За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9787
Когда первый стремительно исчез в машине, Ольга ощутила разочарование. Но в этот момент удача улыбнулась. Второй мужчина ненадолго остановился. Словно ощутив поток внимания, он повернулся, напряженно всмотрелся, прожигая глазами послужившее защитой дерево. Вжавшись в шершавую кору ствола Ольга затаила дыхание, но, не в силах отвести глаз, продолжала смотреть.
Несколько секунд они пронзали друг друга взглядами, наконец, мужчина рывком отворил дверцу, исчез в салоне. Взвизгнули покрышки. Сорвавшись с места, машина унеслась вдаль. Ольга продолжала стоять, и только минуту спустя отлепилась от спасительного ствола, жадно вдохнула, лишь сейчас ощутив, что все это время не дышала.
Она побрела вдоль улицы. Мысли метались в черепе, как подхваченная ветром опавшая листва. Она совершила очень серьезную ошибку. Нельзя вести наблюдение прямым взглядом. Только боковым зрением, глядя напрямую лишь по необходимости, не дольше одной-двух секунд, после чего тут же отводить глаза. Погруженный в привычные мысли, обыватель может и не заметить слежки, но спец ощутит прямой взгляд очень быстро, и не замедлит воспользоваться, поспешив скрыться, или нанести превентивный удар.
Лоб горел, а виски покрылись испариной, от осознания того, насколько близко она была к опасности. Мужчина ощутил ее присутствие, быть может, даже увидел, но почему-то ничего не сделал. Возможно, она накручивает, и это был случайный взгляд, или все намного сложнее, и ответный ход не замедлит последовать. Чувствуя, что еще немного, и голова взорвется от напряжения, Ольга принялась глубоко дышать.
Как всегда, практика помогла. Сердцебиение замедлилось, а давящая боль в висках отступила. На фоне ушедших в тень панических мыслей всплыло забытое ощущение, возникшее в момент наивысшего напряжения. Этого мужчину она видела не впервые. Лица было не разглядеть, да и двигался он слишком быстро, но что-то смутно знакомое протаяло в фигуре, манере двигаться, даже в повороте головы.
Ольга вновь и вновь прокручивала перед внутренним взором картинки, по мелким деталям пытаясь восстановить образ, достроить недостающее, но так ничего и не прояснила. Ни лица, ни фигуры, лишь смутное ощущение, на которое в обыденной жизни люди так часто не обращают внимания, принимая за глупые причуды, но, которое, зачастую оказывается единственно верным, по сравнению с любыми, даже самыми отточенными выводами и стройными гипотезами.
Вернувшись домой, Ольга, не раздеваясь и не снимая обуви, направилась в кухню, вытащила ящичек стола, где, аккуратно разложенные, хранились упаковки с лекарствами. Пропустив неуместные сейчас болеутоляющие, взгляд остановился на перетянутой резинкой пачке упаковок активированного угля. Ольга принялась быстро-быстро разрывать бумагу, одну за другой давя таблетки пальцами и высыпая получившуюся крошку в стакан. Искрошив три стандарта, она плеснула в стакан воды, размешала ложечкой, и в несколько глотков выпила жидкость. Затем повторила процедуру еще и еще, пока угольная муть полностью не перешла в желудок.
Когда на донышке остались лишь несколько особо крупных комочков, Ольга отставила стакан, тяжело поднявшись, вернулась в прихожую. Избавившись от верхней одежды, она поплелась в спальню, по-прежнему ощущая дурноту и вялость. Постель приветливо замаячила светлым пятном. В голове один за другим выстраивались планы действии, но, едва дойдя до кровати, Ольга рухнула, и почти сразу провалилась в сон.
Проснувшись, она некоторое время лежала, прислушиваясь к себе. Наполненные тянущей болью, мышцы неприятно ноют, в животе ощутимо покалывает, во рту непонятный металлический привкус, а голова словно наполнена ватой, отчего мысли движутся с трудом, а малейшее движение отзывается в глубине черепа неприятным зудом.
С ощущением, что совершает подвиг, Ольга замедленно встала, стараясь не делать резких движений, побрела в ванную. Похоже, перенервничав, тренер не рассчитал дозы, и, призванное усыпить подопечную, лекарство превратилось в яд. Ольга содрогнулась, представив, что бы произошло, не распознай она план Антона вовремя. Скорее всего ее бы уже не было в живых. Если же, каким-то чудесным образом, остатки жизни по-прежнему теплились в теле, то сознание вряд ли бы вернулось, уничтоженное ударной дозой агрессивной химии.
Приняв душ, Ольга заварила чай, после чего принялась рыться в холодильнике. Лежащие на видном месте пара недоеденных пирожных не вызвали интереса, зато замеченный в укромном уголке кусочек имбиря, при одном лишь взгляде, вызывал обильное слюноотделение. Нарезав имбирь, Ольга выложила получившиеся кусочки на тарелочку, взяла чашку и направилась в зал.
Телевизор привычно мигнул, зажурчал умиротворяюще, на экране замерцали кадры новостей. Ольга положила в рот кусочек имбиря, раздавила зубами. Едкий сок растекся по гортани, взбодрил. Разогнав горечь по языку, Ольга глотнула чай, откинулась на спинку кресла, ощущая, как тело наливается силой, а из головы улетучиваются остатки вязкого тумана.
