Лик зверя

Ольга ощутила, как внутри вновь зашевелился колючий шар раздражения, сказала сухо:

— Никогда не понимала, почему любой, хоть немного знакомый с рукопашным боем, тут же рвется продемонстрировать свои навыки на окружающих. Особенно, если это мужчина. И чем моложе, тем желание яростнее.

— Возможно, в этом есть некий биологический контекст, — произнес Леонид, с интересом присматриваясь к собеседнице.

— Конечно. — Ольга кивнула. — Мужчины на то и мужчины. Только, порой, это изрядно раздражает. Почему-то никто не рвется показать, как хорошо умеет строить, или учить, даже если навык на высшем уровне. Но лишь дай возможность выбить друг другу сопли — отбоя не будет.

Тимур сказал уважительно:

— А ты умная, для девки. Уж извини за прямоту. От наших такого и не слышал.

Борис хмыкнул, пробасил:

— Когда за слова ответить не можешь, чего б не посвистеть. Базар всякий может развезти, а как по соплям дадут, тут же язык в жопу втягивает.

Леонид нахмурился, сказал неодобрительно:

— Борис, следи за словами. Ты сегодня излишне груб.

Борис взорвался:

— А чего я-то, я чего? Это ты ей скажи. Она ж меня в грязь макает, знает, что в рожу дать не могу! — Он повернул голову, рявкнул: — Слышь, девушка. Я, конечно, парень воспитанный, но лучше не доводи. Хорошим не кончится.

Колючий шар внутри, что на протяжении вечера то спадал на нет, то вновь разрастался, напружинился, вспух, и… взорвался. Из глубины пошла, стремительно расширяясь, темная волна ярости. Мышцы закаменели, а челюсти свело так, что Ольга прошипела, с трудом выдавливая слова:

— Хочешь драчки? Сейчас будет.

Пытаясь загасить разгорающийся конфликт, Тимур примирительно произнес:

Ребята, ну что вы, в самом деле, как маленькие? Из-за какой-то мелочи и ругаться.

Леонид промолчал, не найдя слов, а может, просто ожидая продолжения. Зато Борис оскалился, довольно прогудел:

— Вот, это я понимаю. Сейчас и посмотрим, кто что-то может по настоящему, а кто лишь языком горазд.

С трудом сдерживая захлестывающее с головой бешенство, Ольга недвижимо стояла, наблюдая, как будущий противник поспешно снимает шапку, куртку, складывает вещи на ближайший куст, начинает разминаться.

Их действия привлекли внимание. Подтянувшись, остановились неподалеку девушки, вернулись и ушедшие вперед, скучились, с испугом глядя на непонятные приготовления. Тимур нахмурился, сказал, обращаясь к Леониду:

— Может, стоит остановиться? Я, конечно, не знаю, что умеет Ольга, но весовая категория немного не та, не находишь?

Леонид замедленно повернул голову, сказал мягко:

— Насколько я успел заметить, наша новая знакомая разумная девушка, и она бы не решилась на подобное, не имея в рукаве козыря.

— Если только у нее топор в рукаве, или обрез. Тогда конечно… — проворчал Тимур в сомнении. — Но, по-моему мнению…

Маска спокойствия слетела с Леонида, оскалившись, он прошипел:

— Засунь мнение себе в задницу, и отойди. После разберем.

Схватив товарища за руку, он потащил его в сторону, освобождая пространство для боя. Качая головой, и что-то бурча под нос, Тимур нехотя поплелся следом. Они остановились возле девушек, что перешептывались, и негромко хихикали, указывая на Ольгу руками. Тимур вздохнул, взглянул туда, где, отделенные пространством с бойцами, скучились подростки.

— Ну что, я готов, — произнес Борис бодро. Не дождавшись ответа, процедил: — Молчание — знак согласия. — Танцующей походкой двинулся на сближение.

Ольга не сдвинулась ни на сантиметр. Глаза замедленно скользят по «болельщикам». Девушки стоят со скучающим видом, на лицах, прикрытая деланным безразличием, радость от предстоящего унижения соперницы. Тут же расположились парни, морщится лишь Тимур, Леонид с Геннадием замерли в ожидании: Геннадий с мстительной улыбкой, Леонид с болезненным любопытством. С противоположной стороны толчется молодежь, глаза широко раскрыты в предвкушении зрелища.

В поле зрения возникает фигура противника, подсвеченная луной и далеким фонарем, четко выделяется на фоне заснеженных деревьев. Лицо сосредоточено. Похоже, он и вправду чем-то там занимался, движения мягкие, глаза следят неотрывно. Что ж, тем лучше. Чем враг сильнее — тем победа приятнее.

Руки подрагивают от переполняющей яростной силы. Мысли исчезли, уступив место инстинктам. Зверь внутри шевельнулся, готовясь к схватке, не той, что представляют себе насмотревшиеся телевизора парни, эффектно пиная грушу и принимая вычурные позы перед зеркалом, а настоящей, когда враги стремительно схлестываются, выплескиваясь в убийственном ударе, после которого на ногах остается лишь один.

Пропали звуки, зрители исчезли за периферией зрения, мир сузился до фигуры врага. Отсекая лишние детали, сознание сконцентрировалось на противнике.