Тот, кто сидит в пруду

И зашли-то недалеко совсем — до ближнего острова. И шли по тропинке. Вернулись в темноте уже. Хвать-похвать, а мельникова сынка-то и нет. Когда пропал, где, никто не видел. Вот так вот… — староста вздохнул. — Искали, конечно. Всем селом. Куда там — болото. Мага, вашего предшественника вызывали. Тоже ничего не нашел…

Староста замолчал. Еще раз вздохнул, видно применяя тогдашнее горе мельниковой семьи на свое теперешнее. Добавил:

— И ведь единственный ребятенок и был у них. Жена больше не рожала. По-первости, сразу после пропажи, совсем, было, баба умом тронулась. Не спала, не пила, не ела. Ходила все у болота, звала сыночка. В болото даже лазила. Сутки там, говорят, пропадала. Как не сгинула непонятно. А как вернулась после того, поуспокоилась. Но с головой с тех пор у нее, все равно, не совсем все ладно. Бабам тогда после блужданий по болотам даже говорила, что нашла сына своего. Уверенно так говорила. Мы вначале аж поверили. Но потом крестная ихняя к ним в дом в гости напросилась. Оказалось — нет там никакого ребенка. Придумала, видно, все с отчаяния мельничиха.

— Говоришь, толковала, что сына на болоте отыскала? — переспросил я.

— Ну да, — кивнул староста. — Дак, говорю же — нет никакого сына. Придумала, должно. Для утешения.

— Угу… — кивнул я. — Придумала…

В голове у меня что-то смутно забрезжило. Что-то, где-то, когда-то я такое читал… А потом пришло озарение. Вернее, догадка. И догадка эта требовала проверки. Иначе сочтут селяне своего защитника-мага безумцем. Таким же, как и мельникова жена.

— Ладно, — подытожил я. — Ложимся спать. — Утром продолжим поиски.

Постелили мне в той же комнатке-пристрое. Спалось плохо: терзали всякие разные мысли. Ведь, если моя догадка верна, у девчонок нет никаких шансов быть найденными живыми, что очень печально. А еще мне предстоит схватка с невиданным монстром, о котором только в книжках и пишут. Причем, в немногих. Говорят, вымер давно. Одно утешает: положение его весьма уязвимо в пруду-то. Но это, если книги, в которых я про него читал, говорят правду. В общем, уснул только под утро.

Разбудил меня рев выгоняемой на пастбище скотины, щелканье пастушьего кнута и грохот ведер. Пора вставать, заниматься делами, хоть толком и не выспался. Поднялся, умылся, позавтракал. Итак, с чего начнем? А начнем с поисков следов девушек у мельничного пруда. Понятно, что это не безоговорочное доказательство, что сгинули они в нем, но все же… все же… Так, поел? Попил? Пора! Подхватил свой боевой жезл и двинулся к околице, к той ее стороне, что выходила на пруд и на мельницу.

На этот раз местных со мной увязалось гораздо меньше, чем вчера. Человек двадцать всего. Видимо лично заинтересованные близкие родственники пропавших. Сегодня оружия при них не имелось. Не верили, что найду что-то опасное в пределах села? Скорее всего. В бреду такого не представить. Но если я прав, то нас ждет нечто похлеще любого горячечного бреда.

Дорога до пруда заняла совсем немного времени. Дошли. Встали на берегу. Я осмотрелся. Надо сказать, водоем выглядел довольно зловеще. Или мне его таким представляло только мое, подогретое прочитанными в книгах ужасами, воображение? Возможно. И, тем не менее… Вода в пруду оказалась совершенно черной, что свидетельствовало о весьма приличной его глубине. Странно изогнутые, словно поломанные, ивы, молитвенно склонившиеся к темной воде, веселья пейзажу не добавляли.

Ну-с, посмотрим. Я слегка прикрыл глаза и пошел вдоль берега, ловя следы ауры девушек. А вот и они! Пройти пришлось едва сотню ярдов. Интересно: все три следа исчезают в одном месте, у самого уреза воды, там, где между искореженными ивами имелся маленький такой песчаный пляжик в три-четыре ярда шириной. Интересно, и кто же здесь купается? Озвучил вопрос старосте, топающему позади меня.

— Из села точно никто, — уверенно ответил он. — Мельник и мельничиха не позволяют, ругаются. Может, они сами? — в голосе старосты слышалось большое сомнение. — Нет. Вряд ли. Никогда не видел их здесь купающимися. Если только ночью, — хмыкнул он.

Я, похрустывая крупным белым песком, вышел на пляжик, подошел к самой воде, присел на корточки, всмотрелся в черную толщу, стараясь проникнуть взглядом в глубину, рассмотреть, что она скрывает. Увы, так далеко мои магические возможности не простирались. Позади послышались торопливые шаги. Оглянулся. Со стороны мельницы к нам приближался довольно молодой еще мужчина, на вид, лет тридцати с небольшим.

— Мельник, — негромко пояснил староста.

Интересно. В моем представлении мельник это мужчина в годах, дородный, с бородой лопатой. А тут… Здешний мельник решительно ломал все мои стереотипы: можно сказать, молод, худощав, гладко выбрит, одет с претензией на столичную моду, где-то даже аристократичен. Надо же…

— Что угодно господам?

И манера разговора… Несмотря на множественное число, прозвучавшее в обращении, вопрос явно адресован мне.