Несколько секунд они пронзали друг друга взглядами, наконец, мужчина рывком отворил дверцу, исчез в салоне. Взвизгнули покрышки. Сорвавшись с места, машина унеслась вдаль. Ольга продолжала стоять, и только минуту спустя отлепилась от спасительного ствола, жадно вдохнула, лишь сейчас ощутив, что все это время не дышала.
Она побрела вдоль улицы. Мысли метались в черепе, как подхваченная ветром опавшая листва. Она совершила очень серьезную ошибку. Нельзя вести наблюдение прямым взглядом. Только боковым зрением, глядя напрямую лишь по необходимости, не дольше одной-двух секунд, после чего тут же отводить глаза. Погруженный в привычные мысли, обыватель может и не заметить слежки, но спец ощутит прямой взгляд очень быстро, и не замедлит воспользоваться, поспешив скрыться, или нанести превентивный удар.
Лоб горел, а виски покрылись испариной, от осознания того, насколько близко она была к опасности. Мужчина ощутил ее присутствие, быть может, даже увидел, но почему-то ничего не сделал. Возможно, она накручивает, и это был случайный взгляд, или все намного сложнее, и ответный ход не замедлит последовать. Чувствуя, что еще немного, и голова взорвется от напряжения, Ольга принялась глубоко дышать.
Как всегда, практика помогла. Сердцебиение замедлилось, а давящая боль в висках отступила. На фоне ушедших в тень панических мыслей всплыло забытое ощущение, возникшее в момент наивысшего напряжения. Этого мужчину она видела не впервые. Лица было не разглядеть, да и двигался он слишком быстро, но что-то смутно знакомое протаяло в фигуре, манере двигаться, даже в повороте головы.
Ольга вновь и вновь прокручивала перед внутренним взором картинки, по мелким деталям пытаясь восстановить образ, достроить недостающее, но так ничего и не прояснила. Ни лица, ни фигуры, лишь смутное ощущение, на которое в обыденной жизни люди так часто не обращают внимания, принимая за глупые причуды, но, которое, зачастую оказывается единственно верным, по сравнению с любыми, даже самыми отточенными выводами и стройными гипотезами.
Вернувшись домой, Ольга, не раздеваясь и не снимая обуви, направилась в кухню, вытащила ящичек стола, где, аккуратно разложенные, хранились упаковки с лекарствами. Пропустив неуместные сейчас болеутоляющие, взгляд остановился на перетянутой резинкой пачке упаковок активированного угля. Ольга принялась быстро-быстро разрывать бумагу, одну за другой давя таблетки пальцами и высыпая получившуюся крошку в стакан. Искрошив три стандарта, она плеснула в стакан воды, размешала ложечкой, и в несколько глотков выпила жидкость. Затем повторила процедуру еще и еще, пока угольная муть полностью не перешла в желудок.
Когда на донышке остались лишь несколько особо крупных комочков, Ольга отставила стакан, тяжело поднявшись, вернулась в прихожую. Избавившись от верхней одежды, она поплелась в спальню, по-прежнему ощущая дурноту и вялость. Постель приветливо замаячила светлым пятном. В голове один за другим выстраивались планы действии, но, едва дойдя до кровати, Ольга рухнула, и почти сразу провалилась в сон.
Проснувшись, она некоторое время лежала, прислушиваясь к себе. Наполненные тянущей болью, мышцы неприятно ноют, в животе ощутимо покалывает, во рту непонятный металлический привкус, а голова словно наполнена ватой, отчего мысли движутся с трудом, а малейшее движение отзывается в глубине черепа неприятным зудом.
С ощущением, что совершает подвиг, Ольга замедленно встала, стараясь не делать резких движений, побрела в ванную. Похоже, перенервничав, тренер не рассчитал дозы, и, призванное усыпить подопечную, лекарство превратилось в яд. Ольга содрогнулась, представив, что бы произошло, не распознай она план Антона вовремя. Скорее всего ее бы уже не было в живых. Если же, каким-то чудесным образом, остатки жизни по-прежнему теплились в теле, то сознание вряд ли бы вернулось, уничтоженное ударной дозой агрессивной химии.
Приняв душ, Ольга заварила чай, после чего принялась рыться в холодильнике. Лежащие на видном месте пара недоеденных пирожных не вызвали интереса, зато замеченный в укромном уголке кусочек имбиря, при одном лишь взгляде, вызывал обильное слюноотделение. Нарезав имбирь, Ольга выложила получившиеся кусочки на тарелочку, взяла чашку и направилась в зал.
Телевизор привычно мигнул, зажурчал умиротворяюще, на экране замерцали кадры новостей. Ольга положила в рот кусочек имбиря, раздавила зубами. Едкий сок растекся по гортани, взбодрил. Разогнав горечь по языку, Ольга глотнула чай, откинулась на спинку кресла, ощущая, как тело наливается силой, а из головы улетучиваются остатки вязкого тумана.
Страница 121 из 173
