Так уж получилось, что, окончив Педагогический университет с красным дипломом, Семен не смог найти работу по специальности. И дело было не в его лени или нежелании работать в школе. Он любил детей, с детства мечтал быть учителем, как его мама и бабушка, но…
Добавить в моё избранное
40 мин, 9 сек 11337
Она могла колотить толстыми пальцами по клавиатуре и одновременно обгладывать куриное бедро, говорить по телефону, есть халву и пить кофе.
Когда Ольга Валерьевна вразвалочку входила в курилку или в столовую, все разговоры, как правило, прекращались, люди норовили быстро улизнуть, лишь бы не находиться с ней в одном помещении.
Семен знал, что всё дело в размерах и в характере Ольги Валерьевны. Всё взаимосвязано — она стерва потому, что толстая. Она комплексует по поводу своей внешности, но ничего поделать с этим не может, иначе давно бы села на диету и стала заниматься шейпингом. А вся её полнота из-за того, что Ольга Валерьевна много ест. А как не есть, если нет мужчины? Если верить рассказам менеджеров, у неё никого нет и, скорее всего, уже не будет. Вот она и налегает на пищу, чтобы хоть чем-то заполнить вакуум в душе.
Проанализировав всю ту обрывочную информацию о главбухе, которую удалось получить от работников «Швейки» Семен пришёл к выводу, что знает, как найти подход к этой странной и немного пугающей женщине с необъятными формами и с тяжёлым взглядом, которая дышит, как паровоз и постоянно потеет. Её потом пропах весь кабинет. Глядя на Ольгу Валерьевну, Семен понял, почему она одевается во всё черное. На чёрной одежде пятна пота не так заметны.
Тем не менее, чтобы втереться к главбуху в доверие, Семен стал приходить по утрам с тортиком, с кексом или с коробкой конфет. Угощал всем этим Ольгу Валерьевну, говорил ей комплименты, расспрашивал, как она провела вечер, пытался быть милым, обаятельным и внимательным. Только всё это было зря, пустая трата времени, денег и сил, потому, что главбух съедала за считанные секунды всё, чем Семен её угощал, запивала всё это большой кружкой кофе, громко рыгала и вместо благодарности говорила, тыкая пальцем в монитор компьютера Семена:
— Много болтаешь, мальчик! Какая тебе разница, какие фильмы я смотрю по вечерам? Работай…
Но всё равно Семен верил, что найдёт к ней подход. Он всегда вспоминал слова Геннадия Ефимовича: «… Она уже пятерых твоих предшественников сожрала. Так что будь с ней осторожен, хорошо?», а потому с максимальной осторожностью, потихоньку пытался пробить бреши в обороне главбуха. Не для того, чтобы стать её другом, а для того, чтобы не уволили. Ведь работа ему нравилась, и он знал, что в другое место его могут не взять.
Вскоре игра в хорошего мальчика Семену надоела. Он и сам не предполагал, что это может произойти так быстро. Ему стал противен запах пота, стоящий в кабинете. Пот Ольги Валерьевны имел очень резкий, неприятный запах. Про духи и туалетную воду она, судя по всему, не знала. А может, у неё была аллергия на парфюмерию? Когда Семен однажды попытался приоткрыть окно, главбух встала из-за стола и закричала так громко, что у Семена уши заложило:
— Закрой сейчас же! Я ненавижу сквозняки!
Семен захлопнул окно. Извинившись, он опустился на свой стул, чувствуя, как наэлектризовались волосы и сердце бьётся так часто, словно хочет выпрыгнуть из груди. После этого проветривание в кабинете он не устраивал, хотя неприятный осадок в душе остался.
В бухгалтерии было бы вообще нечем дышать, если бы директор, менеджеры и прочие «труженики» «Швейки» периодически не заходили в кабинет. В эти мгновения свежий, прохладный воздух из коридора немного разбавлял ту затхлую вонь, которая стояла в кабинете, и работать становилось легче.
О любви главбуха к пище в курилке слагались легенды. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из менеджеров не рассказывал, что видел, как главбух ест колбасу, как она неэротично тряся подбородками, ест бананы, как запихивает в себя бутерброды, сделанные из длинных батонов. Глядя на то, как Ольга Валерьевна достает из сумки длинный бутерброд, как широко открывает рот и слегка запрокидывает голову, прежде чем съесть его, Семен думал, что ей нужно начать выступать в цирке. Ведь она вполне может составить конкуренцию шпагоглотателям. Только её номер будет называться «бутербродоглотатель». Поначалу Семен шутил и смеялся вместе со всеми, но позже ему стало до тошноты противно смотреть на то, как она ест. Его стал бесить запах пищи. Его раздражало, как главбух широко открывает рот, прежде чем запихнуть в него кусок торта, как она закрывает глаза, когда проглатывает пищу, будто проталкивая её глазными яблоками. В телепередаче про животных Семен видел, как подобным образом поступают лягушки. Только перед ним каждый день сидела не лягушка, а жаба, гигантская баба-жаба со стервозным характером и ужасным запахом. Одни только груди, вечно лежащие на крышке стола, чего стоили. Огромные и бесформенные, похожие на бурдюки, заполненные водой… Когда Семен смотрел на них, ему хотелось взять шило и бить по ним, дырявя и выпуская наружу воду, или что там в них… Но он не делал этого, хотя всегда хотелось. А ещё он хотел бы использовать эти безобразные мешки, заполненные жиром, как боксерские груши и колотить по ним кулаками, пока они не сдуются, а потом завязать узлом на спине главбуха.
