Один здоровый парень загнал маленького пацанёнка в тупик, после того как долго за ним гнался. Пацанёнок догадывался, что бить его этот бугай не будет, так как бессмысленно, но зато может раздеть его догола или до трусов и забрать всю одежду, а дальше будь как знаешь: обращайся в милицию (пацанёнок был только футболке, заправленной в шортики и тапочках)… И что делать пацанёнку?
Добавить в моё избранное
45 мин, 9 сек 14832
То есть, отдать их папику и не переживать, что однажды ночью в дверь их квартиры раздастся медленный-глухой стук, а через дверной глазок будет виден этот трёхметровый зомби, который пришёл не столько за самими деньгами, сколько за душами тех, кто обвиняется в использовании бумажника. Зомби больше нет, потому что он тоже призрак аномального шоссейного отрезка и сгинул примерно также, как этот нелепый«Фредди Крюгер».
Валера уже спускался с дерева. Он уже чувствовал под ногами твёрдую лесную почву. Он уже шёл навстречу радостному светлому будущему… Он знал, что «тормозной отрезок» начинается очень задолго до того, как в него попадает автомобиль. И значит, продолжаться он будет и задолго после того, как автомобиль в нём побывал. Потому, что сам факт торможения происходит исключительно внутри отрезка, но желание затормозить… Это желание начинается за очень много километров до самой«инопланетной зоны». Память о том, как ты в ней побывал, может тянуться ещё дольше времени. Поэтому призраки, вышедшие из сего «бермудского треугольника», разбросаны по разным частям трассы. Они будут потом стучаться в твою дверь, требовать какую-то ерунду (для простого человека эта ерунда смешна до коликов, но вот в связи с призраком, она вызывает различные аномальные треволнения; другими словами, сверхъестественный ужас), но главное — суметь всех этих призраков изгнать вовремя, и тогда ты будешь чувствовать себя таким же оптимистом, как свободолюбивый Ветров. Он шёл подпрыгивающей походкой — так много в нём было нерастраченной радости…
Валера даже видел кого-то из своих друзей, с кем он тусил во дворе. Или это одноклассник? Он стоял, где-то, далеко впереди и между деревьев его было не очень хорошо видно. Кто это такой? У Валеры так много было друзей… Раньше, ещё давно. Сейчас у него такое же несметное количество приятельниц, но ни с кем из них он не вступал в близкие отношения, иначе Ветрову-младшему незачем было опускаться до «крысятничества» — совершать угон у Ветрова-старшего. В любом случае… Валерик знал, что, когда ты постоянно торчишь дома, то дом превращается в аномальную зону, где хочется начать тормозить ещё задолго, как ты в неё попадаешь. Самый лучший способ развеяться — уехать куда-нибудь в пригород. Но только не на электричке, потому что Ветров уже запарился носиться по перрону от контролёров. После таких пробежек чувствуешь себя каким-то вымочаленным. И дальше уже не может идти речи о душевном отдыхе в пригороде. Потому что сидишь возле костра, жрёшь шашлыки, но всё время дёргаешься: не идут ли контролёры, башка постоянно вертится, то взад, то вперёд.
Валера не сразу его узнал. Тот человек, который стоял между деревьев и его не было почти совсем видно, был повёрнут спиной. Трудно узнать в лицо повёрнутого — необязательно спиной, но даже боком.
Когда он повернулся… Валера, конечно, его узнал, но только это называется словом «опознать». Потому что всё лицо и весь лоб были утыканы пулевыми отверстиями. Крови уже не было, словно этот тип склонился над родничком и промыл свою рожицу.
— Между прочим, — заговорил смотрящий на Валеру мордоворот из машины, — стреляли в меня из-за тебя.
Он смотрел на Валеру не глазами, а дырками. Пулевыми ранениями, чёрными как ночь.
— Ведь это ты унёс мою кошёлку, — продолжал тот. — Правильно я понял?
Поскольку мордоворот стоял неподвижно, Валера заорал как пациент в доме умалишённых и кинулся наутёк. Он так сильно был напуган этой встречей, что даже запамятовал про бумажник. Прежде, чем вопить как резаный, Ветров должен был бросить в увальня его безмозглой «кошёлкой» и только после этого бежать.
— Почему он от тебя убежал? — тут же появился за спиной бугая тот тип, который до этого сожрал «Степана Степаныча, внука Дяди Стёпы» и занимался вымогательством уже в отношении самого мордоворота. — В чём дело, тюфяк? Тебе рожу превратили в решето или жопу? Что, не мог растормошить свои булочки и догнать этого слюнтяя?!
— Ну, я же Вам сказал, — мямлил неуклюжий бугай. — Я обязательно его поймаю…
— Сынок! Ты не понимаешь ситуации! Перед тобой я сожрал такого же дол… ба, как ты сам! И всё из-за того, что он тоже решил со мной договариваться, чтобы его не утилизировали, как неплательщика налогов за проживание в нашей славной вселенной!
— Клянусь Вам, — гнусил угрюмый призрак мордоворота, — деньги будут…
— Ну смотри, не тормози, раздолбай. Я ЖДУ.
