Рейк

Начальником Олега был пятидесятилетний подполковник полиции Задрыпин Василий Егорович. Задрыпин сочетал в себе простую и сложную личность одновременно. С одной стороны, он никогда ни перед кем не ставил пальцы веером и не старался орать на своих подчиненных без веской причины. Он относился к ним с уважением. А такое встретишь очень редко, особенно сейчас, в наше время, когда любой главхЕр не упустит малейшей возможности, чтобы, как говорится, отыграться на своем подопечном за все жизненные перипетии. Отыграться, выплеснуть свой гнев и дерьмо, что на душе грузом лежат, и не носить свою жопу к праведнику-психиатру в больницу. Задрыпин никогда не ругался ни с кем без причины, и тем самым казался для многих простым как три копейки. Однако же, с другой стороны, у него имелась и сложная личностная ипостась. Она заключалась в том, что если его кто-то заденет, попытается влезть в душу, перепутав ее с кучей собачьих фекалий, этот кто-то получит пополной. И неважно, будет ли это проходящий мимо рядовой сотрудник полиции или вышестоящий офицер. Многие ведали о том, что Задрыпин не боялся, что его могут выгнать из органов за неподобающее поведение. Задрыпин считал, что всех умников и дебилов нужно ставить на свое место, даже если ради этого пожертвуешь своей карьерой, и неважно, насколько эти умники старше или младше тебя, насколько они выше или ниже по званию и т. д. «Если ты не прав, то должен с честью это признавать, а не крутить пальцы веером», — всегда говорил Василий Задрыпин. Возможно, за это его и уважало большое количество людей.

— Петров, Воронин, — уже подводил к концу свою утреннюю планерку Задрыпин, — ну а вам двоим тогда покаместь отдельное задание. Вы съездите в центральный госпиталь на улице Дзержинского. Перед планеркой поступил звонок о том, что туда доставили девушку, которую обнаружили на заброшенном складе у стадиона. Она в шоке, бормочет про похищение и убийство. Из всего вытекает, что ее похитили, затащили на склад, но позже эти похитители то ли что-то между собой не поделили, то ли разошлись во мнениях насчет своих действий. В общем, один из них порешил другого у нее на глазах. Вилкин, ты возьми одного-двух курсантов и поезжай на склад, где девчонка была найдена.

Олег Петров и Андрей Воронин направлялись на полицейском автомобиле к госпиталю на улице Дзержинского. Андрей Воронин обычно был молчалив. Курил сигарету и смотрел на мир так, будто был одним из бунтарей, восставших против царя Атлантиды Гуана — Атагуерагана и потерпевших поражение. И вот теперь жрецами предсказано исчезновение атлантов с лица Земли, а он, Воронин, задумался, объединяться ли ему перед лицом всеобщей катастрофы с его заклятым врагом, против которого он только что сражался, или не объединяться.

— Интересно, — молвил Воронин, выбросив окурок в окно, — как Задрыпину удается так хорошо держаться, не страдать нервными срывами после очередной планерки и не бегать по больницам. Ну или не послать все на три буквы, не уйти из полиции и не спиться?

Олег, сидящий за рулем, посмотрел на Андрея, пытаясь понять, серьезен ли тот или это очередной его какой-то сарказм. Андрей любил так рассуждать о чем-то, шутить с серьезным лицом, приводя аллегории, факты из жизни, философские антиномии и т. д. И при этом он редко улыбался, от чего его сатирические выпады по отношению к жизни казались еще более остроумными, изящными и уместными. Особенно если в конце (ну, или в середине) своей мысли он приправлял речь остреньким словцом — пусть даже заурядным и банальным. Но улыбку это вызывало практически всегда, и почти всегда — непроизвольную, неподдельную.

— Он так говорил об этой девке, к которой мы едем, — продолжал Андрей, — будто вечером после работы отправился в город, сам ее поймал, оттащил на склад и впился клыками ей в ногу… А теперь, наутро, вернул себе свой человеческий вид, стер с бодбородка кровь, причесал лысину, оделся и пришел на работу. Затем спокойно сообщил нам о происшествии, умолчав о своем причастии к нему. Сейчас, небось, спровадил всех из кабинета, замкнулся, врубил музыку (к примеру, Exploited или Sex pistols) и с улыбкой до ушей и с прищуренными от счастья глазенками танцует, махая в разные стороны головой и пальцами.

— Хорошего мнения ты о Василии Егоровиче, — улыбнулся Олег. — Жаль он тебя не слышит.

— Да ему, по-моему, все равно. Хороший он мужик. Такого начальника больше в этом мире не сыскать. На всякий случай — будь осторожен, когда мы к пациентке зайдем. Если вдруг у нее появятся изо рта длинные клыки при взгляде на нас, значит Задрыпин постарался на славу этой ночью. Но не нужно тут же сообщать ему, что мол мы его раскусили — хороший он мужик, нам вряд ли удастся такого начальника еще найти. Поработаем еще с ним.

— Ладно, договорились. — Кивнул Олег, по-приятельски шлепнув Андрея по плечу. — Приехали, пойдем. Хватит болтать.

Полицейские поднялись на второй этаж и вошли в 201 кабинет, куда их направила дежурная медсестра.