Девочка и морф

Отдирая от стены карту Аня сломала два ногтя, но не обратила на это никакого внимания — следить в такое время за внешностью у неё не было желания. Аккуратно сложив её она отнесла к морфу и снова развернула.

— Вот карта всего мира.

— А где мы находимся?

— Где-то вот здесь. На этой карте, наш город не отмечен.

— А Москва — вот здесь?

— Да.

— Насколько она далеко?

— Где-то полторы тысячи километров.

— Далеко, — написал он.

В этот момент в дверь вошел знакомый Ане высокий рыжий мужчина, имени которого она, правда, не знала. С удивлением взглянув на девушку и разложенную на полу карту он сказал:

— Выходим, Морф.

— Куда? — спросила Аня.

— Людей со склада освобождать.

— С того?

— С того, с того.

Морф.

24 июня, вторник. Вечер.

Люди вышли под самый вечер, чтобы не идти в темноте — им она как-то мешала, но атаковать собирались именно, когда полностью стемнеет. Не доходя километра два до цели они остановились, ожидая, когда солнце сядет, и тогда двинулись дальше. Мне сначала предложили проникнуть в склад и «по-отрывать бошки плохим людям», но я таких предложений не понял -одно дело взаимопомощь, другое — рисковать своей жизнью, поэтому отказался. Второй план мне понравился куда больше: люди создают много шума на главном входе, а я тем временем врываюсь с черного и начинаю «отрывать бошки плохим людям».

Оставалось как-то открыть мощную металлическую дверь: я не был уверен, что смогу вырвать её сам. Решили подорвать. Было очень интересно работать вместе с живыми, ведь оружие обычно использовалось против меня, а теперь я и сам мог использовать некоторые виды вооружения. Гранаты, например, но тут их использовать было нельзя — могут пострадать те, которых они хотят спасти. Пробовал я брать в руки и другое оружие, но слишком большие пальцы пока не позволяли использовать его эффективно, и все же проблема вскоре могла решиться. Теперь я знал, что значит мое имя.

Операция началась с гулкого взрыва с противоположной стороны здания, за которым последовали многочисленные очереди огнестрельного оружия. Началась затяжная перестрелка. Человек, оставшийся со мной, запустил что-то в дверь и её взрывом вырвало с корнями из стены. Не дожидаясь сигнала я бросился в проход. Никого, только убитый взрывом часовой, которому я сразу же снес голову, чтобы не превратился в мертвяка. Напролом я не лез, каждый поворот проходил осторожно, стараясь оставаться незамеченным. Чуть дальше по коридору моей пищей стали ещё трое «прикрывавших тылы», а затем пошли комнатки, в которые я заглядывал лишь на мгновение, чтобы удостовериться, что там никого. Порой обнаруживались живые безоружные люди, чаще всего женщины. Видя меня они кричали и забивались в угол, но мне до них дела не было, несмотря на то, что они столь притягательно пахли. Пищи здесь все равно будет предостаточно.

Юркнув в очередной коридор, я пробил очередную тоненькую стену, и ворвавшись в комнату, налетел на целую группу вооруженных людей. Для меня они стали ничуть не меньшим сюрпризом, чем я для них, но живым присущи нерациональные поступки. Палили они куда угодно, но не в меня. Я сразу же набросился на них, стараясь держаться за телами уже убитых. Всего несколько секунд спустя на полу лежали двенадцать обезглавленных человек, большей частью погибшие от своих же пуль. А ведь могли со мной справиться, если бы не паниковали. Я тем временем пробивался через стены, по пути разрывая вооруженных людей, туда, где судя по звукам шла перестрелка. Тылы они прикрывали, только я в зал вылетел через собственный проход, поэтому застал людей врасплох, а дальше — все просто: довольно просторное помещение, усыпанное многочисленными ящиками идеально подходило для моей охоты. Все прошло довольно удачно, если не считать, что я получил больше десятка пуль, три из которых сильно ударили в голову. Внешний костяной слой проломился, но внутренний не подвел.

Постреляв ещё несколько человек в коридорах, мои союзники вывели из здания около тридцати человек. Зная, как люди относятся к моему приему пищи, я ухватил несколько трупов, выскочил на улицу, перебежал дорогу и скрылся за деревьями, где, наконец, смог утолить свою жажду и насладиться вкусом свежего мяса. К моему возвращению уже начало светать и людей я на складе не обнаружил, хотя трупы валялись. Возвращаться на базу я не стал, а просто продолжил пожирать остальные тела: чем больше сейчас съем, тем меньше испортится. В отличие от людей, для меня не существовало такого понятия, как сытость. Чтобы обеспечить долгую сохранность пищи я перетаскал их в большую комнату, где было довольно холодно. Я уже замечал раньше, что тела в холоде хранятся дольше, хотя и мне там было несколько неуютно.

Склад постепенно пустел — люди с базы вывозили ящики со склада. Что там в них было меня мало интересовало, у меня других дел было достаточно.