Хмурое, по-осеннему серое небо, отражает сизое море с неумолчным рокотом, выбрасывающим свои волны на песчаный пляж — чтобы потом бессильно разбиться у подножия высокого обрывистого берега. Кажется, что нерушима та преграда — но волна за волной подтачивает глиняный берег и огромные глыбы, лежащие на узком песчаном пляже между морем и обрывом, свидетельствуют о том, что медленно, но верно море отвоевывает все новые пяди у суши.
Добавить в моё избранное
36 мин, 21 сек 14078
По песчаному пляжу молча бредет тоненькая фигурка в черном одеянии, спускающимся до самых пят. Лишь иногда тонкие белые руки поднимают полы, чтобы их не замочило водой, обнажая изящные ступни.
Девушка.
Длинные густые, иссиня-черные волосы, обрамляют худое, слегка вытянутое бледное лицо с которого смотрят огромные темные глаза. Изящный с чуть заметной горбинкой нос и полные губы, очертания стройной, но в то же время уже сочной фигурки — настоящая красавица. Что она делает на этом пустынном осыпающемся берегу, открытому разрушающим ветру, волнам и солнцу?
Девушка шагает у подножья обрыва, внимательно вглядываясь в земляные развалы, тонкими пальцами перебирает груды водорослей и прочего мусора выброшенного волнами на берег. Вот очередная волна ударилась о склон обрыва, в этом месте особенно близко подступившего к морю — ударилась и с шипением откатилось обратно. А на серой глине блеснул белый камень какой-то странной формы. Девушка подходит ближе и видит, что это небольшой плоский осколок мрамора, наполовину еще остающиеся в стене. С трудом, расцарапывая в кровь руки, она раскачивает неподатливый обломок и, наконец, вытаскивает его наружу. Подойдя к воде, она омывает свою находку и внимательно вглядывается в нее.
Мраморная пластина — чуть больше ее собственной узкой ладони. На ней какое-то изображение-девушка внимательно рассматривает резной барельеф в виде оскаленного уродливого лица обрамленного длинными волосами, на конце которых видны змеиные головы. Девушка словно зачарованная смотрит на этот пугающий мраморный лик, смутные воспоминания теснятся в ее голове, страшные запретные легенды, пришедшие из седой древности. Ее губы чуть слышно шепчут ИМЯ.
— Госпожа Малка!— слышится голос откуда-то сверху и вслед за ним-топот копыт. Девушка поспешно прячет находку в складках своего одеяния.
По узкой расщелине ведущей к берегу вниз спускаются двое всадников на могучих конях. Их седоки им под стать — рослые мужчины, в чешуйчатой броне, покрывающей их с головы до пят. За спиной — длинные, причудливо изогнутые луки, у пояса — кривые сабли. К седлу у каждого приторочено длинное копье с листовидным наконечником. Медные шлемы сняты и висят у седла. У одного из всадников — большой горбатый нос, обветренная смуглая кожа, раскосые глаза, широкая курчавая борода и волосы, завитые в косы. Второй повыше, но уже в кости, лицо узкое, костистое. Волосы коротко стрижены, небольшая щегольская бородка. Он и обращается к девушке, склонившись с седла.
— Простите госпожа, но сейчас уже очень опасно оставаться за стенами города. Войско гоев уже в двух днях пути отсюда, а то и меньше. А печенеги и вовсе уже могут рыскать в окрестностях Самкуша. Ваш отец отправил нас, чтобы вы были в безопасности.
— Безопасность — губы Малки скривились в презрительной усмешке. — Будто ты не знаешь Саул, что во всей Хазарии теперь не осталось места… — не закончив фразу, она хватается за протянутую руку и вскакивает в седло. Саул кивает своему спутнику и они, вздымая пыль, взбираются вверх. Вскоре они уже скачут по степи, покрытой чахлой в это время года растительностью. Оба всадника внимательно смотрят по сторонам, девушка украдкой нащупывает свою находку. А впереди уже высятся величественные стены богатого города, который степняки-хазары называли Тумен-тархан, их еврейские наставники — Самкерц или Самкуш, греки-Матарха, касоги-Тамтаракай, а русы-Тмутаракань.
Дом Малеха бен Шломо стоял в самом богатом районе города, там, где среди садов и виноградников стояли виллы лучших людей Самкуша, среди них хозяин дома слыл самым богатым и уважаемым. Это был высокий грузный мужчина с крючковатым носом и благообразной бородой патриарха. Сейчас он восседал в большом кресле, обитом бархатной обшивкой, облачный в расшитое золотом одеяние. Большие темные глаза с набрякшими веками пристально уставились на тех двоих, что стояли сейчас перед Малехом — начальника стражи Саула бен Когена и собственную дочь.
Выходец одного из знатнейших хазарских родов, возводящих свою родословную чуть ли не к самому Атилле, Малех давно считал себя иудеем — и по крови и по духу, женатый на чистокровной иудейкой, дочери одного из старейшин рахдонитов. «Белый хазарин», элита благословенного Нового Израиля, великого Каганата. Унаследовавший огромное состояние от своих предков, Малех сохранил и преумножил его — прежде всего в Любече, где он провел лучшие годы своей жизни. При власти престарелой княгини Ольги, снисходительно глядевший на хазарскую торговую активность, он, как и встарь гнал на юг светлокосых и синеглазых девушек полянок, древлянок, северянок и прочих — самый ходовой товар славянских земель. Кроме того, Малех торговал мехами и лошадьми и пенькой и много чем еще. Позже он был вынужден перебраться в этот город — здесь где сходились торговые пути Востока и Запада, Севера и Юга, он мог по-настоящему развернутся. Вместе с ним жила и его дочь Малка — красавица и умница, радость Малеха-и вечная тревога.