Когда Ольга Валерьевна вразвалочку входила в курилку или в столовую, все разговоры, как правило, прекращались, люди норовили быстро улизнуть, лишь бы не находиться с ней в одном помещении.
Семен знал, что всё дело в размерах и в характере Ольги Валерьевны. Всё взаимосвязано — она стерва потому, что толстая. Она комплексует по поводу своей внешности, но ничего поделать с этим не может, иначе давно бы села на диету и стала заниматься шейпингом. А вся её полнота из-за того, что Ольга Валерьевна много ест. А как не есть, если нет мужчины? Если верить рассказам менеджеров, у неё никого нет и, скорее всего, уже не будет. Вот она и налегает на пищу, чтобы хоть чем-то заполнить вакуум в душе.
Проанализировав всю ту обрывочную информацию о главбухе, которую удалось получить от работников «Швейки» Семен пришёл к выводу, что знает, как найти подход к этой странной и немного пугающей женщине с необъятными формами и с тяжёлым взглядом, которая дышит, как паровоз и постоянно потеет. Её потом пропах весь кабинет. Глядя на Ольгу Валерьевну, Семен понял, почему она одевается во всё черное. На чёрной одежде пятна пота не так заметны.
Тем не менее, чтобы втереться к главбуху в доверие, Семен стал приходить по утрам с тортиком, с кексом или с коробкой конфет. Угощал всем этим Ольгу Валерьевну, говорил ей комплименты, расспрашивал, как она провела вечер, пытался быть милым, обаятельным и внимательным. Только всё это было зря, пустая трата времени, денег и сил, потому, что главбух съедала за считанные секунды всё, чем Семен её угощал, запивала всё это большой кружкой кофе, громко рыгала и вместо благодарности говорила, тыкая пальцем в монитор компьютера Семена:
— Много болтаешь, мальчик! Какая тебе разница, какие фильмы я смотрю по вечерам? Работай…
Но всё равно Семен верил, что найдёт к ней подход. Он всегда вспоминал слова Геннадия Ефимовича: «… Она уже пятерых твоих предшественников сожрала. Так что будь с ней осторожен, хорошо?», а потому с максимальной осторожностью, потихоньку пытался пробить бреши в обороне главбуха. Не для того, чтобы стать её другом, а для того, чтобы не уволили. Ведь работа ему нравилась, и он знал, что в другое место его могут не взять.
Вскоре игра в хорошего мальчика Семену надоела. Он и сам не предполагал, что это может произойти так быстро. Ему стал противен запах пота, стоящий в кабинете. Пот Ольги Валерьевны имел очень резкий, неприятный запах. Про духи и туалетную воду она, судя по всему, не знала. А может, у неё была аллергия на парфюмерию? Когда Семен однажды попытался приоткрыть окно, главбух встала из-за стола и закричала так громко, что у Семена уши заложило:
— Закрой сейчас же! Я ненавижу сквозняки!
Семен захлопнул окно. Извинившись, он опустился на свой стул, чувствуя, как наэлектризовались волосы и сердце бьётся так часто, словно хочет выпрыгнуть из груди. После этого проветривание в кабинете он не устраивал, хотя неприятный осадок в душе остался.
В бухгалтерии было бы вообще нечем дышать, если бы директор, менеджеры и прочие «труженики» «Швейки» периодически не заходили в кабинет. В эти мгновения свежий, прохладный воздух из коридора немного разбавлял ту затхлую вонь, которая стояла в кабинете, и работать становилось легче.
О любви главбуха к пище в курилке слагались легенды. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из менеджеров не рассказывал, что видел, как главбух ест колбасу, как она неэротично тряся подбородками, ест бананы, как запихивает в себя бутерброды, сделанные из длинных батонов. Глядя на то, как Ольга Валерьевна достает из сумки длинный бутерброд, как широко открывает рот и слегка запрокидывает голову, прежде чем съесть его, Семен думал, что ей нужно начать выступать в цирке. Ведь она вполне может составить конкуренцию шпагоглотателям. Только её номер будет называться «бутербродоглотатель». Поначалу Семен шутил и смеялся вместе со всеми, но позже ему стало до тошноты противно смотреть на то, как она ест. Его стал бесить запах пищи. Его раздражало, как главбух широко открывает рот, прежде чем запихнуть в него кусок торта, как она закрывает глаза, когда проглатывает пищу, будто проталкивая её глазными яблоками. В телепередаче про животных Семен видел, как подобным образом поступают лягушки. Только перед ним каждый день сидела не лягушка, а жаба, гигантская баба-жаба со стервозным характером и ужасным запахом. Одни только груди, вечно лежащие на крышке стола, чего стоили. Огромные и бесформенные, похожие на бурдюки, заполненные водой… Когда Семен смотрел на них, ему хотелось взять шило и бить по ним, дырявя и выпуская наружу воду, или что там в них… Но он не делал этого, хотя всегда хотелось. А ещё он хотел бы использовать эти безобразные мешки, заполненные жиром, как боксерские груши и колотить по ним кулаками, пока они не сдуются, а потом завязать узлом на спине главбуха.
Страница 5 из 12
