За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9759
Подъезд встретил угрюмой тьмой. Судя по всему, кто-то выключил свет в целях экономии. Притворив дверь, Ольга спустилась по лестнице, касаясь рукой перил и ощупывая ногами пространство впереди, выбросив пакет в мусоропровод, постояла, прислушиваясь к несущемуся из глубины трубы гулкому эху.
Когда вновь установилась тишина, она двинулась назад, но, с каждой пройденной ступенькой, шла все медленнее, пока, наконец, совсем не остановилась. Черный зев подъезда, поначалу казавшийся бездонной глоткой, приобрел некое очарование, подобное тому, что появляется в неглубоких пещерах, когда неподалеку располагается выход, но освещения почти нет, и глаза слепо шарят вокруг, пытаясь различить проходы в конгломерате искривленной породы.
Прислушиваясь к малейшим шорохам, Ольга спустилась вниз, ненадолго останавливаясь на каждом этаже, затем вернулась. Короткая прогулка по подъезду взбодрила. Сон прошел, возникло непреодолимое желание вдохнуть свежего воздуха. Ольга зашла в квартиру, тихо, стараясь не разбудить Ярослава, оделась и вышла, мягко притворив за собой дверь.
Улица встретила морозцем. Не смотря на приближение весны, особенно сильно ощутимое в дневное время, ночью по-прежнему было холодно, словно зима никуда и не уходила. Поднимаясь с каждым днем все выше, солнце насыщало воздух теплом и пробуждало природу к жизни. Выросшие за зиму сугробы заметно просели, покрылись темной коркой. Сочащиеся отовсюду ручейки с веселым журчанием собирались в мелкие лужицы, а те, в свою очередь, сливались в более крупные, с черной, непрозрачной водой.
Но с наступлением темноты зима возвращалась. Мир выцветал, отчего сугробы приобретали прежнюю однотонную окраску, лужицы леденели, превращаясь в подобие миниатюрных катков, веселое пение птиц сменялось тишиной, и лишь ветер уныло завывал в по-прежнему голых, словно кости скелета, ветвях.
Ольга неторопливо брела меж домов, прислушиваясь к похрустыванию ледка под подошвами. Она двигалась, стараясь избегать дорог с их извечным шумом и освещенных площадок. Шагать в сумраке, невидимой для случайного взгляда, доставляло неизъяснимое удовольствие. Сливаясь всем своим естеством с тишиной ночи, она шагала подчеркнуто мягко, чтобы случайным хрустом не нарушать сложившуюся идиллию.
Но, не смотря на все старания, под ногами жутко хрустело, а одежда поскрипывала так громко, что, казалось, она идет не одна, а в компании пятерых нетрезвых мужчин, что громко пыхтят, загребают ногами и поминутно сталкиваются друг с другом. Однако, как оказалось, весь этот невероятный шумовой концерт слышала лишь она одна. Случайные прохожие не то не придавали значения, не то на самом деле не улавливали звуков, погруженные в себя, проходили мимо, не замечая движущейся на периферии зрения серой тени.
Ольга некоторое время специально шла за попавшейся девушкой, с интересом гадая, как скоро ее обнаружат, но та так и не повернулась. Когда случайная спутница наскучила, Ольга свернула за двумя мужчинами, идущими наперерез, затем постояла рядом с парнем, мающимся под балконом дома и шепотом зовущего какую-то «Юлю». Простояв вплотную несколько минут, Ольга с удовольствием убедилась — ее не замечают. Шорох шагов, скрип одежды, свист выдыхаемого воздуха — столь явственные для нее, окружающими подобные звуки не воспринимаются.
Разохотившись, она принялась бродить по улицам с удвоенным рвением, выясняя границы возможностей скрытного передвижения. Она проскальзывала мимо такси, где, в ожидании заказа, томились усталые таксисты, заглядывала в окна, следовала за людьми, зачастую подходя почти вплотную. Как оказалось, оставаться незамеченной не составляло труда. Поначалу, она старалась не шуметь, шагая как можно мягче, но вскоре перенесла внимание на поведение людей. Идущие в одиночку, прохожие время от времени оборачивались, опасливо озирались. Сперва подгадать не удавалось, и приходилось прятаться в самый последний момент, но некоторое время спустя Ольга уже безошибочно определяла, сейчас человек обернется, и отступала в тень на секунду раньше.
Наконец, прогулка утомила. Охотничий азарт начал угасать. Ольга остановилась, размышляя, каким путем можно быстрее добраться до дома, когда внимание привлек негромкий разговор. Определив направление, Ольга двинулась к источнику звука. Неподалеку, возле припаркованных у подъезда машин, разговаривали двое. Используя автомобиль, как ширму, она подошла ближе, остановилась.
— И как успехи с поиском? — поинтересовался сиплым голосом первый.
— Да никак! — басом ответил второй. — Девки все, словно провалились. У одной телефон не отвечает, другая в деревню уехала, третья в работе… У меня скоро сперма из ушей польется.
Первый сказал со смешком:
— Остепенился бы уже и не мучался. Если приспичит — подруга всегда рядом, засадил и успокоился.
