько он выиграл или проиграл, не знает никто. С Гулдом много судились, и ему помогали верные«прикормленные» судьи. Карикатура: Гулд играет в боулинг на Уолл-стрит С тех пор, что бы ни делал Гулд, рынок видел в нем только злокозненного махинатора. Стоило ему купить компанию, все сразу подозревали, что он выжмет ее, как лимон, играя на ее акциях ее же деньгами. При этом Гулд все-таки был великим созидателем. Он проложил тысячи километров железнодорожных путей там, где раньше бродили одни бизоны, вкладывал деньги в развитие новых городов в Небраске и Вайоминге, развивал местное животноводство. Но ему по-прежнему никто не верил.
К 1882 году рядовые участники биржевых торгов считали, что такие, как Гулд и Вандербилт, контролируют рынок и могут заставить его двигаться в любом направлении. А значит, все, что они говорят и делают, — это ходы в большой игре, в которой проиграть может кто угодно, только не они сами. В январе 1882 года европейские инвесторы разуверились в своих американских вложениях и начали продавать акции. Рынок был близок к панике. Гулд публично объявил себя «быком» — но наблюдатели продолжали утверждать, что он-то и есть главный«медведь», толкающий цены вниз. Джею надоело, что его никто не слушает. Он решил публично предъявить все свои ценные бумаги. Гулд пачками вываливал на стол акции и облигации — на сумму более $53 млн — и обещал предъявить еще $30 млн, если понадобится. Уолл-стрит был поражен: Гулд терпеть не мог публичности, был скрытен и молчалив, и вдруг — такое шоу. Но удивление быстро сменилось циничной иронией.
Как писали в одном из финансовых изданий: «Когда человек раскладывает товар, логично предположить, что на продажу». Разочарованный, непонятый Гулд продолжал работать сутками, как привык с юных лет. Здоровье его вконец испортилось: его мучили туберкулез и бессонница. «Я не боюсь умереть, вот только младших детей оставлять не хочется», — писал он в одном из писем. Жена Гулда Хелен — единственная женщина, которую он любил, умерла раньше него, а как позаботиться о детях, олигарх-трудоголик понимал плохо. Кроме того, на самого Гулда и его детей постоянно покушались, и последние месяцы жизни железнодорожный король провел под плотной охраной. Его бизнес унаследовал старший сын, Джордж Джей, при котором бизнес-империя Гулда полностью развалилась. Старшая дочь Гулда занялась благотворительностью, чтобы искупить грехи отца. Но дурная слава самого Джея осталась.
Страница 2 из 2
