Автобус ходил до Бурановки. А дальше — как хотите. Ну, и если хотите, понятно. Они хотели. Подумаешь, двенадцать километров. Люди и больше пешком проходили. Была бы цель. И уверенно шагая по абсолютно пустой дороге под лучами безжалостного, даже в этот утренний час, солнца, они ни секунды не сомневались — дойдут…
Добавить в моё избранное
38 мин, 8 сек 1136
— Но ты можешь убрать его от любой стены в любой части города. И везде увидишь ту же картину. Жидкий огонь бежал когда-то по улицам города, проникал сквозь стены, затекая во дворы и дома. Жег, но не сжигал. Пугал, но не убивал. Монахи не зря заговорили про чертей. Ведь они ясно видели город, основание которого горит, но не сгорает. Словно адская сковорода, поставленная на медленный огонь.
— Так не бывает. Ты тоже поверил сказкам.
— Это не сказка, — наклонившись, Егор медленно проводит рукой по обожженной части стены. И она вспыхивает, и течет огонь, как вода, заливая улицу, затапливая ноги. Яна смотрит на свои кроссовки, погрузившиеся в огонь, на шнурки, по которым бежали змейки алого пламени. Они не горят, они просто… в огне! А ногам больно. Больно, их обжигает!
Вскрикнув, Яна повисает на Егоре, поджав ноги. Он лишь смеется, перехватывая ее поудобнее.
— Это что? — нервно интересуется Яна. — Иллюзия? Очередной ваш резонатор?
— Нет, Яночка, — Егор бодро шагает в сторону центра, и пламя разливается впереди него огненной рекой. Временами он весело поддает по пламени ногой, и огненные брызги разлетаются вокруг, с шипением оседая на стенах и обломках. — Это «адский огонь», реальный, всамделишный. Тот самый, что породил легенды о гиене огненной, что подарил этому миру образ черта со сковородкой.
— Так ты — черт? — если бы он не держал ее сейчас, Янка бы, наверное, вопила. Вопила, орала, паниковала, без всяких мифических резонаторов. Но он держал. И словно отсекал все ее страхи. Не пускал их в сознание. Не давал скатиться в безобразную панику.
— Нет, Янка, я не черт. Чертей не бывает, чему тебя только в школе учили, — Егор веселится. Но он дружелюбен, он несет ее аккуратно и бережно. Так может, не так оно все и плохо? — Я всего лишь житель Истинного Мира. Огненной основы Земли. Из всех названий, что придумали для нас люди, мне больше по душе «саламандра». В отличие от слова «черт» оно не оценочно, но отражает суть. Огонь, горящий внутри нас. Огонь, являющийся нашей родиной. Огонь, из которого состоит наш мир. Именно огнем прорываемся мы порой в ваш Внешний, вторичный Мир. Именно в огне мы говорим с вами, когда хотим быть услышанными.
— Ну… я услышала, — зубы, все же, стучали. — А можно прекратить как-то это и…
— Ты же хотела узнать все тайны города, — с деланным легкомыслием отвечает Егор. Но пламя, с легким шипением уходит. Словно растворяется в песке и камнях. И снова вокруг только город. Заброшенный, таинственный, но… обычный.
Егор ставит ее на песок и вновь протягивает руку. Она медлит, но какой у нее выбор? Безумие пустого города или поддержка того, чьи руки холодны, а прикосновения обжигают огнем. Чьи иллюзии реалистичны и болезненны, а от рассказов сердце в испуге замирает.
Это все не может быть правдой. Он просто гипнотизер. Безумный гипнотизер, возомнивший себя неизвестно кем. Маньяк, которого устраивает регулярная гибель людей в Заброшенном городе. Или… они здесь потому и гибнут? Что их убивают. Намеренно убивают. Егор и… и его подельники, устроившие здесь бандитское логово.
Она отчаянно дергается в сторону и бежит прочь, не разбирая дороги. Сворачивает в проулок, затем в еще один, врывается во двор дома, перебирается через стену, пробегает еще один двор, дальше улица… Ежесекундно ожидает прикосновения его прохладных рук. Или обжигающей лавы под ногами. Но ничего не случается. Он не гонится. Она одна. Совсем.
Яна заходит в очередной двор, садится на приступочку в тени полуразрушенного дома. Пытается отдышаться. Успокоиться. Сообразить, что делать. Куда теперь.
Пашка. С ним что-то случилось, этот маньяк явно с ним что-то сделал. Или не соврал, попросил об услуге? Надо найти. Найти и предупредить. Спрятаться. Ночью добраться до монастыря. Вызвать милицию.
Стоп, о чем она? Егор же ей ничего не сделал. Разговоры, иллюзии. Ну подумаешь, шутит он так. Это просто город. Город, вызывающий панику. Город, не любящий чужаков…
— Все, кончился адреналин, да, Янка? — Егор выглядывает из окошка дома прямо у нее над головой. — Теперь готова и историю города послушать?
— Ну… да, — бежать все равно сил уже нет. Да и желания. Егор не причинит ей зла. Просто не надо поддаваться панике.
Он спрыгивает на песок рядом с ней. Садится. Берет ее за руку.
— Предупреждал же, — говорит укоризненно. Она вздыхает. Да, глупо.
