2030 год. Остров Эйтлин. Тик-так, тик-так, тик-так! Тихо бьют часики… до заветных двенадцати еще ой как много!
Добавить в моё избранное
36 мин, 15 сек 14225
В прошлом месяце? Да разве это отдых?! Расслабишься тут, как же?! — думал Коптелов, пока в дверь кабинета не постучали.
— Кто там?! — рявкнул начальник.
— Это я, Кинин! — дверь кабинета осторожно приоткрылась, и в небольшой дверной проем влезла курчавая голова его первого заместителя.
Кинин нерешительно улыбнулся, стараясь разрядить напряженную рабочую атмосферу. — Чего надо?!
— Можно мне войти?! — Кинин осторожно вошел и, убрав руки за спину, нервно стал переминаться с ноги на ногу.
— Ты уже вошел, — буркнул Коптелов, продолжая неохотно изучать дела заключенных. — Говори быстрее, что хотел, и проваливай, мне работать надо!
— У нас радиорепродуктор сломался.
— Так почините!
— Понимаете, Андрей Михайлович, он как бы исправен, но транслирует не голос диктора, а только помехи!
— А от меня-то чего хочешь? Я что, по-твоему, электрик?!
— Нет, просто…
— Просто сейчас кто-то у меня полетит с должности заместителя, если срочно этот болван не решит проблему гребаного громкоговорителя!
— Уже бегу! — Кинин поспешил удалиться, в то время как Коптелов, еще более рассерженный, швырнул со стола стопку с бумагами. Одно было ему предельно ясно: кто-то умело манипулирует частной радиолинией тюрьмы. Вот только кто это?
Карл Мозес загружал в свою тележку последнюю партию книг. В последнее время заключенные стали более взыскательны: требовали литературу, способную хорошо взбудоражить, пробудить воображение. Названия этих книг, правда, никто не знал, но все в один голос требовали одно и то же. Карл более 10 лет работы в тюремной библиотеке наблюдал более 100 волн перепада интересов. Сначала это была сентиментальная литература, затем — приключения в стиле Джека Лондона и Рея Бредбери, потом все поголовно увлекались саспенс-детективами, которых было катастрофически мало, и между постоянными читателями шла ожесточенная война за обладание этими редкими экземплярами. Но сейчас наступил короткий спад, и Карл Мозес, будучи опытным библиотекарем, запасался терпением и выдержкой перед следующей читательской волной. Привычно закатав рукава своей тюремной робы, он двинулся к выходу. С трудом открыв ржавую дверь, Мозес выкатил тележку с книгами в коридор. В восемь часов вечера все заключенные сидят по камерам, а значит, пора на обход. Примерно в это же время по местной тюремной радиолинии должна начаться трансляция церковного песнопения. Эта раздражающая заключенных терапия была недавно введена начальником тюрьмы для предотвращения морального разложения и с целью искупления грехов. Только в виде исключения Коптелов не решился провести радиолинию в подвальные помещения, где в подземельях типа бункера содержались особо опасные преступники и маньяки.
— Странно, что радиотранслятор до сих пор молчит. Оператор радиорубки — человек исключительной пунктуальности, он всегда ставит сеанс религиозной терапии в одно и то же время. Может сломался?! Слава Богу!
Сначала помехи шелестящим жужжанием прошлись по всем ярусам тюрьмы. Первый признак того, что пришел оператор, и религиозная терапия состоится. Мозес тяжело вздохнул, удрученно подумывая, как бы в следующий раз зайти в медчасть и взять вату для ушей!
— Внимание ребятки! Вещает Мертвая голова! Приглашаю вас на сеанс безвременного отпуска! Начальник тюрьмы еще не объявил вам о начале бессрочных каникул?! Ну, тогда внимание! Двери открываются! Следующая станция — свобода! Коптелов ушел в отставку! А вашим проводником в мир приключений, халявы и красочной жизни буду я, ваша Мертвая голова! — железные двери камер отворились, это и стало началом конца старой власти и началом бесконечной вакханалии обезумевших заключенных…
— Мертвая голова! Опять! На этот раз с сиреной! — рассердился Коптелов. Он не собирался отсиживаться в кабинете, пока что-то странное происходит в его тюрьме. Не успел он выбежать из комнаты, как возле него оказался Суворов — начальник охраны.
— Андрей Михалыч, беда! Кто-то выпустил заключенных из камер!
— Не может быть! Что вы сейчас предпринимаете?! — взбешенный начальник готов был рвать и метать.
— Даже не успели чухнуться! Мои люди сейчас в полной жопе!
— Неужели все камеры открылись?
— Абсолютно все! Даже в подвале!
— Не успеем дождаться сил из Москвы, как думаешь? — спросил Андрей Михайлович. — Отдай приказ всему персоналу: открывать огонь на поражение! Ты понял меня?!
— Понял! А что будете делать вы?
— Я буду пытаться вызвать помощь из Москвы!
— Сколько лет вы взаперти? Вы вообще-то в курсе, что там, по другую сторону острова, погиб закон, погибла полиция? А вы как бы и не в курсах! — вещала Мертвая голова. — Это же безобразие! Сущее издевательство! Разве не так?!