Девушка.
Длинные густые, иссиня-черные волосы, обрамляют худое, слегка вытянутое бледное лицо с которого смотрят огромные темные глаза. Изящный с чуть заметной горбинкой нос и полные губы, очертания стройной, но в то же время уже сочной фигурки — настоящая красавица. Что она делает на этом пустынном осыпающемся берегу, открытому разрушающим ветру, волнам и солнцу?
Девушка шагает у подножья обрыва, внимательно вглядываясь в земляные развалы, тонкими пальцами перебирает груды водорослей и прочего мусора выброшенного волнами на берег. Вот очередная волна ударилась о склон обрыва, в этом месте особенно близко подступившего к морю — ударилась и с шипением откатилось обратно. А на серой глине блеснул белый камень какой-то странной формы. Девушка подходит ближе и видит, что это небольшой плоский осколок мрамора, наполовину еще остающиеся в стене. С трудом, расцарапывая в кровь руки, она раскачивает неподатливый обломок и, наконец, вытаскивает его наружу. Подойдя к воде, она омывает свою находку и внимательно вглядывается в нее.
Мраморная пластина — чуть больше ее собственной узкой ладони. На ней какое-то изображение-девушка внимательно рассматривает резной барельеф в виде оскаленного уродливого лица обрамленного длинными волосами, на конце которых видны змеиные головы. Девушка словно зачарованная смотрит на этот пугающий мраморный лик, смутные воспоминания теснятся в ее голове, страшные запретные легенды, пришедшие из седой древности. Ее губы чуть слышно шепчут ИМЯ.
— Госпожа Малка!— слышится голос откуда-то сверху и вслед за ним-топот копыт. Девушка поспешно прячет находку в складках своего одеяния.
По узкой расщелине ведущей к берегу вниз спускаются двое всадников на могучих конях. Их седоки им под стать — рослые мужчины, в чешуйчатой броне, покрывающей их с головы до пят. За спиной — длинные, причудливо изогнутые луки, у пояса — кривые сабли. К седлу у каждого приторочено длинное копье с листовидным наконечником. Медные шлемы сняты и висят у седла. У одного из всадников — большой горбатый нос, обветренная смуглая кожа, раскосые глаза, широкая курчавая борода и волосы, завитые в косы. Второй повыше, но уже в кости, лицо узкое, костистое. Волосы коротко стрижены, небольшая щегольская бородка. Он и обращается к девушке, склонившись с седла.
— Простите госпожа, но сейчас уже очень опасно оставаться за стенами города. Войско гоев уже в двух днях пути отсюда, а то и меньше. А печенеги и вовсе уже могут рыскать в окрестностях Самкуша. Ваш отец отправил нас, чтобы вы были в безопасности.
— Безопасность — губы Малки скривились в презрительной усмешке. — Будто ты не знаешь Саул, что во всей Хазарии теперь не осталось места… — не закончив фразу, она хватается за протянутую руку и вскакивает в седло. Саул кивает своему спутнику и они, вздымая пыль, взбираются вверх. Вскоре они уже скачут по степи, покрытой чахлой в это время года растительностью. Оба всадника внимательно смотрят по сторонам, девушка украдкой нащупывает свою находку. А впереди уже высятся величественные стены богатого города, который степняки-хазары называли Тумен-тархан, их еврейские наставники — Самкерц или Самкуш, греки-Матарха, касоги-Тамтаракай, а русы-Тмутаракань.
Дом Малеха бен Шломо стоял в самом богатом районе города, там, где среди садов и виноградников стояли виллы лучших людей Самкуша, среди них хозяин дома слыл самым богатым и уважаемым. Это был высокий грузный мужчина с крючковатым носом и благообразной бородой патриарха. Сейчас он восседал в большом кресле, обитом бархатной обшивкой, облачный в расшитое золотом одеяние. Большие темные глаза с набрякшими веками пристально уставились на тех двоих, что стояли сейчас перед Малехом — начальника стражи Саула бен Когена и собственную дочь.
Выходец одного из знатнейших хазарских родов, возводящих свою родословную чуть ли не к самому Атилле, Малех давно считал себя иудеем — и по крови и по духу, женатый на чистокровной иудейкой, дочери одного из старейшин рахдонитов. «Белый хазарин», элита благословенного Нового Израиля, великого Каганата. Унаследовавший огромное состояние от своих предков, Малех сохранил и преумножил его — прежде всего в Любече, где он провел лучшие годы своей жизни. При власти престарелой княгини Ольги, снисходительно глядевший на хазарскую торговую активность, он, как и встарь гнал на юг светлокосых и синеглазых девушек полянок, древлянок, северянок и прочих — самый ходовой товар славянских земель. Кроме того, Малех торговал мехами и лошадьми и пенькой и много чем еще. Позже он был вынужден перебраться в этот город — здесь где сходились торговые пути Востока и Запада, Севера и Юга, он мог по-настоящему развернутся. Вместе с ним жила и его дочь Малка — красавица и умница, радость Малеха-и вечная тревога.
Страница 1 из 11
