«Тут-то я начал понимать, что не только часы, но и все в комнате остановилось давным-давно. Я заметил, что мисс Хэвишем положила блестящее украшение в точности на то же место, откуда взяла его. Пока Эстела сдавала карты, я опять взглянул на туалетный стол и увидел, что пожелтевшая белая туфля, стоящая на нем, ни разу не надевана.»
Добавить в моё избранное
39 мин, 24 сек 15202
Эта часть сада, огражденная редкими деревьями, посещалась редко. Пожухлая трава, тем не менее, была притоптана и высоко не росла.
— Смотри, Фидель: под этим камнем покоится Назар, — сказал Эзра.
— Разные люди могут носить одно имя, — ответил Фидель, догадываясь, куда клонит друг.
— Ага. Только у нас на шесть десятков людей — шесть десятков имен… Библия большая. И мы еще сочинять умеем: Хоуп, Пруденс… А под плитами — Давид… Суламифь… Ноа! Авва! Хоуп! Пруденс!
— Старые фильмы, — покачал головой Фидель. — Это плохо сказывается на твоем душевном здоровье, Эзра.
— Ты совсем как учитель.
— Иона не дурак. Может, уже не такой, как мы, но при этом не дурак. Тебе действительно вредно смотреть всякую чушь.
— Мне это не нравится, Фидель. То не нравится, что ты… Ты меня в чем-то хочешь разубедить?
— Ты меня в чем-то хочешь убедить? — в тон ответил Фидель. Присел перед надгробием, смахнул пыль. И откуда она только берется на этих камнях… Не дом ведь, считай, улица. — Николь Кидман — очень красивая женщина. А паранойя — очень печальная болезнь.
— Ну-ну. Смотри: могилки детей Ребекки. Сколько себя помню, больше года — полутора не жил никто. И кто у них отец — неизвестно. Словно из ниоткуда рождаются. И могут прожить только младенцами. И не вырастут никогда. Потому что младенцами умерли.
Фидель хмыкнул скептически.
— А вот могила Эзры…
— Твоего деда звали Эзрой.
— Только кто его, деда, видел? А вот могила Абигайль…
— Твоей матери или невесты?
Эзра запнулся.
— Ну да… имена, похоже, не у всех разные, но… все равно! Это не ар… Смотри! Еще одна Абигайль!
Глаза Эзры расширились от ужаса. То, что он преподал как версию, неожиданно стало оборачиваться иным, аргументированным боком…
— Господи… Фидель, я тебе серьезно говорю: смотри!
Эзра бросился читать имена на могилах.
— Нравится тебе пороть чушь, да?
— И стоять перед своей могилой? Тебе, впрочем, не понять… Тебя ведь здесь нет, да? Нет, отвечай?! Отвечай, что молчишь! Ты ведь не такой как мы все, трупы, покойники, мертвецы, тени, умертвия!
— Если здесь нет надгробия какого-нибудь Фиделя — это повод лезть в бутылку?
— Я тебя сам сейчас закопаю… Тебе хорошо! Ты не дохляк!
— Идиот.
— Смотри: Эзра есть. Абигайль есть. Айя есть. А могилы моего отца нет — почему? Потому что он остался там?
— Эзра, успокойся. Ты привел меня сюда для того, чтобы опять поссориться?
— Что ты за тварь, Фидель? Что ты за тварь? — Эзра сверкал сумасшедшим блеском расширенных зрачков, надвигаясь на друга. — Посмотри на свои глаза, Фидель, посмотри на свои глаза, загляни в зеркало: они не такие как все! Они карие! Карие, Фидель!
— Ты сошел с ума.
— Карие!
— Карие. Ну и что?
— У всех голубые! Все — мертвые! Все — здесь! А ты, Фидель? Что ты за фрукт? Что ты здесь делаешь? Следишь, чтобы мы не убежали из этого чертова рая? У тебя даже имя не такое, как у нас! Нет в Библии такого имени, Фидель! В Библии такого имени нет!
— Эзра, пошли домой.
— Я-то дома, Фидель… я-то дома… живу здесь… и похоронен. А вот ты — страж значит. Архангел Михаил. Нет — архангел Фидель!
— Не богохульствуй, Эзра. Сейчас позову Ноа. Пусть даст тебе успокоительного отвара, придурок.
— Ты — не мы! Ты — другой! И — живой, да? Живой! А мы все — мертвые!
— Это ты-то мертвый? Побойся Бога, Эзра, сам посмотри на свои глаза…
— Что мне смотреть? Голубые они, голубые! Я уже смотрел! Думаешь, я совсем спятил, гад?
— Я не о цвете…
— Сторожишь нас, Фидель? — голос юноши опустился до шепота. — Не пускаешь? То-то ты не хочешь ломать это болото… то-то тебе и так хорошо…
— Да заткнись ты ради Бога!
— Я тебя закопаю… ты тоже сдохнешь, дружок… сейчас я тебя закопаю…
Эзра ухватил Фиделя за грудки, но тот подсек противника под колени и рухнул на него всем телом. Эзра затрепыхался под тяжестью, но вывернулся змеей, отскочил, и снова налетел на Фиделя. Карие глаза смотрели внимательно и без гнева. Эзра ненавидел эти глаза и то, что они скрывали. Ощерившись, Эзра кинулся к горлу врага. Вцепиться, сжать, прокусить, удавить!
Фидель коротко, несильно ударил Эзру в скулу, тот запнулся, Фидель добавил еще пощечину, припечатав ладонь коротко и веско. Эзра замер, покачиваясь и держась за подбородок. Струйка крови пачкала рукав.