Артем привстал с койки, с трудом понимая, что вообще здесь творится. Камера, в которой он спал последних 20 лет, теперь пустовала, дверь была открыта.
— Кто там?! — рявкнул начальник.
— Это я, Кинин! — дверь кабинета осторожно приоткрылась, и в небольшой дверной проем влезла курчавая голова его первого заместителя.
Кинин нерешительно улыбнулся, стараясь разрядить напряженную рабочую атмосферу. — Чего надо?!
— Можно мне войти?! — Кинин осторожно вошел и, убрав руки за спину, нервно стал переминаться с ноги на ногу.
— Ты уже вошел, — буркнул Коптелов, продолжая неохотно изучать дела заключенных. — Говори быстрее, что хотел, и проваливай, мне работать надо!
— У нас радиорепродуктор сломался.
— Так почините!
— Понимаете, Андрей Михайлович, он как бы исправен, но транслирует не голос диктора, а только помехи!
— А от меня-то чего хочешь? Я что, по-твоему, электрик?!
— Нет, просто…
— Просто сейчас кто-то у меня полетит с должности заместителя, если срочно этот болван не решит проблему гребаного громкоговорителя!
— Уже бегу! — Кинин поспешил удалиться, в то время как Коптелов, еще более рассерженный, швырнул со стола стопку с бумагами. Одно было ему предельно ясно: кто-то умело манипулирует частной радиолинией тюрьмы. Вот только кто это?
Карл Мозес загружал в свою тележку последнюю партию книг. В последнее время заключенные стали более взыскательны: требовали литературу, способную хорошо взбудоражить, пробудить воображение. Названия этих книг, правда, никто не знал, но все в один голос требовали одно и то же. Карл более 10 лет работы в тюремной библиотеке наблюдал более 100 волн перепада интересов. Сначала это была сентиментальная литература, затем — приключения в стиле Джека Лондона и Рея Бредбери, потом все поголовно увлекались саспенс-детективами, которых было катастрофически мало, и между постоянными читателями шла ожесточенная война за обладание этими редкими экземплярами. Но сейчас наступил короткий спад, и Карл Мозес, будучи опытным библиотекарем, запасался терпением и выдержкой перед следующей читательской волной. Привычно закатав рукава своей тюремной робы, он двинулся к выходу. С трудом открыв ржавую дверь, Мозес выкатил тележку с книгами в коридор. В восемь часов вечера все заключенные сидят по камерам, а значит, пора на обход. Примерно в это же время по местной тюремной радиолинии должна начаться трансляция церковного песнопения. Эта раздражающая заключенных терапия была недавно введена начальником тюрьмы для предотвращения морального разложения и с целью искупления грехов. Только в виде исключения Коптелов не решился провести радиолинию в подвальные помещения, где в подземельях типа бункера содержались особо опасные преступники и маньяки.
— Странно, что радиотранслятор до сих пор молчит. Оператор радиорубки — человек исключительной пунктуальности, он всегда ставит сеанс религиозной терапии в одно и то же время. Может сломался?! Слава Богу!
Сначала помехи шелестящим жужжанием прошлись по всем ярусам тюрьмы. Первый признак того, что пришел оператор, и религиозная терапия состоится. Мозес тяжело вздохнул, удрученно подумывая, как бы в следующий раз зайти в медчасть и взять вату для ушей!
— Внимание ребятки! Вещает Мертвая голова! Приглашаю вас на сеанс безвременного отпуска! Начальник тюрьмы еще не объявил вам о начале бессрочных каникул?! Ну, тогда внимание! Двери открываются! Следующая станция — свобода! Коптелов ушел в отставку! А вашим проводником в мир приключений, халявы и красочной жизни буду я, ваша Мертвая голова! — железные двери камер отворились, это и стало началом конца старой власти и началом бесконечной вакханалии обезумевших заключенных…
— Мертвая голова! Опять! На этот раз с сиреной! — рассердился Коптелов. Он не собирался отсиживаться в кабинете, пока что-то странное происходит в его тюрьме. Не успел он выбежать из комнаты, как возле него оказался Суворов — начальник охраны.
— Андрей Михалыч, беда! Кто-то выпустил заключенных из камер!
— Не может быть! Что вы сейчас предпринимаете?! — взбешенный начальник готов был рвать и метать.
— Даже не успели чухнуться! Мои люди сейчас в полной жопе!
— Неужели все камеры открылись?
— Абсолютно все! Даже в подвале!
— Не успеем дождаться сил из Москвы, как думаешь? — спросил Андрей Михайлович. — Отдай приказ всему персоналу: открывать огонь на поражение! Ты понял меня?!
— Понял! А что будете делать вы?
— Я буду пытаться вызвать помощь из Москвы!
— Сколько лет вы взаперти? Вы вообще-то в курсе, что там, по другую сторону острова, погиб закон, погибла полиция? А вы как бы и не в курсах! — вещала Мертвая голова. — Это же безобразие! Сущее издевательство! Разве не так?!
Артем привстал с койки, с трудом понимая, что вообще здесь творится. Камера, в которой он спал последних 20 лет, теперь пустовала, дверь была открыта.
Страница 3 из 11