«Ага, — подумал про себя призрак, когда вымогатель удалился, — поймаю, как же! Жди, хрен. Да на фиг мне сейчас нужны эти бессмысленные денежки?! Одно удовольствие — помучить этого сопливого сосунка, появляться ему в кошмарах, регулярно постукивать по его стенкам! По его тупорылой дверце! Звякать в его звоночек! Ну, разве это не удовольствие? Разве не мечта?»
«Оказывается, вот, почему аномальная зона начинается заранее, — думал Валера, когда уже не мчался как сумасшедший.
Валера уже спускался с дерева. Он уже чувствовал под ногами твёрдую лесную почву. Он уже шёл навстречу радостному светлому будущему… Он знал, что «тормозной отрезок» начинается очень задолго до того, как в него попадает автомобиль. И значит, продолжаться он будет и задолго после того, как автомобиль в нём побывал. Потому, что сам факт торможения происходит исключительно внутри отрезка, но желание затормозить… Это желание начинается за очень много километров до самой«инопланетной зоны». Память о том, как ты в ней побывал, может тянуться ещё дольше времени. Поэтому призраки, вышедшие из сего «бермудского треугольника», разбросаны по разным частям трассы. Они будут потом стучаться в твою дверь, требовать какую-то ерунду (для простого человека эта ерунда смешна до коликов, но вот в связи с призраком, она вызывает различные аномальные треволнения; другими словами, сверхъестественный ужас), но главное — суметь всех этих призраков изгнать вовремя, и тогда ты будешь чувствовать себя таким же оптимистом, как свободолюбивый Ветров. Он шёл подпрыгивающей походкой — так много в нём было нерастраченной радости…
Валера даже видел кого-то из своих друзей, с кем он тусил во дворе. Или это одноклассник? Он стоял, где-то, далеко впереди и между деревьев его было не очень хорошо видно. Кто это такой? У Валеры так много было друзей… Раньше, ещё давно. Сейчас у него такое же несметное количество приятельниц, но ни с кем из них он не вступал в близкие отношения, иначе Ветрову-младшему незачем было опускаться до «крысятничества» — совершать угон у Ветрова-старшего. В любом случае… Валерик знал, что, когда ты постоянно торчишь дома, то дом превращается в аномальную зону, где хочется начать тормозить ещё задолго, как ты в неё попадаешь. Самый лучший способ развеяться — уехать куда-нибудь в пригород. Но только не на электричке, потому что Ветров уже запарился носиться по перрону от контролёров. После таких пробежек чувствуешь себя каким-то вымочаленным. И дальше уже не может идти речи о душевном отдыхе в пригороде. Потому что сидишь возле костра, жрёшь шашлыки, но всё время дёргаешься: не идут ли контролёры, башка постоянно вертится, то взад, то вперёд.
Валера не сразу его узнал. Тот человек, который стоял между деревьев и его не было почти совсем видно, был повёрнут спиной. Трудно узнать в лицо повёрнутого — необязательно спиной, но даже боком.
Когда он повернулся… Валера, конечно, его узнал, но только это называется словом «опознать». Потому что всё лицо и весь лоб были утыканы пулевыми отверстиями. Крови уже не было, словно этот тип склонился над родничком и промыл свою рожицу.
— Между прочим, — заговорил смотрящий на Валеру мордоворот из машины, — стреляли в меня из-за тебя.
Он смотрел на Валеру не глазами, а дырками. Пулевыми ранениями, чёрными как ночь.
— Ведь это ты унёс мою кошёлку, — продолжал тот. — Правильно я понял?
Поскольку мордоворот стоял неподвижно, Валера заорал как пациент в доме умалишённых и кинулся наутёк. Он так сильно был напуган этой встречей, что даже запамятовал про бумажник. Прежде, чем вопить как резаный, Ветров должен был бросить в увальня его безмозглой «кошёлкой» и только после этого бежать.
— Почему он от тебя убежал? — тут же появился за спиной бугая тот тип, который до этого сожрал «Степана Степаныча, внука Дяди Стёпы» и занимался вымогательством уже в отношении самого мордоворота. — В чём дело, тюфяк? Тебе рожу превратили в решето или жопу? Что, не мог растормошить свои булочки и догнать этого слюнтяя?!
— Ну, я же Вам сказал, — мямлил неуклюжий бугай. — Я обязательно его поймаю…
— Сынок! Ты не понимаешь ситуации! Перед тобой я сожрал такого же дол… ба, как ты сам! И всё из-за того, что он тоже решил со мной договариваться, чтобы его не утилизировали, как неплательщика налогов за проживание в нашей славной вселенной!
— Клянусь Вам, — гнусил угрюмый призрак мордоворота, — деньги будут…
— Ну смотри, не тормози, раздолбай. Я ЖДУ.
«Ага, — подумал про себя призрак, когда вымогатель удалился, — поймаю, как же! Жди, хрен. Да на фиг мне сейчас нужны эти бессмысленные денежки?! Одно удовольствие — помучить этого сопливого сосунка, появляться ему в кошмарах, регулярно постукивать по его стенкам! По его тупорылой дверце! Звякать в его звоночек! Ну, разве это не удовольствие? Разве не мечта?»
«Оказывается, вот, почему аномальная зона начинается заранее, — думал Валера, когда уже не мчался как сумасшедший.
Страница 12 из 13