— Ну уж нет, — раздраженно откликнулся второй. — Пока я один — сам себе хозяин, а чуть сдружишься, начинаются поползновения.
Когда вновь установилась тишина, она двинулась назад, но, с каждой пройденной ступенькой, шла все медленнее, пока, наконец, совсем не остановилась. Черный зев подъезда, поначалу казавшийся бездонной глоткой, приобрел некое очарование, подобное тому, что появляется в неглубоких пещерах, когда неподалеку располагается выход, но освещения почти нет, и глаза слепо шарят вокруг, пытаясь различить проходы в конгломерате искривленной породы.
Прислушиваясь к малейшим шорохам, Ольга спустилась вниз, ненадолго останавливаясь на каждом этаже, затем вернулась. Короткая прогулка по подъезду взбодрила. Сон прошел, возникло непреодолимое желание вдохнуть свежего воздуха. Ольга зашла в квартиру, тихо, стараясь не разбудить Ярослава, оделась и вышла, мягко притворив за собой дверь.
Улица встретила морозцем. Не смотря на приближение весны, особенно сильно ощутимое в дневное время, ночью по-прежнему было холодно, словно зима никуда и не уходила. Поднимаясь с каждым днем все выше, солнце насыщало воздух теплом и пробуждало природу к жизни. Выросшие за зиму сугробы заметно просели, покрылись темной коркой. Сочащиеся отовсюду ручейки с веселым журчанием собирались в мелкие лужицы, а те, в свою очередь, сливались в более крупные, с черной, непрозрачной водой.
Но с наступлением темноты зима возвращалась. Мир выцветал, отчего сугробы приобретали прежнюю однотонную окраску, лужицы леденели, превращаясь в подобие миниатюрных катков, веселое пение птиц сменялось тишиной, и лишь ветер уныло завывал в по-прежнему голых, словно кости скелета, ветвях.
Ольга неторопливо брела меж домов, прислушиваясь к похрустыванию ледка под подошвами. Она двигалась, стараясь избегать дорог с их извечным шумом и освещенных площадок. Шагать в сумраке, невидимой для случайного взгляда, доставляло неизъяснимое удовольствие. Сливаясь всем своим естеством с тишиной ночи, она шагала подчеркнуто мягко, чтобы случайным хрустом не нарушать сложившуюся идиллию.
Но, не смотря на все старания, под ногами жутко хрустело, а одежда поскрипывала так громко, что, казалось, она идет не одна, а в компании пятерых нетрезвых мужчин, что громко пыхтят, загребают ногами и поминутно сталкиваются друг с другом. Однако, как оказалось, весь этот невероятный шумовой концерт слышала лишь она одна. Случайные прохожие не то не придавали значения, не то на самом деле не улавливали звуков, погруженные в себя, проходили мимо, не замечая движущейся на периферии зрения серой тени.
Ольга некоторое время специально шла за попавшейся девушкой, с интересом гадая, как скоро ее обнаружат, но та так и не повернулась. Когда случайная спутница наскучила, Ольга свернула за двумя мужчинами, идущими наперерез, затем постояла рядом с парнем, мающимся под балконом дома и шепотом зовущего какую-то «Юлю». Простояв вплотную несколько минут, Ольга с удовольствием убедилась — ее не замечают. Шорох шагов, скрип одежды, свист выдыхаемого воздуха — столь явственные для нее, окружающими подобные звуки не воспринимаются.
Разохотившись, она принялась бродить по улицам с удвоенным рвением, выясняя границы возможностей скрытного передвижения. Она проскальзывала мимо такси, где, в ожидании заказа, томились усталые таксисты, заглядывала в окна, следовала за людьми, зачастую подходя почти вплотную. Как оказалось, оставаться незамеченной не составляло труда. Поначалу, она старалась не шуметь, шагая как можно мягче, но вскоре перенесла внимание на поведение людей. Идущие в одиночку, прохожие время от времени оборачивались, опасливо озирались. Сперва подгадать не удавалось, и приходилось прятаться в самый последний момент, но некоторое время спустя Ольга уже безошибочно определяла, сейчас человек обернется, и отступала в тень на секунду раньше.
Наконец, прогулка утомила. Охотничий азарт начал угасать. Ольга остановилась, размышляя, каким путем можно быстрее добраться до дома, когда внимание привлек негромкий разговор. Определив направление, Ольга двинулась к источнику звука. Неподалеку, возле припаркованных у подъезда машин, разговаривали двое. Используя автомобиль, как ширму, она подошла ближе, остановилась.
— И как успехи с поиском? — поинтересовался сиплым голосом первый.
— Да никак! — басом ответил второй. — Девки все, словно провалились. У одной телефон не отвечает, другая в деревню уехала, третья в работе… У меня скоро сперма из ушей польется.
Первый сказал со смешком:
— Остепенился бы уже и не мучался. Если приспичит — подруга всегда рядом, засадил и успокоился.
— Ну уж нет, — раздраженно откликнулся второй. — Пока я один — сам себе хозяин, а чуть сдружишься, начинаются поползновения.
Страница 103 из 173