— А история эта действительно начинается с метеорита. Его падение пошатнуло землю и нарушило равновесие ее основ. Наши миры — Внутренний и Внешний — всегда существовали параллельно, каждый сам по себе, имея лишь несколько точек взаимопроникновения. Точек перехода из мира в мир. Порой людям требовались саламандры, порой саламандрам нужны были люди. Но все это было локально. Единичные случаи, вошедшие в сказки. Метеорит нарушил равновесие, лишив этот мир гармонии. Жар нашего огня вырвался в ваш мир, иссушая земли.
— Так не бывает. Ты тоже поверил сказкам.
— Это не сказка, — наклонившись, Егор медленно проводит рукой по обожженной части стены. И она вспыхивает, и течет огонь, как вода, заливая улицу, затапливая ноги. Яна смотрит на свои кроссовки, погрузившиеся в огонь, на шнурки, по которым бежали змейки алого пламени. Они не горят, они просто… в огне! А ногам больно. Больно, их обжигает!
Вскрикнув, Яна повисает на Егоре, поджав ноги. Он лишь смеется, перехватывая ее поудобнее.
— Это что? — нервно интересуется Яна. — Иллюзия? Очередной ваш резонатор?
— Нет, Яночка, — Егор бодро шагает в сторону центра, и пламя разливается впереди него огненной рекой. Временами он весело поддает по пламени ногой, и огненные брызги разлетаются вокруг, с шипением оседая на стенах и обломках. — Это «адский огонь», реальный, всамделишный. Тот самый, что породил легенды о гиене огненной, что подарил этому миру образ черта со сковородкой.
— Так ты — черт? — если бы он не держал ее сейчас, Янка бы, наверное, вопила. Вопила, орала, паниковала, без всяких мифических резонаторов. Но он держал. И словно отсекал все ее страхи. Не пускал их в сознание. Не давал скатиться в безобразную панику.
— Нет, Янка, я не черт. Чертей не бывает, чему тебя только в школе учили, — Егор веселится. Но он дружелюбен, он несет ее аккуратно и бережно. Так может, не так оно все и плохо? — Я всего лишь житель Истинного Мира. Огненной основы Земли. Из всех названий, что придумали для нас люди, мне больше по душе «саламандра». В отличие от слова «черт» оно не оценочно, но отражает суть. Огонь, горящий внутри нас. Огонь, являющийся нашей родиной. Огонь, из которого состоит наш мир. Именно огнем прорываемся мы порой в ваш Внешний, вторичный Мир. Именно в огне мы говорим с вами, когда хотим быть услышанными.
— Ну… я услышала, — зубы, все же, стучали. — А можно прекратить как-то это и…
— Ты же хотела узнать все тайны города, — с деланным легкомыслием отвечает Егор. Но пламя, с легким шипением уходит. Словно растворяется в песке и камнях. И снова вокруг только город. Заброшенный, таинственный, но… обычный.
Егор ставит ее на песок и вновь протягивает руку. Она медлит, но какой у нее выбор? Безумие пустого города или поддержка того, чьи руки холодны, а прикосновения обжигают огнем. Чьи иллюзии реалистичны и болезненны, а от рассказов сердце в испуге замирает.
Это все не может быть правдой. Он просто гипнотизер. Безумный гипнотизер, возомнивший себя неизвестно кем. Маньяк, которого устраивает регулярная гибель людей в Заброшенном городе. Или… они здесь потому и гибнут? Что их убивают. Намеренно убивают. Егор и… и его подельники, устроившие здесь бандитское логово.
Она отчаянно дергается в сторону и бежит прочь, не разбирая дороги. Сворачивает в проулок, затем в еще один, врывается во двор дома, перебирается через стену, пробегает еще один двор, дальше улица… Ежесекундно ожидает прикосновения его прохладных рук. Или обжигающей лавы под ногами. Но ничего не случается. Он не гонится. Она одна. Совсем.
Яна заходит в очередной двор, садится на приступочку в тени полуразрушенного дома. Пытается отдышаться. Успокоиться. Сообразить, что делать. Куда теперь.
Пашка. С ним что-то случилось, этот маньяк явно с ним что-то сделал. Или не соврал, попросил об услуге? Надо найти. Найти и предупредить. Спрятаться. Ночью добраться до монастыря. Вызвать милицию.
Стоп, о чем она? Егор же ей ничего не сделал. Разговоры, иллюзии. Ну подумаешь, шутит он так. Это просто город. Город, вызывающий панику. Город, не любящий чужаков…
— Все, кончился адреналин, да, Янка? — Егор выглядывает из окошка дома прямо у нее над головой. — Теперь готова и историю города послушать?
— Ну… да, — бежать все равно сил уже нет. Да и желания. Егор не причинит ей зла. Просто не надо поддаваться панике.
Он спрыгивает на песок рядом с ней. Садится. Берет ее за руку.
— Предупреждал же, — говорит укоризненно. Она вздыхает. Да, глупо.
— А история эта действительно начинается с метеорита. Его падение пошатнуло землю и нарушило равновесие ее основ. Наши миры — Внутренний и Внешний — всегда существовали параллельно, каждый сам по себе, имея лишь несколько точек взаимопроникновения. Точек перехода из мира в мир. Порой людям требовались саламандры, порой саламандрам нужны были люди. Но все это было локально. Единичные случаи, вошедшие в сказки. Метеорит нарушил равновесие, лишив этот мир гармонии. Жар нашего огня вырвался в ваш мир, иссушая земли.
Страница 9 из 11