Засмеялся неожиданно:
— А я-то думал, в нас только пыль… пыль… А в нас еще и кровь. Ах ты, ангел-хранитель нашего Эдема…
Фидель достал платок, пахнущий, как и все здесь, тленом и сыростью, вытер стекающую с разбитой губы друга кровь, и неожиданно порывисто обнял Эзру, прижав к сердцу.
Глава 10. Третьи петухи.
Фидель потер усталые глаза.
— Смотри, Фидель: под этим камнем покоится Назар, — сказал Эзра.
— Разные люди могут носить одно имя, — ответил Фидель, догадываясь, куда клонит друг.
— Ага. Только у нас на шесть десятков людей — шесть десятков имен… Библия большая. И мы еще сочинять умеем: Хоуп, Пруденс… А под плитами — Давид… Суламифь… Ноа! Авва! Хоуп! Пруденс!
— Старые фильмы, — покачал головой Фидель. — Это плохо сказывается на твоем душевном здоровье, Эзра.
— Ты совсем как учитель.
— Иона не дурак. Может, уже не такой, как мы, но при этом не дурак. Тебе действительно вредно смотреть всякую чушь.
— Мне это не нравится, Фидель. То не нравится, что ты… Ты меня в чем-то хочешь разубедить?
— Ты меня в чем-то хочешь убедить? — в тон ответил Фидель. Присел перед надгробием, смахнул пыль. И откуда она только берется на этих камнях… Не дом ведь, считай, улица. — Николь Кидман — очень красивая женщина. А паранойя — очень печальная болезнь.
— Ну-ну. Смотри: могилки детей Ребекки. Сколько себя помню, больше года — полутора не жил никто. И кто у них отец — неизвестно. Словно из ниоткуда рождаются. И могут прожить только младенцами. И не вырастут никогда. Потому что младенцами умерли.
Фидель хмыкнул скептически.
— А вот могила Эзры…
— Твоего деда звали Эзрой.
— Только кто его, деда, видел? А вот могила Абигайль…
— Твоей матери или невесты?
Эзра запнулся.
— Ну да… имена, похоже, не у всех разные, но… все равно! Это не ар… Смотри! Еще одна Абигайль!
Глаза Эзры расширились от ужаса. То, что он преподал как версию, неожиданно стало оборачиваться иным, аргументированным боком…
— Господи… Фидель, я тебе серьезно говорю: смотри!
Эзра бросился читать имена на могилах.
— Нравится тебе пороть чушь, да?
— И стоять перед своей могилой? Тебе, впрочем, не понять… Тебя ведь здесь нет, да? Нет, отвечай?! Отвечай, что молчишь! Ты ведь не такой как мы все, трупы, покойники, мертвецы, тени, умертвия!
— Если здесь нет надгробия какого-нибудь Фиделя — это повод лезть в бутылку?
— Я тебя сам сейчас закопаю… Тебе хорошо! Ты не дохляк!
— Идиот.
— Смотри: Эзра есть. Абигайль есть. Айя есть. А могилы моего отца нет — почему? Потому что он остался там?
— Эзра, успокойся. Ты привел меня сюда для того, чтобы опять поссориться?
— Что ты за тварь, Фидель? Что ты за тварь? — Эзра сверкал сумасшедшим блеском расширенных зрачков, надвигаясь на друга. — Посмотри на свои глаза, Фидель, посмотри на свои глаза, загляни в зеркало: они не такие как все! Они карие! Карие, Фидель!
— Ты сошел с ума.
— Карие!
— Карие. Ну и что?
— У всех голубые! Все — мертвые! Все — здесь! А ты, Фидель? Что ты за фрукт? Что ты здесь делаешь? Следишь, чтобы мы не убежали из этого чертова рая? У тебя даже имя не такое, как у нас! Нет в Библии такого имени, Фидель! В Библии такого имени нет!
— Эзра, пошли домой.
— Я-то дома, Фидель… я-то дома… живу здесь… и похоронен. А вот ты — страж значит. Архангел Михаил. Нет — архангел Фидель!
— Не богохульствуй, Эзра. Сейчас позову Ноа. Пусть даст тебе успокоительного отвара, придурок.
— Ты — не мы! Ты — другой! И — живой, да? Живой! А мы все — мертвые!
— Это ты-то мертвый? Побойся Бога, Эзра, сам посмотри на свои глаза…
— Что мне смотреть? Голубые они, голубые! Я уже смотрел! Думаешь, я совсем спятил, гад?
— Я не о цвете…
— Сторожишь нас, Фидель? — голос юноши опустился до шепота. — Не пускаешь? То-то ты не хочешь ломать это болото… то-то тебе и так хорошо…
— Да заткнись ты ради Бога!
— Я тебя закопаю… ты тоже сдохнешь, дружок… сейчас я тебя закопаю…
Эзра ухватил Фиделя за грудки, но тот подсек противника под колени и рухнул на него всем телом. Эзра затрепыхался под тяжестью, но вывернулся змеей, отскочил, и снова налетел на Фиделя. Карие глаза смотрели внимательно и без гнева. Эзра ненавидел эти глаза и то, что они скрывали. Ощерившись, Эзра кинулся к горлу врага. Вцепиться, сжать, прокусить, удавить!
Фидель коротко, несильно ударил Эзру в скулу, тот запнулся, Фидель добавил еще пощечину, припечатав ладонь коротко и веско. Эзра замер, покачиваясь и держась за подбородок. Струйка крови пачкала рукав.
Засмеялся неожиданно:
— А я-то думал, в нас только пыль… пыль… А в нас еще и кровь. Ах ты, ангел-хранитель нашего Эдема…
Фидель достал платок, пахнущий, как и все здесь, тленом и сыростью, вытер стекающую с разбитой губы друга кровь, и неожиданно порывисто обнял Эзру, прижав к сердцу.
Глава 10. Третьи петухи.
Фидель потер усталые глаза.
Страница 8 из 11
